Зараза-4 Графиня

Глава 13

При этом когда я спустилась вниз, Савелий уже ждал меня в холле, причем с самым суровым выражением лица.

— Что такое? — даже удивилась.

— Да вот, думаю, — мрачно выдал мужчина, — куда нас в ссылку отправят, ежели что. В Магадан или Воркуту?

— Думаете, не справимся? — Я с вызовом задрала бровь. — Это мы то с вами?

Озадаченно хмыкнув, Док вдруг коротко хохотнул и приобнял меня за плечи.

— Действительно, чего это я? Да чтобы мы и не справились? Да хрена с два! Идемте, Полиночка, обрадуем остальных. Кого, кстати, привлечем?

— Владимира точно, — кивнула своим мыслям. — Петра скорее всего. Возможно, Вахтанга, Давида, Сергея и даже Ярослава. В общем, всех ведущих специалистов госпиталя. Просто и быстро точно не будет, иначе бы нам даже не позвонили. И всё же я удивлена. Почему мы? Императору служат лучшие, как минимум три ультры только персонально семье. И вдруг мы? Почему?

— Подозреваю, все их пресловутые ультры уже вынесли свой вердикт, — скривился Савелий. — Наверняка прогнозы неутешительные.

— Император так наивен, что хватается за призрачный шанс в нашем лице? Или… — Я покосилась на спутника. — Он знает о том, что мы выращиваем конечности?

— Знает, — едва заметно поморщился Док. — Через Ибрагимова. Тот был знаком с Ярославом и знал, что Демидов стал калекой. А увидев его в вашем госпитале в свой недавний визит, вызвал к себе, ну и… В общем, наверху всё знают. Под грифом секретно.

— Ясно. — Я цокнула с легкой досадой. — Следовало ожидать. А мне почему не сказали?

— Да, как-то… — Савелий развел руками с виноватым выражением лица, но я всё равно сильно не сердилась, понимая, что шила в мешке не утаишь.

Тем более мы всё равно собирались чинить бойцов без стоп и кистей рук, находящихся в нашем центре.

Что ж, будем тренироваться на цесаревне!

Привезли её, кстати, чуть раньше обещанного, где-то через час сорок.

Это был полноценный кортеж из трех машин: две машины сопровождения с мигалками и охраной, и реанимобиль последнего поколения, который я встретила у крыльца приемного отделения. Хотя зачем, если она под действием артефакта? Непонятно.

Помимо охраны пациентку сопровождал лично Ибрагимов и два целителя лет шестидесяти, но мне их высокомерные рожи не понравились сразу и я поставила категоричное условие: с чужими целителями я работать не буду. Пациентка сложная, в критическом состоянии, важна каждая секунда, а к новым людям ещё приноровиться надо. Тогда как у меня команда слаженная, все знают, что делать и не подведут.

— Уверены? — напряженно прищурился генерал.

— Более чем, — заявила я твердо, не обращая ни малейшего внимания на кривящиеся губы обоих целителей. — Кстати, доверять целителю, у которого начальная стадия подагры и высокий сахар, я бы не стала.

По губам генерала скользнула едва заметная улыбка, больше похожая на вымученную, но он кивнул, принимая мои аргументы, и просто приказал целителям:

— Господа, вы свободны.

— Выскочка, — едва слышно прошипел один.

— Бездарь без образования, — вставил свою реплику второй.

— Господа! — Тон генерала моментально заледенел, как и воздух вокруг. — Вашего мнения никто не спрашивал! И в отличие от вас, госпиталь графини Ржевской каждую неделю спасает жизни не менее чем десяти безнадежно покалеченным бойцам! Чем вы точно похвастать не можете. О вашем недостойном поведении будет доложено императору! И не думайте, что я смягчу своё мнение о вас!

Оба скривились, но извиняться не стали. Зато хотя бы отошли и не мешали двум бравым воякам выкатить из реанимобиля полноценный саркофаг, внутри которого лежала… кхм, скажем так, пациентка. Пускай бортики этого любопытного саркофага были матовыми, я первым делом заглянула сверху сквозь прозрачную крышку, и то, что увидела, не вызвало у меня особого энтузиазма.

Пострадала она действительно о-очень сильно.

Нет носа, левой щеки и верхней губы. Поврежден левый глаз. Лоскутами вспорот живот и видно, что кишки собраны, но явно не все. Нет левой руки и полностью левой ноги. Раскурочен таз. Не факт, что на месте мочевой и матка. Правой ноги нет по колено.

Ну-у… Торс на месте — уже хорошо.

