Господин чиновник. Том 1

Глава 8

Ждать ответа мне пришлось недолго. Из-за двери раздался угрожающий бас:

– Кого там черти принесли?

Я постучался снова. Спустя минуту музыка стихла, а дверь распахнулась. В проёме стоял двухметровый великан в армейских зелёных штанах на подтяжках и в рубахе с расстёгнутым воротом. С усатого лица смотрели звериным взглядом осоловелые глаза, в которых читалось желание растерзать нарушителя спокойствия.

– Ты кто такой? – заплетающимся языком, но всё ещё достаточно грозно спросил здоровяк. – Кто посмел потревожить отдыхающего офицера?

– Господин офицер, не имею ничего против вашего отдыха, но делайте это потише, – сказал я. – Я ваш сосед – Артур Ушаков и я не простолюдин, чтобы мне тыкать. Так, к сведению.

– Сосед? Что ещё за сосед? С каких пор? – злое выражение лица капитана сменилось недоумением, во взгляде появилась растерянность. Он не сразу сообразил, как реагировать на столь неожиданную ситуацию.

– С сегодняшнего вечера. Я снимаю квартиру по соседству с вашей, и мне хотелось бы отдохнуть после службы.

– Так, секунду… Э… ты… простите, вы – дворянин, значит?

– Чистокровный, наследственный.

– А я… – капитан приосанился, выкатил грудь колесом и объявил, – а я офицер русской императорской армии, капитан Васильчиков, тоже этот самый… дворянин. И я отдыхаю!

– Рад за вас. И я тоже отдыхаю. Только вот ваша музыка мне мешает.

– Вам музыка не нравится, видите ли?! Я что, не могу послушать патефон у себя дома? Да вы, сударь, издеваетесь!

– Вовсе нет, пока просто прошу. Если же просьбу мою не удовлетворите, сударь, ваш патефон превратится в кучу щепок.

– Это что значит… Что же получается, вы мне… угрожаете? – рожа Васильчиков стала ещё злее. – Я подобное стерпеть не могу, сударь! Вы угрожаете офицеру императорской армии! Вы знаете об этом?

– Да, вы мне сказали. И мои условия остаются в силе.

– Ах так! Тогда… тогда я вызываю вас на дуэль! Ждите секунданта!

Тут уж пришла моя очередь недоумевать. Но виду я не показал:

– Как вам будет угодно.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

– Я вас предупреждал, – вздохнул денщик, слышавший весь разговор. – Не надо было к нему соваться.

– Ничего страшного, – проговорил я. – Не впервой.

Впрочем, музыка за стеной больше не играла. Возможно, капитан побоялся за сохранность своего патефона, возможно, просто уснул, но я смог продолжить тренировку в тишине, после чего отправился на боковую. Насчёт дуэли я почему-то не сильно переживал, хотя в мои планы и не входило ни с кем драться в этом городке.

Утром я завтракал консервами, когда в дверь постучались. Открыл. На пороге стоял капитан, одетый по форме: в серо-зелёный офицерский китель, сапоги, фуражку. На поясе висела сабля. Похмельное, отёкшее лицо выглядело виноватым.

– Доброе утро, господин… Ушаков, – проговорил он.

– Доброе утро и вам, – ответил я нарочито дружелюбно. – Как спалось?

– Неплохо, но… мне сегодня денщик сказал, что вы вчера заходили и что… я зачем-то вызвал вас на дуэль.

– Было такое, верно. Я всего лишь попросил вас выключить музыку.

– Вот уж да… А я совсем запамятовал. Голова как в тумане от этого зелья проклятого! Поэтому, что бы я вчера вам ни наговорил, я должен извиниться за свои слова и своё поведение.

– Не беда. Извинения приняты, – улыбнулся я. – Значит, дуэль отменяется?

– Да-да, разумеется. Только не думайте, что я извиняюсь из-за страха. Ни в коем случае! Но совесть говорит, что я был не прав, а потому и не должен был гневаться на вас.

– Хорошая у вас совесть. Значит, мир, – я вышел на лестничную площадку и протянул руку.

