Зараза-4 Графиня

Глава 26

Кажется, прошло ещё совсем немного времени, а мне уже звонил Евгеньич и просил приехать на объект, чтобы провести предварительный смотр практически готовых зданий и успеть подправить конечный результат до того, как он станет, собственно, конечным.

На то, чтобы обойти все до единого корпуса, ушел целый день, но я ни о чем не жалела! Глобально мне понравилось абсолютно всё, особенно качество, которое лично контролировал бригадир, не чураясь наказывать нерадивых рабочих и грозить им военным трибуналом, так что в итоге даже обычные каменщики, электрики и сантехники работали на совесть, не ленясь и не пренебрегая ГОСТами и техникой безопасности.

В итоге я попросила лишь добавить света в спортзале, да заменить смесители с низкими носиками на более высокие с аэраторами, а больше у меня претензий не нашлось.

После этого осталось дело за малым: получить одобрение приемной комиссии, обеспечить корпуса мебелью и набрать штат, но этим уже активно занимались мои помощники и заместители. И сам Варанов, и Док, у которого буквально второе дыхание открылось, когда он узнал, что скоро станет отцом, и ректор медуниверситета Анатолий Петрович Румянцев, и генерал Ибрагимов, который явно отвечал за проект перед императором не только погонами, ну и, конечно же, Тетерева Зоя Алексеевна, мой главный кадровик.

Я же, пока стараясь не думать о том, что совсем скоро работы только прибавится, продолжала лечить всех, кто попадал в наш госпиталь, не забывая отслеживать мировые новости по разломам, которых, конечно же, не существовало в общественном доступе, но меня ими снабжали по первой просьбе прямиком из первых рук.

И не абы кто, а командир «Витязей», боец ультра-класса с позывным Стужа.

К сожалению, дело двигалось не так быстро, как бы нам всем хотелось, но и на месте не стояло. Иссушители оказались довольно дорогим и капризным в использовании оборудованием, ко всему прочему требовалась предварительная разведка на местности, ведь четкое место зарождения аномалии мог увидеть лишь менталист высокого ранга, так что пришлось подключать даже несколько условно гражданских спецслужб, которые в экстренном порядке занялись составлением актуальных карт зараженных территорий.

Удивил Ржевский, который добровольно вызвался помогать составлять подобные карты в соседних регионах, и сам рассекретил свою личность перед Ибрагимовым. Уверена, генерал уже знал о нём от «Витязей», но прежде мужчинам не доводилось общаться вот так, тет а тет, и итоги этого общения были ошеломительны: Ржевскому присвоили почетное звание майора ментальной разведки подразделения «Эпсилон» и с того дня я окончательно перестала его видеть, узнавая новости о нём только от Жданова, к которому Дима заглядывал время от времени, чтобы поболтать за жизнь и даже выпить.

И я была искренне за него рада! Всё-таки жизнь призрака довольно однобока и если он сумел найти себе занятие по душе, то пусть занимается. Бордели никуда не денутся.

Иногда на меня накатывала ностальгия и очень хотелось тоже куда-нибудь пойти и кого-нибудь убить, но потом я вспоминала, что беременна, обнимала ладонью живот и мысленно рассказывала маленькому Роману Егоровичу о том, как на заре своей карьеры мама была грозой всех разломных тварей, пачками уничтожая всех, кто хотел ею подзакусить. Эх…

— О чем грустим, ваше сиятельство? — с пытливым прищуром поинтересовался Стужев, когда я умудрилась вздохнуть слишком выразительно.

— Обещай не смеяться, — попросила его.

— Обещаю, — максимально серьезным тоном заверил меня Егор.

— Мне не хватает… — я задумалась, подбирая слово, которое в полной мере отразит мои душевные страдания, — драйва. Адреналина. Вспоминаю те дни, когда только-только узнала о разломах. Тогда было страшно, но так… Бурно? Интересно? Как правильно сказать? Жизнь кипела. Эмоции зашкаливали. Что ни день, то открытие и взятие новой вершины. А сейчас…

— А сейчас? — очень-очень серьезным тоном переспросил Стужев.

— Скучно, — вздохнула и тут же покачала головой. — Нет, я всё понимаю. Жизнь идет, а я вообще беременна. Мне противопоказаны стрессы и всё такое… Но как же иногда хочется… Такого!

