Зараза-4 Графиня

Глава 9

С Райкиным мы разговаривали дольше. Мужчина не верил, что я могу вернуть ему конечность, причем так, чтобы она ко всему прочему и магию проводила. Но при этом не стал упираться до последнего, сказав, что готов рискнуть, и если у меня действительно всё получится, то согласен и на работу в госпитале. На своих Калужских коллег он слишком сильно обижен, больно резко ему в своё время отказали всюду, куда он пытался устроиться после аварии, до сих пор обида гложет. И пускай понимает, что иначе они не могли… осадочек остался.

— Ваше сиятельство, вы не подумайте, что я сволочь неблагодарная или мне всё равно, — под конец вздохнул Райкин. — Просто… Ну не верю я. Вот такой я реалист. Но если и впрямь вам такое под силу, то я ваш. От и до.

Хм, где-то я уже такое слышала…

— Как только вернется мой специалист, отвечающий за медикаментозное сопровождение операции, я вас сразу же информирую и приступим, — заверила я мужчину. — В идеале сегодня вечером, но скорее всего завтра. Край послезавтра.

— Буду ждать звонка, — заверил меня Петр Ильич, для верности оставляя номер своего телефона, который я сразу же занесла в записную книгу своего мобильника.

Неожиданно срочные и важные дела закончились. Глянув почту рода и увидев там больше десятка файлов от ведомства, открыла первый, пробежалась глазами и поняла, что это финансовый отчет по нашим пациентам.

Чуть-чуть порадовалась (денежки!), чуть-чуть ужаснулась (бюрократия!), затем созвонилась с Зоей Алексеевной и поставила перед ней ряд задач. Во-первых, начать срочно искать персонал, во-вторых, глянуть все эти файлы и как-нибудь систематизировать в сводный отчет, ну и в-третьих, быть готовой переезжать на постоянное место работы в госпиталь, где совсем скоро откроются не только отделения, но и кабинеты для административного персонала.

Тетерева заверила меня, что уже давно на низком старте, а документы я могу отправить ей уже сейчас и она глянет, что к чему, ну а персонал тоже уже практически подобран и ждет лишь финального собеседования.

Назначать его вот так сразу не стала, сначала мне надо было убедиться, что из Тверского разлома не привезут никого на починку, но пообещала позвонить ближе к вечеру и сказать точно. Пока же, пользуясь моментом, я прихватила Тимура и отправилась на объект. Стоит глянуть, как там обстоят дела!

— Ваше сиятельство, вы-то мне и нужны! — радостным воплем встретил меня Соловьев, стоило только дойти до здания госпиталя, где дым стоял коромыслом в самом прямом смысле слова. — Деньги нужны! Кровь из носа!

Ну, я бы удивилась, если б было иначе. Помнится, я выдавала только на канализацию и отопление, а тут, смотрю, уже и окна вставлены, и фасад вовсю красится…

— Без проблем. Сколько?

Вместо ответа мне сунули под нос кипу бумаг, какие-то счета, сметы, чеки… Я, конечно, бросила на всё это оценивающий взгляд, затем на самого Евгеньича, который был похож на того самого упыря, у которого волосы дыбом и глаза красные, взяла мужчину за руку, пригасила нервное возбуждение, пустила по телу импульс регенерации, который помог слегка взбодриться, и снова спросила:

— Сколько? В миллионах. Отчет потом составите, но подробный от и до.

— Двадцать, — без колебаний выпалил бригадир.

— Хорошо.

Так как я была графиней, а аристократы в принципе имели право оперировать именно миллионами, причем в том числе обычным банковским переводом, я просто отправила Соловьеву перевод на нужную сумму и мужчина, с откровенным облегчением выдохнув, уже гораздо спокойнее и обстоятельнее выдал мне текущее состояние дел по всем трём зданиям.

По всему выходило, что жилой дом будет готов уже завтра максимум к обеду, но на черновую. Полы, окна, двери, отопление, канализация, крыша — идеальны. Но нет обоев и светильников, а на кухнях даже печек. Нигде. На всё это уйдет ещё два дня, банально не хватает рабочих рук.

Реабилитационный центр тоже готов, уже сегодня рабочие заканчивают чистовую отделку, ведь по санитарным нормам в медицинских учреждениях недопустимы обои — стены должны быть только окрашены, чтобы их можно было мыть, а в санитарных комнатах, операционных и перевязочных вообще только плитка. Завтра будет оснащена кухня и можно открываться.

