Зараза-4 Графиня

Глава 4

Когда я вышла из операционной, то тут же попала под прицел внимания сразу трех женщин: Ульяны, Дарьи и Аллы, которые, как оказалось, ждали последней отмашки на нулевую готовность, со смехом сообщила, что мне нужно буквально десять минут — и праздник можно начинать.

— Ну, наконец-то!

В общем, все тут же бодро разбежались кто куда: Дарья на кухню вынимать из духовки горячее, Ульяна за ребятишками, Алла за остальными, кто был внизу, ну а я отправилась наверх, ещё не зная, что вообще надену.

Но точно не спортивные штаны!

И, в принципе… Вот это легкомысленное голубое платье вполне подойдет. В пол, из шифона с подкладом, короткие рукава-крылышки, целомудренный вырез и лента сразу под грудью, а не на талии, так что можно есть столько, сколько хочется. Ресницы мазнуть тушью, в уши серьги с аквамаринами, волосы распустить и на этом всё.

Румянец на щеках лежал сам собой, стоило только подумать о Егоре, алеющие губы тоже не нуждались в помаде, а ноги я сунула в удобные домашние туфли.

Когда я вошла в наш большой зал, то сразу увидела длинный, празднично накрытый стол. Приятно удивилась тому, что Уля догадалась украсить помещение цветами, прислушалась к приглушенной романтичной музыке, играющей из переносной колонки, поискала взглядом Стужева…

Хм, и где он?

В тот же миг словно в ответ на безмолвный вопрос на мою талию легла широкая ладонь Егора, которого я опознала моментально, ведь он сразу же пустил меня под свою броню, растянув её на нас обоих, а когда я повернула голову, то заполучила и поцелуй в губы.

— Отставить целовать невесту до слов «горько»! — на весь зал загрохотал Савелий, пронося мимо нас огромное блюдо с запеченным поросенком. — Гости дорогие, рассаживаемся, не стесняемся. Полиночка, вам сюда.

— Подожди, — Стужев придержал меня за талию и я подняла к нему вопросительный взгляд. — Сначала главное.

Интереса в моих глазах стало больше, домочадцы притихли, музыку тоже кто-то приглушил, а Егор, поражая своими действиями до глубины души, развернул меня к себе лицом, отступил на шаг, медленно опустился на одно колено, не прекращая безотрывно глядеть мне в лицо и улыбаться…

А потом буквально из воздуха вынул золотистую бархатную коробочку, с приглушенным щелчком её открыл и произнёс:

— Полина, в знак моей любви и самых искренних намерений прими это кольцо. И пускай сейчас не свадьба, но я хочу, чтобы ты знала: я сделаю всё, чтобы рядом со мной ты была счастлива. Согласна?

— Согласна, — шепнула такое короткое и до ужаса банальное слово, на самом деле ощущая просто бурю эмоций, которые невозможно было выразить лишь словами.

Искреннюю благодарность, щемящую нежность, безудержный восторг маленькой девочки, для которой сказку сделали былью… И любовь. Настоящую. Яркую. Безграничную!

Моя рука дрожала, пока Егор надевал на нужный палец изящное колечко с крупным, но не громоздким сапфиром в обрамлении бриллиантов. Как раз под новый цвет моих глаз и стихий. Колечко село, как влитое, а Стужев, плавно поднявшись, поднес моё запястье к губам и поцеловал. Да так чувственно, не прекращая смотреть мне в глаза, что я снова стала пунцовой, а Док, словно специально подливая масла в огонь, заявил:

— Вот теперь «горько»!

Его поддержали все присутствующие, начав смеяться, скандировать и даже аплодировать, а Егор, притянув меня к себе, приобнял за талию и поцеловал. Нежно, ласково, но уверенно, не сомневаясь больше ни в чем.

При этом он действовал достаточно тактично, не затягивая и не превращая поцелуй в то, что окружающим видеть не стоило, и отстранился уже через пару секунд, одним взглядом обещая, что это далеко не конец. Но уже не здесь. И точно не сейчас.

Сам ужин прошел для меня в легкой дымке предвкушения. Я что-то ела, пила сок, затем чай с безумно вкусным тортом, смеялась и смущалась над тостами, танцевала, веселилась… Снова танцевала и беззастенчиво подставляла губы под поцелуи, когда разошедшиеся гости снова и снова кричали «горько», словно у нас была не помолвка, а свадьба.

Хотя… Может и так?

