Госпожа Безымянной усадьбы

ГЛАВА 13

Следующий день был не менее хлопотным, чем предыдущий. Однако благодаря добрым женщинам из поселения Эйвинда все шло своим чередом. Сегодня они прибыли на санях. Привезли с собой недостающую посуду, свою муку, яйца и обещанных диких уток. Без пояснений продолжили печь и готовить.

Я составила на праздник меню, состоявшее из мясных блюд, рыбы и выпечки. Котлы с почти готовым глинтвейном попросила охранников перенести в кухню.

Ида сегодня не сможет мне помогать. Она была полностью поглощена заботой о мальчике. Охранники Эйвинда не спускали с него глаз. Мне было спокойно при мысли о том, что сюда никто больше не посмеет сунуться.

— Надо бы и ему подобрать что-то на пир красивое.

Моя служанка имела в виду праздничный наряд.

— Еще есть время! Я и сама пока не знаю, в чем выйду, — ответила я ей, доедая кашу из перетертой гречки с сухими ягодами.

— Я могу поспрашивать у женщин. Может, кто-то в их поселении шьет бюнад, — предложила Ида.

— Будь с Кальве, я сама спрошу, — ответила я ей, встала, накинула тулуп и пошла в зал — проверить, как обстоят дела.

Помещение было прибрано, насколько это возможно. Женщины перенесли все дорожки из дома и застелили ими старый скрипучий пол. Раб сидел на огромном полене у очага, который обложили здоровенными булыжниками. Рядом с ним женщины ощипывали уток и судачили обо всем на свете. Вдоль стены были сложены дрова и поставлены бочки. На них стояли подготовленные кувшины и корзины с кубками.

Медовый зал уже был готов к празднику. Длинный стол занимал половину помещения. На нем женщины готовили, так как на моей крохотной кухне негде было развернуться. Вдоль стен были выставлены старые лавки. В углу лежала куча скрученных шкур, которыми мы потом застелем эти лавки.

Двое женщин пытались придать старой кованой люстре былой блеск. Они украсили ее недогоревшими свечами, ленточками и ветками хвои.

Я подошла к ним.

— Возьмите из дома факелы, освещать зал.

— Хорошо, госпожа, — кивнула мне одна из женщин.

— Имеется ли у вас в поселении портниха? — спросила я, обведя всех взглядом.

— Конечно, госпожа! — повернулась ко мне крупная женщина, которая обещала испечь рождественские венки, главным ингредиентом которых является молотая корица, смешанная с цикорием. — Вам нужен наряд?

— Да, и я хочу лично договориться.

— Я пришлю ее к вам сегодня к вечеру. Ага? Я сегодня испеку только венки и вернусь домой. У меня там тоже дела, — пояснила главная распоряжавшаяся среди женщин.

— Замечательно!

Я отдала ей список блюд, а сама пошла доваривать глинтвейн. Весь день обещал уйти на этот напиток, и я ожидала, что спокойно буду этим заниматься. Но тут к обеду прибыл один знатный мужчина с тинга и пожелал со мной побеседовать. Мне пришлось отправить Иду на кухню.

— Добрый день, слушаю вас, уважаемый! — Я провела местного судью в соседнюю комнату, где обычно принимают гостей, и закрыла двери, чтобы нас не беспокоили.

Мужчина коротко представился Марнером и остался стоять у очага. Ведь в помещении было холодно, да и с крыши капал таящий снег. Судья, конечно, не ожидал, что я живу в таких условиях. Он был шокирован состоянием дома, я видела это по его крайне удивленным глазам. И явно надолго он тут не задержится.

— Итак, Габриэлла, насколько мне известно, недавно закончился твой траур по погибшему мужу, — начал судья.

— Вы по этому поводу прибыли в такую метель? — Я сидела в кресте у очага, накинув тулуп на плечи.

— До меня дошли слухи и твоя жалоба на сноху ярла Асвальда, — ответил мне строго седовласый мужчина с благородными чертами лица.

Вот и началось самое интересное.

Я подумала немного и выдала ему все, что у меня накипело.