Правда, мебели и оборудования нет, но это уже моя забота.

Госпиталь доделывается в авральном режиме, на нём работают сразу шесть бригад, но надо ещё два дня: и чтобы краска высохла, дабы пациентов не травить, и остальное.

— Отлично, — просияла я, не поленившись и пройдясь по зданию реабилитационного центра, где сунула свой любопытный нос практически всюду. — Значит, займемся мебелью, это тоже дело не пяти минут. Евгений Евгеньевич, вы просто мой спаситель. Если вдруг заболеете — обращайтесь, вас приму вне очереди.

— Постараюсь не болеть, ваше сиятельство, — по доброму рассмеялся бригадир. — Но за предложение спасибо, буду иметь в виду. Отчет подготовлю сразу, как закончим последний лоск наводить, не раньше. Не успеваю, простите.

— Я всё понимаю, не страшно.

Не забыв напомнить, что территорию тоже стоит облагородить, да и насчет красивой ограды тоже был разговор (меня заверили, что всё будет), я распрощалась с бригадиром и вернулась домой. Можно было бы и прогуляться, погода стояла чудная, но слишком уж неспокойно было на сердце, и я решила, что лучше побуду дома — подожду, пока вернутся «Витязи». Ну или позвонят. Но лучше б, конечно, чтобы просто вернулись. Целые, здоровые и с безоговорочной победой!

Ну а пока можно и книжки умные почитать. Всё вперед.

Ну и Арчи выгулять, а затем потискать. Это святое!

Впрочем, сначала я позвонила Вадиму и дала добро на закуп всего того, что мы уже согласовали с Доком и Варановым. Пора обставлять наше детище!

Баловать щенка и читать пришлось до самого позднего вечера с перерывом на ужин и звонок Зое, чтобы на утро собеседований точно не назначала, и только в одиннадцать мне позвонил Док и, дико извиняясь за поздний звонок, чуть огорчил, но скорее обрадовал:

— Всё, Полиночка, закрыли разлом. Наши молодцы все в строю, но есть три чутка поломанных «Добрынича». С двоих доспех снять успели, но чинить ребят всё равно надо. Не волнуйтесь, мы с ними сами управимся, а третий спокойно утра дождется, так что можете выдыхать и ложиться, жениха вашего уже почти везу.

От души поблагодарив Савелия за прекрасные новости, я расцеловала сонного Арчи, сообщив ему, что хозяин скоро вернется с победой, и мы легли спать. Точнее Арчи спать, а я просто легла. И пускай зевала чуть ли не каждые три минуты, всё равно дождалась, когда откроется дверь, кое-кто ну очень тихий ополоснется в ваной, а потом ляжет ко мне под бочок и…

— Ты почему не спишь?

— Жду, — призналась честно. — Волнуюсь. Скучаю. Люблю.

— Вот как-то даже и ругать после такого не хочется… — с нескрываемой нежностью пробормотал Стужев, ласково целуя меня в губы, а потом и в устало закрытые веки. — Спи, моя маленькая. Мы сегодня с безоговорочной победой. Всё благодаря тебе. Спи.

Ничего не поняла, но всё равно приятно.

Утром, ещё немного во сне, но охотно исполнив свой почти супружеский долг, ещё более охотно я заполучила завтрак прямо в постель, недоверчиво глядя на то, как мне его несут, и не удержалась. Спросила:

— Ты чего?

— Ухаживаю за тобой, милая моя.

— М-м…

— Не нравится? — прищурился.

— Нравится, — смутилась. — Просто…

— Просто наслаждайся, — договорил за меня Стужев, целуя в губы и ставя столик мне на колени. — Завтракай, я схожу выгуляю Арчи. Скоро буду, не скучай.

Позавтракала я с отменным аппетитом, но задумчиво. Думалось… всякое. Причем даже не словами и образами, а эмоциями. Остро ощущалась нежность, восторг. Некоторая растерянность.

А ведь если вспомнить, за мной никто никогда не ухаживал. Вот так.

Это было так странно… Но мило. Очень.

Трогательно.

Неужели мужчины действительно бывают настолько деликатными и предупредительными?

Фантастика!

Или он притворяется? Но смысл? Я уже согласилась замуж, уже беременна…

Для верности положила ладонь на живот и проверила свою кнопочку. На месте маленькая! И прекрасно себя чувствует.