Как бы то ни было, застолье продолжалось почти до полуночи, причем детей уложили намного раньше, а потом потянулись на выход и остальные. Потихоньку, в основном парами, но бывало и по одному. Первой мы отправили домой Ренату, причем Егор проследил, чтобы к ней приехало такси и она сама отзвонилась мне уже из дома. Алла, загадочно улыбаясь, ушла вместе с Тимуром. Олег увел Ульяну, а Айдар Алевтину. Покинули застолье и остальные, причем меня Егор увел далеко не самую последнюю, но я даже и не думала сопротивляться. Слишком уж предвкушающим был его взгляд, да и я от него не отставала, точно зная, что выспаться нам сегодня не грозит.

Не сегодня точно!

А потом он увел меня к себе и целовал так нежно, что я млела в его объятиях, ощущая себя бесценным сокровищем. Шептал ласковые слова, от которых горели уши и алели щеки, но я слушала их так жадно, что не простила бы, если б перестал.

Раздевал. Сам…

Никуда не торопясь, словно впереди у нас вечность. Лаская не только кончиками пальцев, но и взглядом. Обнимая не только ладонями, но и аурой.

Раскрываясь навстречу и не пряча ничего. Не таясь. Не стесняясь. Не боясь.

Это было волшебно!

Совершенно иной уровень доверия, нежности и страсти!

Это была уже не любовь.

Это было… Нечто большее! Чему я просто не знала названия!

А может… Наоборот? Может именно это и была любовь?

Та самая. Правильная. Настоящая!

— С-с-сука!

Бокал с недопитым виски отправился в стену и разлетелся вдребезги.

— Тварь!

Туда же отправилась и бутылка с остатками алкоголя, которого он выпил сегодня неприлично много, но облегчения это не приносило.

— Мразь!

Гневный взгляд достался нервно сжавшейся в углу элитной шлюхе, которая битый час старательно вертела перед ним задницей и другими элитным прелестями стоимостью сотка в час.

Сотка тысяч, если что!

И всё без толку!

Мало того, что он не ощутил даже толику возбуждения, что бесило уже не на шутку, так и слова этой мелкой дряни всё не шли из головы. Он старался… Видят стихии, он старался! Унижался. Выполнял волю отца!

Но это уже за гранью. Предпочесть его… Этому… выродку…

— Ты у меня в ногах ползать будешь, маленькая дрянь… пятки лизать… умолять о снисхождении и том, чтобы я тебя трахнул! — прошипел, пребывая в своих мечтах и не замечая, как проститутка, не выдержав энергетического напряжения, сгустившегося в комнате, закатив глаза, теряет сознание.

Как из её носа течет кровь. Как её покидает жизнь…

Его это не интересует.

У него другая цель.

— Барам? Приветствую. Как дела, дружище? Есть для тебя работа…

Это утро отличалось от многих прочих совсем не тем, что началось для меня ближе к одиннадцати.

И не тем, что я встретила его в кровати не одна.

И даже не тем, что началось с поцелуя.

Сладкого. Томного. Многообещающего…

Это утро едва ли не впервые в обеих жизнях было качественно иным. Я была счастлива!

Уверена в себе. В своём мужчине. В том, что это наше первое, но далеко не последнее утро. Одно из многих!

— Доброе утро, — с улыбкой произнёс Егор, ласково целуя в губы примерно час спустя, когда мир перестал кружиться и я смогла нормально дышать, вернувшись из путешествия в страну наслаждений.

— Доброе утро, мой любимый почти муж, — пробормотала я, со смаком пробуя каждое слово на вкус и находя их великолепными.

— М-м… повтори.

— Любимый. М-м, пока ещё жених, — рассмеялась я и коротко чмокнула его в губы.

— Тоже неплохо, — расплылся в хитрой ухмылке Стужев и по очереди поцеловал сначала одну грудь, затем вторую, после этого плавно скользнув ниже и поцеловав живот. — Как у нас дела?

— Ты разговаривает со мной или с моим пупком? — рассмеялась снова.

— С вами обоими, — с умным видом заявил Егор. — С тобой и нашим ребенком, дорогая моя почти жена. Итак?

— Хм, давай посмотрим… — Прикусив губу, я нырнула в себя, вместе с тем кладя руку на мужскую ладонь и раскрываясь перед Егором, чтобы он тоже всё увидел, и моментально разулыбалась. — Поздравляю, папочка, наша крошечка добралась до центральной станции. Думаю, завтра утром определится с местом, где закрепится и будет расти следующие девять месяцев.