– Разумеется, – капитан пожал мне ладонь своей богатырской хваткой. – Я не знал, что здесь кто-то живёт. И мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Вы давно приехали в Култук?

– В эту субботу. Меня назначили чиновником в городской управе. Как и вы, приехал на службу.

– Да… это… хорошо, – проговорил капитан, которому с похмелья слова в голову не лезли. – Служба – дело благое.

– Это точно! А теперь, прошу прощения, но мне надо поторапливаться на неё самую. На службу, в смысле.

– Разумеется, не смею задерживать. Честь имею, – капитан кивнул и отправился к своей двери.

Филипп сегодня на службу так и не явился, я уж думал, назначить ему какое-нибудь наказание – например, поработать часов так до дести сверхурочно, но ближе к обеду позвонил Кривошеев и сказал, что мой сотрудник приболел и не выйдет следующие два-три дня. Я сразу понял, что это – враньё. Просто Филя, увидев, сколько работы на него свалилось, решил «переждать бурю», отсидевшись дома.

И чтобы рассказать о своих догадках, я отправился лично к городскому главе. В приёмной меня встретила расфуфыренная девица с толстым слоем пудры на лице, одетая не по форме: в платье в чёрный горошек, с брошью и бантом. Она работала секретарём. Хотя как работала… сидела и подводила брови перед зеркальцем на столе.

– Его высокоблагородие отсутствует, – сообщила она, смерив меня неприветливым взглядом.

– А когда господин Засекин… Нет, не так. Господин Засекин вообще планирует сегодня приехать?

– Этого я не могу знать. Господин Засекин занят.

– Охотно верю, – проговорил я с сарказмом и отправился к заместителю.

Кривошеева на месте тоже не оказалось, но он скоро подошёл.

– А, господин Ушаков, у вас вопросы? Проходите, присаживайтесь, – он открыл дверь и впустил меня в кабинет.

– Вопрос по поводу моего канцеляриста. По поводу его болезни, если точнее.

– Он сказал, что простудился. Окно было открыто и… вот.

– Думаю, его «болезнь» вызвана другими факторами: например, количеством работы.

Мы расположились за столом друг напротив друга.

– Думаете, притворяется?

– Поскольку весь вчерашний день я имел неудовольствие наблюдать его недовольную физиономию, думаю, открытое окно тут ни при чём.

Кривошеев рассмеялся:

– Может быть. Честно сказать, я не сильно за ним слежу. Не мой же сотрудник.

– Я бы за такое увольнял. Но он же – племянник уважаемого человека. Уволить будет трудно.

– Все вопросы к Засекину, – развёл руками Кривошеев. – Он решает, кого увольнять, кого – нет. Но, насколько я знаю, за Филиппа попросил его дядя, а Фроловы с Засекиными дружат, и… в общем, да, вы зрите в корень.

Мои догадки подтвердились: у Фили большие (по местным меркам) покровители, и мне вряд ли удастся как-то повлиять на него. Но сдаваться я не собирался.

– Как вообще вам здесь служится? – я хотел разузнать, что думает казначей по поводу ситуации в городе, но зайти решил издалека. – Вдали от столицы, наверное, скучно.

Кривошеев улыбнулся и, откинувшись на спинку, приготовился рассказывать:

– Это вы верно подметили. Действительно в этих краях никаких столичных развлечений вы не найдёте. Известные театральные труппы к нам не приезжают, а кино крутят один-два раза в месяц, так что ни балета, ни театра, ни оперы, ни концертов, ни кабаре тут нет. Но я вам скажу, не всё так плохо, и со временем привыкаешь. На охоту ездили, когда злоболюды ещё не лютовали. Кто-то рыбачит на Байкале. В дворянском собрании бывают карты, бильярд, по праздникам балы… в общем, найти занятие здесь можно. Тоже своя жизнь есть.

– Я так понимаю, в городе всем управляют Засекины? Они здесь главные? – перешёл я к сути дела.

