Госпожа Безымянной усадьбы

ГЛАВА 17

Как хозяйка пира, я с удовольствием наблюдала, как мои гости с аппетитом поедали праздничные блюда. Мясной рулет с капустой в слоеном тесте исчез за считаные минуты, как и коттбулар из дичи в сливочном соусе. Запеченного картофеля с луком и рулетиков из филе горбуши также не осталось. Вместе с угощениями стремительно истощались бочки с медовухой и глинтвейном.

Детишки, почти не жуя, проглотили молочные булочки со сладким маслом и вскоре устремились на улицу. В зале стало легко и тихо. Фру Навандссон, усевшись рядом, не уставала восхищаться моими кулинарными творениями.

Мне было непозволительно объедаться — впереди ждали последние праздничные дела. Когда гости вышли на свежий воздух, я отдала указание помощницам убрать столы и подготовить подносы для ветчины.

Учитывая, что не все ожидали жирную свинину, я подала подносы с выпечкой: штоллен с изюмом, лебкухен — медовые пряники — и запеченные с орехами яблоки. Ида сварила большую кастрюлю овсяного кофе со сливками.

Девушки, разносившие кувшины, собрались в углу, обсуждая охранников, осматривая их и хихикая. Ведь в полночь на стене повесят йольский венок, и незамужние красавицы будут выбирать себе женихов и целоваться под омелой.

Мне тоже не мешало бы немного подышать зимним воздухом. Как раз Кальве приехал с охранниками. Мальчишка спрыгнул с саней и подбежал ко мне, чуть не повалив в сугроб.

— Мне кажется, мальчишка уже привык к тебе, — сказал Эйвинд, подходя к нам и протягивая мне кубок с парующим напитком. От мужчины веяло дымом и ароматом мяса.

— Возможно! — ответила я, улыбнувшись и принимая кубок. — Но я думаю, что Кальве так и будет бегать туда-сюда.

— Ничего с этим не поделаешь. Он и при Тьерне постоянно бегал туда и ночевал неделями. Асвальд любит своего внука. Мальчика так похож на своего отца, — добавил Эйвинд, с наслаждением отпивая из кубка.

— К тому же я сомневаюсь, что, когда женится, он будет жить со своей семьей в этой развалюхе, — произнесла я, шмыгнув носом.

— Да, конечно, когда он вырастет, построит себе новый дом, — произнес он, осторожно смахивая снег с моих волос.

— Когда мясо будет готово? — с улыбкой спросила я, его близость вызывала во мне бурю противоречивых чувств.

— Да уже скоро.

— Пошли внутрь, нужно занести глинтвейн, — потянула я его за собой.

Эйвинд открыл последнюю бочку медовухи. Я вытащила из погреба корзину с леденцами и велела Кальве раздать детишкам. Скоро их вместе с дедульками и бабушками увезут по домам. Первое праздничное утро останутся встречать лишь самые стойкие и молодые.

Вскоре женихи занесли в зал йольский венок с крошечными свернутыми листочками для гадания и повесили его на широкую стену. Как же изящно его оформили девушки! С сухими шишками, грибами, глазированными сахаром ранетками и ягодами. Привязали к нему свои ленточки для волос.

Девушки принялись тянуть жребий. Я стояла в стороне и смотрела на это с грустью в сердце. Ведь получается, что в гадании на имя жениха я никогда не участвовала. Так и не произошел в моей жизни долгожданный поцелуй под омелой, символ любви и надежды.

Едва мне исполнилось семнадцать, как отец поспешил устроить помолвку. Договор, заключенный им с ярлом Асвальдом много лет назад, не оставил никакого выбора. Моя судьба была решена другими: меня обещали Тьерну.

С глубокой печалью я осознала, как стремительно ускользают мои молодые годы, унося с собой и мечты о женском счастье. Жизнь в этом обветшалом доме, распахнувшим передо мной двери, была замкнутой и полной безысходности. Я словно стояла в тени собственной судьбы, ожидая тех счастливых дней, когда мое сердце вдруг обретет смелость сделать решительный шаг.

— Один листок остался для тебя, госпожа, — сказала мне молоденькая девушка, светясь от счастья.

— А второй для господина Эйвинда, — сказала другая, хихикнув.

Должно быть, они были так счастливы, потому что вытянули записки с именами тех парней, за которых пойдут замуж по своей воле.

Я подошла к венку и, недолго думая, отвязала с шерстяной веревочки синюю записку. Но, раскрутив листок, обнаружила на нем не имя мужчины, а магическую руну.

— Ну, что там, милая? — постучала по полу тростью фру Навандссон.

— Знак богини Судьбы… — Я задумалась, ведь этот посланный мне богами жребий означал многое, но не был знаком женского счастья.

— Ну и замечательно! Пойдем пить кофе, а то остынет.

Я смяла бумажку, положила в карман и присоединилась к чаепитию.