— Фантастика…

Егор гулко сглотнул и поднял на меня сияющий взгляд.

— Поль, это так… здорово! Просто нереально! Видеть всё буквально с первых дней! Это так… Черт, у меня слов нет! Я просто дико счастлив! А ты?

— И я, — улыбнулась, когда он вернулся ко мне на подушки и прижалась крепко-крепко, стараясь в этот момент не думать о том, как на самом деле мне тревожно и страшно.

Но это другое. С этим мы справимся. Вместе точно!

— По-оль?

— М-м?

— Мне кажется, ты не договариваешь.

— О, да ты въедливый зануда, оказывается? — фыркнула, щурясь, когда Егор отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Да, есть грешок, — хмыкнул, не прекращая пытливо высматривать в моих глазах ответ на свой вопрос. — Так что? Расскажи. Я пойму, честно. И всё исправлю. Всё решу. Я серьезно.

— Я знаю, — улыбнулась, но с долей грусти. — Но… Ладно. Давай только оденемся и позавтракаем, есть хочу. А коротким разговор не получится.

— Завтрак, точно! Завтраком тебе пренебрегать нельзя, моя чуть-чуть беременная почти жена, — предельно серьезно заявил Стужев, но я всё равно хрюкнула над тем, как забавно это прозвучало. — Давай, умывайся, одевайся, а я пока принесу завтрак.

— Принесешь? — удивилась.

— Да, сюда, — кивнул и хитро улыбнулся. — Хочу позавтракать с тобой. Всё, давай.

И, коротко чмокнув меня в губы, в два счета натянул футболку-штаны и умчался прочь. Ну просто Супермен с моторчиком в одном месте! Карлсон практически!

Хихикнув на забавную ассоциацию, тоже не стала разлеживаться, собрав с пола свою одежду и перейдя сначала в свою спальню, а затем и гардеробную, минуя санузел. Там, поцокав над размазавшейся тушью (ну точно панда!), привела себя в порядок и выбрала на этот день простое домашнее платье. Удобное, трикотажное. Кстати, новое и не самое дешевое, так что если кто и нагрянет нежданно-негаданно в гости, то лицом в грязь не ударю.

Сняла серьги, волосы убрала в хвост, полюбовалась новым колечком, счастливо щурясь, и вернулась в спальню Егора. Он уже был там, накрывая чайный столик самым разным. Тут была и каша, и бутерброды с ветчиной, и оладьи с вареньем в отдельной мисочке, и чайничек с ароматным чаем. И даже нежно розовая роза в узкой вазочке.

— М-м, да ты романтик, — не удержалась от замечания, счастливо щурясь, когда меня перехватили за талию и сладко поцеловали.

— Да. И что?

— Ничего. Мне нравится. Продолжай.

— С радостью.

Рассмеявшись, я позволила усадить себя в кресло и мы с аппетитом позавтракали, то и дело хитро переглядываясь и улыбаясь друг другу. Но когда поели и я вспомнила, о чем мы хотели поговорить, то резко посерьезнела, вздохнула и начала с главного.

— Егор, помнишь, ты говорил, что умеешь сканировать пространство?

— Да, конечно.

— Я… тоже смогла. Ненадолго. Когда впитала третье ментальное ядро. В тот миг меня выкинуло из тела и я увидела мир. Ему плохо. Очень плохо. Зараза уже везде. Это как… — я пыталась подобрать нужные слова и меня вдруг осенило, — как грибница! Её споры уже опутали весь мир, сильнее всего разросшись в тех местах, где живут люди. Думаю, она питается магией. Либо чем-то, что окружает людей. Не знаю, пока не знаю. Но важно другое! Разломы — это грибы. Итог роста грибницы. Чем дольше зреет гриб, тем мощнее разлом. Проблема в том, что этих грибов всё больше и они зреют уже давно. И совсем скоро… Совсем скоро! — Я тоном выделила эту фразу. — Они начнут открываться в нашем мире. Одновременно. Все разом! Уже не разломами, уже не внутри аномалий, а снаружи. Понимаешь? Тысячи. Десятки тысяч! Всего через несколько лет. Я… — судорожно облизнув губы, невольно прикрыла живот рукой, — я этого боюсь. Это будет конец всему. Понимаешь?

— Уверена? — Стужев нахмурился и потер пальцами висок.