– Что-то вроде того. Но вы не волнуйтесь. Принуждения и пустого формализма здесь нет. Помню, был у меня в Петербурге столоначальник. За расстёгнутую пуговицу мог выговор сделать. Приходилось сидеть на своём месте, даже когда работы нет, изображать деятельность. Здесь же мы, можно сказать, одна большая семья. Со временем и вы вольётесь.

Я смотрел на довольное лицо Кривошеева и понимал, что его всё устраивает. Он не хочет знать, что творится в городе, ему неинтересна жизнь простых людей и их проблемы. Человек просто живёт и радуется возможности побездельничать. Наверное, и мне стоило делать то же самое. Прежний Артур Ушаков, скорее всего, расслабился бы и плыл по течению. Но я был не из тех, кто может спокойно спать, когда вокруг творится беззаконие.

– Отлично. Надеюсь, вольюсь в ваше дружное общество, – сказал я. – И начну, пожалуй, прямо сейчас с похода в гости. Адресок Филиппа есть?

– А зачем вам?

– Проведать. Как заботливый начальник я должен быть в курсе дел своих подопечных.

Кривошеев понимающе усмехнулся:

– В приёмной в картотеке должен быть. Я спрошу Викторию, если хотите. Кстати, спасибо, что напомнили, вас тоже надо внести в базу, как нашего нового сотрудника. Не возражаете?

– Надо так надо.

Мы поднялись с мест.

– Знаете, я тут подумал: давно мечтал попутешествовать по горам, – проговорил я. – Вы не знаете, кто бы мог показать тропы?

– О, сейчас там опасно. Я бы не советовал.

– А я не боюсь опасностей. Тем более вы сами сказали, что стоянка злоболюдов уничтожена.

– Как будто это первые злоболюды, которые сюда забредали. Каждый месяц ополчение ездит в горы и истребляет этих мелких выродков, и почти сразу появляются новые. В общем, я бы пока не рисковал.

– И всё же, не знаете, где можно найти проводника? – настаивал я.

– Либо к Засекину обратитесь, либо к местным монголам. Они на северной окраине живут. У них что-то вроде рыбацкого посёлка тут в предместьях. Они хорошо эти края знают. Только вряд ли кто-то согласится. Они – народ суеверный. Да и вам зачем? Смерть найти свою хотите? Здесь же вам не Петербург. Здесь – граница.

– Смерть искать пока не планирую. Вы же сами сказали, развлекаемся как можем.

***

Брат купца Фролова жил минутах в десяти ходьбы от центра города, в большом деревянном доме с резными наличниками, железной крышей и прилегающим яблоневым садом. Первый этаж был кирпичным, с высоко расположенными маленькими окошками, напоминающими бойницы. Таким образом, здание могло играть роль крепости в случае нападения. Здесь, по сведениям из базы данных, обитал и Филя.

Я постучал в высокую двустворчатую дверь, что выходила непосредственно на улицу. Мне открыла женщина средних лет в переднике. Это была служанка, она сказала, что Филипп дома, и провела меня на второй этаж.

Свернув в дверь справа, мы оказались в анфиладе из трёх комнат. Из кухни тянуло запахом готовящегося обеда.

Мне навстречу вышла уже немолодая женщина в болотного цвета юбке и жакете. Служанка сказала, что это Ирина Фёдоровна, мать Филиппа.

– Здравствуйте, сударыня, – поздоровался я, приподняв цилиндр. – Артур Ушаков.

– Здравствуйте, ваше благородие, – женщина поклонилась. – Чем могу быть вам полезна?

– Я – начальник вашего сына. Сегодня узнал, что он приболел, и вот подумал, не проведать ли его: всё равно недалеко живёт.

– Ох, ваше благородие, вы очень добры. Не каждый начальник будет так радеть за здоровье своих подопечных. Филипп захворал и не смог сегодня выйти на работу. Увы.

Я улыбнулся:

– Как жаль. А позвольте, я проведаю его.

Женщина растерялась, не ожидая с моей стороны настойчивости, но и воспрепятствовать мне она не могла:

– Ох, ваше благородие, да стоит ли…

– Определённо стоит. И даже необходимо. Где он?