— Что скажете? — тихо спросил меня генерал, когда я изучила пациентку от и до, заодно отмечая, что глубокую кому с эффектом стазиса обеспечивает маленький артефакт, вшитый под кожу в районе верхнего шейного отдела позвонков.

— А конечности вы с собой случайно не прихватили?

Генерал посмотрел на меня, как не немножечко больную, и отрицательно качнул головой.

— Жаль. Но не страшно. Вы мне, главное, её фото предоставьте, чтобы я знала, какой формы нос делать. Длина ног, размер стопы и всё в таком роде. Есть?

— Да, конечно, — торопливо заверил меня Ибрагимов, моментально воспряв духом и протягивая мне папку, которую до этого обнимал, как самое ценное. — Всё тут. И вот тут распишитесь, пожалуйста.

Пробежавшись глазами по документу, который мне протянули, я поняла, что мне дают на подпись бумаги государственного значения, по которым я беру на себя всю ответственность за жизнь и здоровье цесаревны, а ещё не буду распространяться об этом друзьям-коллегам-родным и особенно в СМИ. Ага, понятно. Странно, что нет санкций, но… Общий посыл ясен.

И я расписалась. Ну а как иначе?

— Держите. Вы домой или будете ждать до победного?

— Ждать.

— Тогда приглашаю в гости, — улыбнулась скупо. — В особняке есть гостевая комната, можете расположиться там. По всем вопросам обращайтесь к моей экономке Ульяне. Ну или к Стужеву, если увидите первым.

Покосилась на целителей, которые отошли, но не сильно далеко, и снова взглянула генералу в глаза.

— Но только вы.

— Спасибо, ваше сиятельство, — благодарно, но с достоинством кивнул мне Ибрагимов. — Пожалуйста, держите меня в курсе происходящего. Буду рад звонку хотя бы раз в час или два. Император просил отчитываться как можно чаще.

— Вот знаете, не обещаю, — качнула головой. — Когда мы в процессе, там не до звонков. Но я постараюсь.

На этом наша беседа подошла к концу, после чего я разрешила сопровождающим катить саркофаг дальше, по дороге узнав у присоединившегося к нам Савелия, что это артефактный медбокс последнего поколения, который обеспечивает тяжело раненым дополнительный стазис, если вдруг откажет основной, и в целом создает максимально щадящие условия для транспортировки пациента куда-либо. В нем, кстати, тело может находиться без помощи до месяца.

— И прошло, кстати… Уже четыре дня, — озадаченно хмыкнул Савелий, когда мы добрались до операционной и все посторонние покинули помещение, а остальные сгрудились вокруг пациентки. — Теперь ясно, почему обратились к нам. Не сразу, нет…

— Тем более не понимаю, — нахмурилась я, всматриваясь в девушку сильнее. — Могли хотя бы внутренности промыть и зашить. Императорские ультры вообще работать не умеют?

— Подозреваю, дело в том, что не хватает как минимум обеих почек, мочевого и поджелудочной, — пробормотал японец, внимательно всматриваясь вглубь пациентки. — Целители даже ультра класса с нуля такое не восстановят. А импланты на настолько искалеченное тело не приживутся. Верная смерть. К тому же мне не нравится процент отравления организма гнилостными бактериями. Оцените цвет толстой кишки. Ко всему прочему есть у меня некоторое подозрение на нарушение ментального здоровья. Плюс сбой в работе защитного артефакта…

В общем, совместными усилиями мы выяснили, что пациент жив исключительно чудом — отклонений от нормы просто тьма и это помимо отсутствующего лица и конечностей.

Восстанавливать решили поэтапно, причем сначала собрали полный анамнез, сделали не менее полусотни фото (для медкарты), изучили содержимое папочки, которую мне передал Ибрагимов, и я порадовалась, что там есть очень качественные фото девушки (и фас, и профиль), а ещё описание всего, чего только можно, включая подробности даже о том, чем Ольга болела в детстве.

Кстати, магия в ней пробудилась уже не только природная. Я заметила блеск воды, а всмотревшись глубже, увидела почки ветра, тумана и земли. Неплохой набор, гармоничный. Но для меня сейчас бесполезный.