— Да. Абсолютно. Но это не всё. Мы вчера разговаривали с Димой, он… — я неуверенно дернула плечом, — тоже чует. Не знаю, как, но чует. Разломы и их готовность открыться. Он говорит, что рядом с особняком больше нет напряжения. Как будто все разломы, какие тут были, уже открылись, и пространство очистилось. И я подумала, — от волнения пересохли губы и я судорожно их облизнула, — что если я не только катализатор их открытия, но и нечто другое? Что если мое присутствие не только вынуждает появляться разломы, но и чистит пространство? Да, я понимаю, — произнесла торопливо, — что это предположение наобум, и пока я никак не могу это подтвердить, но мне это важно! Понимаешь? Я не хочу, чтобы мой ребенок погиб, только родившись!

— Понимаю, спокойно. — Егор вскинул руку, а затем протянул ладонь. — Иди ко мне. Давай.

Я охотно пересела из своего кресла к нему на колени и обняла за шею, а Егор — меня за талию.

— Если всё так, как ты говоришь, то нам действительно необходимо действовать и действовать быстро. И не только нам. Есть у меня один… знакомый. Энтузиаст. Он немного… кхм, скажем так, с придурью. Как считают окружающие. Но глобально он ученый и как раз изучает аномалии, и всё, что с ними связано. Он мульт и отчасти менталист, так что тоже умеет сканировать пространство. И его гипотезы в чем-то схожи с твоими. Он тоже утверждал, что это магическая грибница, и уже не первый год изобретает некий… кмх, пестицид. Пока безуспешно. Я свяжусь с ним. Сегодня же. Узнаю, как обстоят дела с исследованием, как далеко он продвинулся и что понял ещё. Есть целые институты, которые этим занимаются, но я… — Егор поморщился, — не уверен, что стоит связываться с ними на этом этапе. Во-первых, они все засекречены и просто так нам ничего никто не расскажет, а во-вторых, если они узнают, что ты можешь стать ключевым звеном не только в активации разломов, но и в очистке пространства, то, боюсь, тебя просто заберут на изучение. И это в лучшем случае. Не хочу. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула чуть судорожно. — Сама не хочу. Я очень люблю свою страну и желаю ей всяческого процветания, но не за свой счет и точно не ценой своей жизни. Время есть. Несколько лет точно есть. Просто…

— Просто чем раньше мы решим проблему, тем лучше. Понимаю.

Мы посидели в обнимку ещё немного. Посидели бы и дольше, но в дверь со стороны моей спальни раздался на диво деликатный стук, а затем и покашливание, которое я мигом узнала.

— Да, Дим, входи!

Поручик, являя нам безупречное знание манер, вошел и учтиво поклонился.

— Добрый день. Полина, Егор. Поздравляю с помолвкой. Знайте, я искренне счастлив видеть вас вместе. — Он улыбнулся нам обоим, но сразу посерьезнел. — А теперь о деле. Полиночка, ты рассказала жениху о нашем разговоре об аномалиях?

— Да, уже, — кивнула и попыталась встать с колен Стужева, чтобы пересесть в своё кресло, но он не пустил, лишь крепче прижав к себе. Выпутываться с боем не стала, мимолетно улыбнувшись, но, глядя в предельно серьезное лицо Ржевского, с беспокойством уточнила: — Что случилось?

— Ещё ничего, краса моя, — успокоил меня предок. — Но я… Думаю, нашел аномалию, которая откроется совсем скоро. Мне кажется, я начал чувствовать их лучше. Возможно, из-за нашей с тобой связи. Возможно, из-за того, что ты сама с каждым днем становишься сильнее. Я хотел бы предложить проверить нашу с тобой версию. Что скажете?

— Активировать её принудительное открытие и посмотреть, очистится ли пространство? — конкретизировал Стужев.

— Да, — кивнул поручик и взглянул на меня. — Я понимаю, что во время активации разлома тебе снова станет плохо, но… Можно ведь подстраховаться амулетами?

Ох, черт! Как я могла забыть? А ведь мне точно станет плохо…

Я с тревогой уставилась на Егора, он тоже помрачнел, сильно нахмурился и с некоторым напряжением произнёс:

— Нам нужно посоветоваться с Савелием. Сказать ему, чтобы подобрал оптимальный амулет и остальное. И лучше сейчас, когда мы знаем, где именно находится аномалия, чем ты напорешься на неё случайно. Согласна?

Поколебавшись, я с неохотой кивнула. Правильно, всё правильно. Безопасность ребенка превыше всего. Тем более сейчас, когда он такая крошечка.

— Я схожу за ним. Пять минут.