– Прошу за мной, – неохотно проговорила женщина.

– Хорошо, только тихо. Ладно? Хочу устроить, так сказать, сюрприз. Филипп точно обрадуется.

Женщина удивлённо посмотрела на меня, словно на сумасшедшего, но возражать не стала.

Мы обнаружили Филиппа в комнате развалившимся в кресле и читающим журнал с красочной обложкой, на которой было нарисовано подобие космического корабля. Парень жевал печенья и больным вовсе не выглядел. Увидев меня, он вскочил, рассыпав содержимое чашки.

– Э… Ваше… благородие? – вытаращился он на меня.

– Ирина Фёдоровна, – мягко проговорил я, – прошу вас оставить нас наедине.

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

– Так ты у нас, значит, болеешь? – уставился я иронично на Филю, а тот потупился:

– Да я это… Жар вчера… я и вот… я сказал господину Кривошееву, что я…

– Но теперь-то жар прошёл? – я приблизился и приложил руку ко лбу Филиппа. Разумеется, никакого жара и в помине не было.

– Ну… вообще-то, да…

– И тебя потянуло к звёздам, – я кивнул на обложку журнала.

– Да это так, – парень повертел журнал в руках. – Фантастика. Очень интересно.. Тут всякие рассказы печатают. Хотите почитать?

– Как-нибудь потом. А сейчас нас ждут трудовые подвиги. Пять минут на сборы. Я буду на улице.

Выйдя из комнаты, я бросил удивлённой матери:

– У меня обнаружился дар целителя, Ирина Фёдоровна. Стоило мне только появиться, и жар чудесным образом прошёл. Так что ваш сын снова может выйти на службу. Того и гляди скоро мёртвых начну поднимать из могил, – с этими словами я зашагал к выходу.

– Простите его, ваше благородие, – женщина поспешила за мной. – Глупый он ещё у меня.

– Может, и не глупый, но трудиться явно не привык. Но это не беда. Служебное рвение привьём. Ни о чём не волнуйтесь.

На обратном пути я не стал упрекать своего конторщика и обличать его обман. Парень и сам всё прекрасно понимал и выглядел ужасно смущённым. Вместо этого я расспросил его про семью, про жизнь, и Филипп немного расслабился. Он утверждал, что матушка у него – добрая женщина, а батюшка целыми днями пропадает на работе, помогает с делами своему брату – купцу первой гильдии и очень богатому человеку. Но чем конкретно занимается папаша, парень не знал.

А когда мы пришли в кабинет, я хлопнул Филиппа по плечу и сказал:

– Смотри у меня. Я ведь знаешь, какой человек: из-под земли достану, если нужно будет. Понял?

– Да… ваше благородие, – снова стушевался Филипп.

– А теперь за работу. Документы сами себя не рассортируют. Сегодня задержишься… – я достал из кармана часы, – на три часа. Впрочем, мне придётся составить тебе компанию. Хочу побыстрее навести здесь порядок.

Филиппа я отпустил в девять, как и обещал, а сам торчал ещё час, но так и не смог всё разгрести. И лишь когда уже начал зевать, отправился домой с надеждой завтра расправиться с бумажной волокитой и приступить к своим прямым служебным обязанностям.

Для начала следовало изучить жалобы местных жителей, от которых набралась целая кипа писем, затем составить список объектов, требующих ремонта, и предоставить его городскому главе. Засекин вряд ли одобрит большие траты. Он скорее к себе в карман лишнюю копейку положит, чем позаботится об облике города. Придётся прибегнуть к дипломатии, чтобы выбить деньги хотя бы на самые необходимые вещи. Следовало также разобраться с помощью, которую выделяет округ. Если она поступает, но князь её крадёт, мы с ним неизбежно столкнёмся лбами.

А ведь ещё надо думать, где и как найти Скверну. Дело это не одного и не двух дней. Придётся брать отпуск. Проводники из местных вряд ли знают то, что мне надо, а вот у ребят из корпуса стражей, вероятно, есть нужная информация. Знакомство с Ксенией Болотовой мне могло помочь получить необходимые сведения, только вот девицу эту я не видел с самого приезда.