В итоге первым делом мы вынули Ольгу на свой операционный стол и самым обычным хирургическим путем извлекли из девушки артефакт, который и впрямь серьезно мешал нашей работе, а как его выключить, я не знала. После этого секунда в секунду Вахтанг наложил на цесаревну классический целительский стазис и мы начали чистить её поэтапно. Первым делом от бактерий — это была моя главная задача. В это время Владимир и Сидоренко штопали кишки и промывали брюшную полость. Давид контролировал сердце и печень, которую я заставила работать с десятикратным усилием. Савелий подбирал оптимальную концентрацию витаминов и энергетиков для нас и препаратов для Ольги, которые начал вводить постепенно, чтобы я начала выращивать почки и мочевой, периодически заглядывая внутрь себя и сверяясь с образцом.

В это время Ярослав и Петр занимались конечностями, чистя края ран от осколков и отмерших тканей, закольцовывая вены и артерии, чтобы обеспечить безопасную циркуляцию крови по организму. Выращивать их мы будем потом, поэтапно. Сейчас для нас главное, чтобы пациент не умер от кровопотери и сепсиса.

Со всем этим мы провозились часа четыре, потому что выращивать пришлось не только почки и мочевой, но и поджелудочную, желчный, а так же репродуктивную систему. Ошибиться было слишком легко!

Но скажут ли мне спасибо, если я оставлю Ольгу хотя бы без чего-то одного? Сомневаюсь. К тому же лучше сразу всё сделать по уму, чем потом переделывать, это я уяснила ещё в прошлой жизни.

Как бы то ни было, первый этап операции прошел успешно и я даже срастила девушке кожу на животе тремя тонкими продольными и одним поперечным шрамами, которые были практически формальны. Совсем без них было слишком недостоверно, а захочет избавиться — косметология ей в помощь.

— Фух… — Я отошла к дивану в дальнем конце операционной. — Перерыв! Есть хочу.

— Да, вот это я пожалуй Ибрагимову отправлять не буду, — хмыкнул Док, который по моей просьбе периодически скидывал генералу фото процесса операции и свои комментарии.

— Почему? — усмехнулась. — Я живой человек, как и все вы. Более того, активно практикующий целитель, который тратит просто бешеное количество энергии. Сколько сейчас из каждого ушло? По десять тысяч единиц? Или больше?

— Плюс-минус, — согласился Владимир, подходя и садясь на стул. — Вы правы, Полина-сама, поддерживать настолько высокий темп работоспособности способен далеко не каждый мужчина. Скажите, сегодня мы ещё будем заниматься Ольгой?

— Да, обязательно, — посерьезнела я. — Но уже только лицом. Хочу вернуть ей сознание и проверить рассудок. Лучше сделать это как можно раньше, не стоит держать её в коме слишком долго. Заодно, если захотят родственники, то смогут с ней пообщаться. Ну а руку-ноги вернем постепенно. Давайте прервемся на обед и небольшой личный отдых, а в три продолжим.

Мужчины согласились, что предложение здравое, и мы прошли на первый этаж, где для сотрудников госпиталя работали столовая и кафетерий. Еду туда готовили на нашей кухне, которая располагалась в соседнем здании, а сюда привозили на тележке.

Для себя отметив, что у Дарьи всё вкуснее, хотя в целом нареканий нет, за чаем мы обсудили наши дальнейшие действия и было решено, что я восстанавливаю лицо, Давид следит за сердцем, Сергей Анатольевич следит за мной, Док следит за всеми и вовремя вкалывает всем нуждающимся всё необходимое, а Райкин выводит девушку из комы и мы дружно смотрим, как у неё дела с психикой.

Стыдно признаться, но сложнее всего мне далось восстановление правильной формы носа и губ. Всё-таки косметология — не моё. Ни разу. К счастью, рядом стояли мужчины и тот же Като помог подправить пару нюансов и остальные подтвердили, что сходство с фотографией — сто процентов.

Даже выращивание нового глаза далось легче! Но там уже банальная регенерация, да и рядом имелся идеально целый образец, так что проблем не возникло.

В общем, с лицом мы провозились всего полтора часа (в основном из-за глаза), после чего Док отправил Ибрагимову очередное фото (к этому моменту девушку накрыли стерильной простыней), и настал непростой момент пробуждения.

Изобразив максимально приветливое лицо, чтобы не напугать пациентку, я встала поближе, Вахтанг окончательно снял стазис, Петр Ильич встал в изголовье, обнял виски пациентки ладонями и пропустил по её сознанию мягкий импульс.

Шумно и со всхлипом вдохнув, Ольга резко распахнула глаза и дернулась всем телом. К счастью, Док догадался зафиксировать её широкими ремнями под грудью, бедро и руку, так что никуда от нас цесаревна не сбежала.