— Лина обворовала меня несколько раз. После свадьбы она вывезла из дома все самое ценное и увела скот. Ярл после похорон лишил меня охранников и требует расчета за похороны, на которых меня даже не было. Кроме того, они хотят получить с меня дань от выручки за продажу пирогов…

Мужчина меня выслушал.

— Это было по распоряжению самого ярла? — Он явно удивился тому, что я рассказала. Ведь сперва это могло показаться бредом и враньем.

— Она лишила меня права голоса в доме ярла, и мне не позволено там появляться. Это она так мне лично сказала, да.

— Хм. И по какой причине?

— Не знаю, она никогда передо мной не объяснялась, — быстро ответила я.

— И ты все это время молчала? Целый год! Вместо того чтобы прийти ко мне, а не рассказывать все Эйвинду! — Он уставился на меня. Ему не нравилось, что сосед мне помогает.

— Они родня, и я посчитала, что он должен это знать.

— Но Кальве, я вижу, тут. Мне сказали он живет в доме ярла. — Судья тяжело вздохнул и посмотрел на мальчика, играющего в углу деревянной лошадкой.

— Так Лина забрала его к ним жить после свадьбы …

— И она тоже не пояснила, было ли это распоряжение ярла? — Коренастый мужчина сощурил глаза.

У меня возникло ощущение, что меня пришли допрашивать, а не вершить правосудие.

— Я уже ответила! Она распоряжается всем сама, называя себя госпожой этих земель.

— Это не так! — опроверг судья. — Лина лишь одна из снох ярла Асвальда, и пока она тут не главная госпожа. После смерти своей супруги ярл сам всем распоряжается.

— Вот как?! Кто же тогда дал ей разрешение обворовать меня, увезти мое имущество и пасынка? — Я слегка повысила тон.

— Не знаю, — развел он руками. — И поговорю об этом с ярлом. Так как по закону ты, как вдова Тьерна, обязана заботиться о его наследнике, покуда он не вырастет и не станет распоряжаться своим имуществом. А потом… если он того пожелает, ты можешь остаться тут или будешь вынуждена покинуть усадьбу.

Я усмехнулась.

— Не переживайте! Все случится намного раньше. Как только растет снег, я покину Безымянные земли. Вам придется искать няньку для Кальве и хозяйку для этой развалюхи! — Я встала.

— Не горячись, Габби, пока что у тебя есть обязанность — воспитывать пасынка, — снова напомнил он мне о долге перед умершим мужем.

— И на какие средства вы хотите, чтобы я его воспитывала, если эта… Лина обворовывает меня? — Я вправду чуть не вспылила, на мои глаза навернулись слезы при одной только мысли о вершащейся несправедливости.

— Как я вижу, ты собираешься провести праздник у себя, значит, на это у тебя есть средства! — Его голос звучал грубо.

— Это все… благодаря Эйвинду и бедным женщинам из поселения, — тихо сказала я, со слезами на глазах посмотрев ему в лицо.

Затем я отвернулась и подошла к очагу. Не хотела, чтобы этот защитник Лины увидел, что я окончательно расстроилась.

— Тебе не следует слушать всех подряд, надо лично вести беседы с самим ярлом или со мной, — сказал он.

Я не повернулась. Как стояла, так и сталась стоять, гордо подняв голову. Хотя в душе бушевала такая же метель, как и с наружи.

— А вам всем не следует мной командовать! Я все еще законная хозяйка своих земель. Вы все сами сюда приезжаете и делаете что хотите! На моей земле. Я к вам не лезла и не лезу! — Я сжала кулаки, чтобы он видел.

За спиной послышался тяжелый вздох.

— Я поговорю с ярлом и передам ему твои жалобы. Но буду вынужден рассказать ему о вашей связи с Эйвиндом. Хорошего тебе дня!

Я не оглянулась, пока судья не покинул дом. Затем вернулась в зал и попросила женщин передать приглашения на мой праздник всем мастерам: ремесленникам, пекарям, кожевникам и плотникам из земель ярла Асвальда. Посмотрим, как Лина будет справлять торжество, если никто не придет. Раз она возомнила себя госпожой, вот пусть и выкручивается, поддержки со стороны у нее достаточно.