Итак, вернемся к нашим… кхм, нет, не баранам. «Витязю».

Титул ему не переходит, денег и своих хватает. Жилье? Ой, не смешите меня. Сомневаюсь, что не может себе позволить. Да, возможно не особняк, но квартиру точно. Зарабатываем мы на разломах — ого-го!

Тогда что получается? Он действительно любит и делает всё это потому, что хочет сам?

Я перевела заторможенный взгляд на свежую нежно-розовую розу в узкой вазочке, которую он принес вместе с завтраком. И заморочился ведь… И почему розовая? Хотя он прав, она гораздо красивее и нежнее той же алой или бордовой. Они такие… вызывающие! Кричащие. А эта нежная, милая.

Вот всё он понимает! Всё!

— Ты не голодна? — озадачился Стужев, вернувшийся минут через пятнадцать, причем без щенка. — Поль, что такое? Аппетита нет? Или хочешь что-то другое?

И такой вид у него был при этом обеспокоенный, что я не удержалась и хихикнула, тут же покачав головой.

— Нет, всё в порядке. Просто задумалась.

И начала активно есть. Доела буквально в три минуты, пока Стужев ходил умываться, а когда вышел из ванной, сверкая чуть влажными волосами, залюбовалась и призналась:

— За мной никогда так обстоятельно не ухаживал. Мне очень приятно, но…

— Но? — напрягся сразу.

— Не знаю, — смутилась под его пронзительным взглядом. — Я теряюсь.

— Не надо. — Улыбнувшись, подошел ближе, убрал столик на тумбу и мягко поцеловал в губы. — Не теряйся. Наслаждайся. Договорились?

Рассмеявшись, обняла его за шею и поцеловала уже сама, вкладывая в поцелуй всю свою нежность и благодарность. Потом, правда, вспомнила, что у нас очередная операция по плану (но всего одна!), и поспешила одеться, чуть досадуя, что до своей гардеробной путь не самый близкий.

Ну и вспомнила кое-что по дороге, а когда оделась, то вернулась и спросила, благо Егор ждал меня у себя в спальне:

— А почему ты сказал, что разлом закрыли благодаря мне? Меня же там не было.

— Потому что я вспомнил, как ты подчиняла змей и воспользовался твоей наработкой, — спокойно ответил Стужев. — Я немного менталист, если помнишь. Поэтому немного напрягся и сумел потихоньку подчинить пару десятков тварей, а потом науськать их на своих же сородичей. Вместе мы справились.

— О… — Я невольно вгляделась в его суть и с восторгом округлила глаза, хотя и словила некоторый приступ беспокойства. — Немного, говоришь, напрягся? Да ты почти ультра!

— И всё благодаря тебе, — с некоторым нажимом повторил Егор, делая ко мне шаг и целуя. — Кстати, я в курсе, что вы задумали с Доком. И я согласен. Регенерация нужна всем. Когда приступим?

— Правда? Согласен? — Я даже слегка растерялась. — И не будешь ругать?

— За что?

— Ну… — я судорожно облизнула губы, — ты ведь говорил, что поглощение ядер иных стихий под запретом… И не просто так!

— Было, — не стал спорить Стужев. — Но тогда я не знал тебя. Тогда у нас не было гарантий, что это полностью безопасно. Савелий поклялся, что ты освоила технологию, да и я на своем примере вижу, что это всё реально. Так что будем становиться сильнее, Полина. Надо.

О, ну раз так…

— Хорошо. Давай так. Сейчас у меня операция с «Добрыничем», затем поработаем с тобой. Думаю, это будет быстро.

— Хорошо.

Но слишком быстро не получилось.

Сначала пришлось повозиться с пациентом: ему отрезало ноги, а потом и вовсе практически располовинило. Пришлось сшивать кучу органов, чистить брюшную полость и перебирать кишечник, попутно чистя от водной стихии. Как признался Док, это была морская локация с крошечным кусочком берега, на который волнами шли в атаку существа, которых он даже описать сразу не смог. Как будто скаты, но в то же время и крабы, и что-то от устриц у них было и вообще. А ещё они невероятно метко плевались тугими струями воды, которая могла разрезать даже стихийную броню, если уровень не слишком велик.

Вот «Добрыничу» и не повезло.

Как бы то ни было, парня мы собрали, спасибо нашим аксакалам, у которых я уже за обедом между делом поинтересовалась:

— А вы к нам надолго?