— Твари! — выпалила она, далеко не сразу сумев сфокусировать взгляд на мне. — А-а…

Растерялась, начала лихорадочно шарить глазами по мне и вокруг, осознала себя обездвиженной и нахмурилась.

— Вы кто?

— Реакции на месте.

— Осознанность — сто процентов.

— Речь, зрение — на месте, — один за другим отчитались наблюдающие за этим целители.

Ну а я доброжелательно улыбнулась и, фиксируя внимание цесаревны на себе, произнесла:

— Здравствуйте, Ольга. Вы находитесь в госпитале. Вы очень сильно пострадали, но опасность позади. Мы провели первый этап операции и привели вас в сознание, чтобы не нарушать мозговую деятельность. Скажите, вы помните, что произошло? Себя, родных, день недели?

— Да, я… — чуть нахмурившись и нервно косясь на мужчин, постепенно Ольга ответила на все вопросы, при этом назвав дату нападения — ночь со вторника на среду.

В остальном речь, реакции, память и осознанность действительно были в порядке.

— Сегодня воскресенье, — не стала скрывать я. — И хочу сказать сразу, мы провели восстановительную операцию на вашем туловище, но это лишь начало.

Для верности я положила ладонь на её плечо, пустила по телу расслабляющий импульс и только потом произнесла:

— У вас нет левой руки и ноги. Правой нет до колена. Но я уверяю вас, наше мастерство достаточно велико, чтобы вернуть вам всё, как было. Пожалуйста, верьте мне и ни о чем не волнуйтесь. Хорошо?

— О… — Глаза цесаревны шокированно округлились, она повернула голову налево, убедилась, что плечо заканчивается раньше обычного, а затем резко повернула голову ко мне и удивила уже меня. — Вы Полина! Полина, да? Ржевская!

— Всё верно, — кивнула я с легкой настороженностью.

— Здорово! — вдруг выдала Ольга. — Я вам верю. Правда. Я читала. Про этого, как его… Демидова, вот! Вы ему тоже ноги вырастили, да?

— Всё верно, — не стала я отнекиваться, бросив ироничный взгляд на Ярослава, который стоял наискосок и смущенно тер переносицу. — И вам тоже вырастим, даже не сомневайтесь. Но не сегодня, хорошо? Сегодня мы все очень сильно выложились, восстанавливая ваш торс и лицо, да и вам нельзя перенапрягаться. Организм истощен ранением, стоит хотя бы немного прийти в себя.

— Я понимаю, да, — нервно улыбнулась девушка, приятно поражая своим здравомыслием и не по годам серьезным взглядом. — Спасибо вам. Скажите, я… Могу позвонить маме?

— Конечно, — заверила я её.

Правда, сначала мы отвезли высокопоставленную пациентку в палату, причем в вип-палату неврологического отделения в конце коридора, куда по единственному звонку генералу Ибрагимову примчались два гвардейца из сопровождения, да и сам он тоже прибежал, аж чуток запыхался.

При этом в палату я согласилась пустить его буквально на порог (нечего мне тут бациллы разносить!), но это того стоило — по лицу мужчины пронеслось столько облегчения, когда он увидел немного нервную, но всё же улыбку цесаревны, которая лично сообщила генералу, что чувствует себя сносно и очень хочет есть. А ещё позвонить маме.

То есть императрице.

— Да, конечно. Сейчас, секунду!

Вынув свой телефон, Ибрагимов созвонился сначала с императором, который допрашивал его минут пять, и только после этого генералу дали добро на созвон с императрицей. Телефон до Ольги несла я, но сразу отступила обратно, не собираясь подслушивать. Впрочем, и так было видно, что разговор дался цесаревне нелегко и под конец она кусала губы, а по щекам текли слезы, но я предполагала, что не от горя, а от облегчения.

Всё-таки слух у меня был отменным и я расслышала, что императрица заверила дочь, что никто из родных больше не пострадал, а её саму мать проведает сразу, как разрешит лечащий врач. Сразу!

Хм, ну вот даже не знаю… Разрешать или нет? По идее ей сейчас как никогда нужна поддержка, но мать увидит её такой, покалеченной, и может сама впасть в истерику. Или того хуже, заразить Ольгу паникой и унынием. А мне оно надо?

Мысленно прикинув, что на полное восстановление уйдет дней восемь-десять, решила, что начнем с руки. Её мы сделаем дня за три. И сразу будет видно, что я не пустобрех. А там пусть навещает. Да, так и сделаем. А отсутствующие ноги прикроем одеялом потолще. И вообще, нечего туда заглядывать!