С такими мыслями я шагал по тёмной, неосвещённой улице, направляясь к своему новому месту жительства.

Подходя к дому, я заметил движение возле подворотни, ведущей во двор. Кто-то прятался от глаз человеческих, и одинокий фонарь на углу не мог осветить того, кто скрывался во мраке.

Я прошёл мимо парадного входа, достал револьвер. Его я постоянно таскал с собой. Оружие благодаря своим компактным размерам спокойно помещалось в наружном кармане сюртука и почти не мешало.

– Эй, кто такой? – раздался бас капитана Васильчикова, и я сразу узнал того, кто прятался в подворотне. Подумал было, что офицер спьяну чудит, но голос был трезвым.

– Капитан, вы от кого прячетесь? Это я, Ушаков.

– Тсс! – зашептал Васильчиков. – Сюда! Быстрее!

Я зашёл в подворотню и тоже шёпотом спросил:

– Что случилось?

– По улицам кто-то бегает. Я слышал, как за окном звучали нечеловеческие голоса! – капитан держал в руке длинный армейский револьвер. На поясе болталась сабля. Рядом стоял денщик, вооружённый револьвером поменьше.

– Есть догадки, кто это мог быть? – я отнёсся вполне серьёзно к словам капитана, ведь и сам уже дважды встречался в окрестностях Култука со странными существами.

– Клянусь дьяволом, это злоболюды! Ушастые ублюдки опять шастают по городу! Они побежали куда-то туда, – капитан указал в сторону, противоположную той, откуда я пришёл.

– Много их?

– Трое или четверо. Но это не значит, что нет других.

– Тогда надо бежать в крепость за подкреплением.

– Само собой. Но вначале я хочу убедиться, что мои подозрения не беспочвенны. А то подумают ещё… впрочем, неважно. Господин Ушаков, вы со мной?

– Как же я могу остаться в стороне, когда такое происходит? Вперёд!

– Тогда следуйте за мной.

Мы двинулись вдоль домов туда, куда, как уверял Васильчиков, пошли злоболюды. Капитан шагал первым, держа наготове свой мощный револьвер, я двигался следом, формируя связи с энергией земли, чтобы быстро применить магию в случае столкновения с противником. Замыкал нашу колонну денщик.

Из-за угла доносились звук разбитого стекла и чьи-то противные тонкие, хриплые голоса. Капитан прижался к стене, взвёл курок револьвера и заглянул за угол.

– Чёрт! Так и думал! – прошептал он. – Поганые уродцы возле конюшни. Лошадей хотят увести. Ну я их сейчас накормлю свинцом!

– Злоболюды?

– Они самые!

Я тоже выглянул. Дальше по улице несколько тёмных фигур при свете керосиновой лампы лезли в окно длинного кирпичного строения. Это была городская конюшня и одновременно каретный двор, где горожане, не имевшие собственных стойл, оставляли на ночлег лошадей.

– Надо атаковать, пока они не увели лошадей! – процедил капитан. – Там ведь и мой Фараон стоит. Если они тронут моего коня, я их из-под земли достану. Федя, за мной!

Васильчиков выбежал из-за угла и направился к конюшням, я и денщик двинулись следом.

– Стоять, уроды! – гаркнул капитан, сократив расстояние шагов до ста и направив на грабителей ствол револьвера.

Грохнули выстрелы. Васильчиков пальнул по злоболюдом, те открыли ответный огонь. Пули засвистели над ухом. Что-то прогудело в воздухе и сбило с ног капитана. Денщик бросился к дверной нише ближайшего дома и выстрелил оттуда шесть раз, после чего стал перезаряжать оружие. Один я продолжал спокойно идти по улице. Мне прятаться было негде и незачем. Моя каменная плоть была достаточно прочна, чтобы выдержать попадание винтовочной пули.

– Поганые ублюдки! – простонал капитан, держась за живот. – У них магия.