— А что? Уже гоните? — расстроился Вахтанг.

— Нет-нет, — запротестовала моментально. — Просто хочу понять, какие у вас планы на будущее. Что вам руководство велело?

— Руководство? — странно хохотнул Давид. — Милая Полина Дмитриевна, у нас уж лет тридцать никакого руководства. Мы сами вызвались. Один из ребят — внук мой, а Вахтанг по старой дружбе согласился компанию составить. Живем мы рядом. По одному-то скучно будет, а в компании всегда веселей. Вот, намедни с предком вашим знакомство завели. Дюже любопытный парнишка. Так что, если не гоните, то поживем у вас лет… Ну, это сколько получится. Вы не против, надеюсь?

— Очень даже за! — заверила их, мысленно потирая руки, и задала тот же вопрос Владимиру: — А вы?

— А мне безмерно любопытны ваши методы, Полина-сама, — загадочно прищурил свои и без того узкие глаза японец. — Я командировочный, но до тех пор, пока необходимость есть. А необходимость, я так понимаю, не исчезнет, пока не исчезнут разломы. Так что считайте сами.

Здорово!

Не поленившись и выяснив, что командировочному господину Като уже выдали деньги, информировала его о платности проживания в моём особняке (он против не был, не став скрывать, что командировочные у него под двести тысяч в месяц), ну а деды заверили меня, что пенсии у них ого-го, так что платить есть с чего.

Всех троих я отправила к Ульяне, оформляться, а сама, позвонив Зое и объявив, что собеседования можно назначать уже на завтрашнее утро, предупредила об этом Варанова и Светлану Прокопьевну, а сама позвала в операционную Стужева и Савелия.

Как раз успеем закончить с ним до обеда.

Немного волнуясь, но не сильно, я проконтролировала, как мой почти муж одино за другим поглотил пять ядер дара регенерации, не забывая между приемами проводить циркуляцию, и на этом он сам объявил:

— Всё, хватит.

И впрямь. Я тоже видела, как его ядро аж подрагивает от напряжения, но в то же время не рвется и не лопается, переливаясь сочным перламутром, плавно влившимся в яркую основу цвета индиго.

— Ощущаю себя… интересно, — не сразу подобрал слово Стужев и широко улыбнулся. — Готов перевернуть мир, не меньше. Как насчет того, чтобы принудительно вскрыть и зачистить какой-нибудь разлом?

— А они есть поблизости? — засомневалась. — Дима больше ни о чем не сообщал.

— Вообще-то сообщал, — загадочно усмехнулся Егор, мельком переглянувшись с Доком. — Аж о трех. Но… Нет, не сейчас. Дождемся вечера, сейчас там слишком много народа. Полина, какие планы на день?

— Побыть немного богом, — улыбнулась с долей напряжения, чувствуя некоторую обиду от того, что у мужчин от меня уже появились секреты. И ладно бы просто у Егора и Савелия, так ещё и у Ржевского! И вроде понимала, что не со зла, но осадочек остался. — У нас сегодня плановая операция у Ярослава по выращиванию ноги и, если получится, то хотела и Петра прооперировать. У него нет кисти правой руки. А что?

— Нет-нет, всё нормально. Оперируй. Как раз есть время и все свободны. А я пойду, позанимаюсь на тренажерах. Не скучай.

Коротко поцеловав, Стужев умчался в сторону спортзала, как наскипидаренный, на что я лишь коротко фыркнула и переключилась на обсуждение стратегии выращивания левой ноги Ярославу. Так как это была уже не только стопа, но и голень, то и времени на это потребуется больше, и сил, и бульона. И вообще!

В итоге решили, что меня будет страховать Сидоренко, а Ярослава — Владимир. Док как обычно на медикаментах. При этом дольше всего думали о том, куда именно поместим ногу. Ну не в ведро же! Тем более в донышке оно короче, чем стопа.

Ну а потом Савелий просто позвонил Вадиму и заказал прозрачную пластиковую колбу высотой семьдесят сантиметров и диаметром по донышку — тридцать пять (для верности). Не знаю, что подумал на этот заказ мужчина, но привез в течение часа. И именно то, что нам было нужно.

За это время Док как раз намешал нужное количество раствора, а я переговорила с целителями, взяв со всех клятву о неразглашении того, в чем они будут участвовать. Мол, тайны рода, все такое.

А потом мы начали.