— Я тебя понял, — удивил супруг, кивая. — А хочешь, пойдем в тир?

— Хочу!

Эта незапланированная вылазка, затянувшаяся на добрых два часа, оказалась тем самым глотком живительного кислорода, которого мне не хватало в последнее время. Нет, я не жаловалась на жизнь! Она была прекрасна. Но стала какой-то… рутиной.

И снова Егор показал себя с наилучшей стороны, став намного чаще предлагать мне выбраться куда-нибудь на природу, в кафе, на речную прогулку на теплоходе или даже просто в музей, а я не переставала поражаться тому, какой он всё-таки умный и понимающий мужчина.

Ведь что мешало мне предложить то же самое самой? Совершенно ничего. Я просто не подумала.

Хм-м… Мне кажется или у меня начинается несуществующая болезнь, преследующая всех беременных? Куриные мозги называется!

И вроде бы почти смешно, но в иные моменты я действительно начала за собой замечать, что глупею не к месту, так что из принципа собрала полноценный консилиум у себя в госпитале и поставила перед сотрудниками задачу: понять, что со мной происходит.

Меня конечно же попытались заверить, что я на себя наговариваю, но потом мы отбросили все шутки в сторону и Док подобрал мне новые витамины, насыщающие кровь кислородом и стимулирующие нужные отделы мозга, никак не влияя на развитие малыша, и вроде бы дело выправилось.

И вот пришел он, день торжественного открытия оздоровительного комплекса…

Я волновалась с самого утра, но на место мы отправились только к обеду. Мы — это я, Егор и Док. Все остальные, включая новый штат сотрудников, активно обживающих рабочие места, уже были там. Вот только когда мы подъехали, оказалось, что в словосочетание «торжественное открытие» входит видеосъемка, целая толпа журналистов, ещё одна толпа вояк во главе с Ибрагимовым и его императорское высочество цесаревич Алексей собственной персоной.

В парадной форме.

Хорошо, что я тоже не в чем попало приехала!

В итоге пришлось в срочном порядке изображать на лице улыбку, прямо на ходу выдумывать красивую речь, которая уйдет в мир, и от души благодарить за щедрое финансирование военное ведомство и правящую семью, которая вела проект с первых дней его существования.

В принципе сказала я хорошо, но лишь благодаря поддержке Егора, который всё это время простоял рядом. Ленточку перед воротами мы дружно резали втроём: я, генерал и цесаревич, причем меня поставили в центре, а на фотографиях, которыми чуть позже пестрела вся сеть, меня и вовсе выставили на передний план.

О самом комплексе журналисты написали несколько заранее хвалебных статей: мол и спасение для губернии, и прорывные технологии в реабилитации ещё недавно безнадежных больных, и опытный персонал, и самое современное оборудование…

В общем, захвалили нас так, что мы просто не имели права подвести народные ожидания.

Да вроде бы и не собирались.

В течение двух следующих недель корпуса были забиты под завязку и я ездила на проверку ежедневно, лично знакомясь с медкартами поступивших к нам пациентов и самими пациентами, проверяя назначения, выписанные нашими специалистами, и где-то одобряя, а где-то серьезно подправляя диагноз и вытекающие из него рекомендации.

Переехали в новые корпуса все те, кто лежал в городском корпусе, включая Игоря и ещё троих ребят, проходящих интенсивное лечение ядрами регенерации и разломными витаминами, которые давали не очень быстрый, но всё же восстановительный эффект, и бойцы уже начинали потихоньку приходить в себя, но больше физически, чем ментально. В памяти ещё зияли существенные дыры, затронувшие прежде всего личность, но я искренне надеялась, что всё поправимо.

В отдельную вип-палату переехала княгиня Долгорукая, причем сразу с тем расчетом, что ее пребывание в санатории будет носить скорее статус «отельного отдыха», чем реальное лечение. Благодаря ежедневному контролю состояния матери и ребенка, её здоровье сохранялось на стабильно удовлетворительном уровне, но рисковать не стоило. Тем более она попросилась в санаторий сама.

И да, она знала, что Игорь попал в госпиталь, причем в удручающем состоянии, но отнеслась к этому скорее отстраненно-философски, чем действительно переживая за сына, и тут оставалось лишь догадываться, какие отношения в семье у них были.

Подозреваю, не особо теплые, иначе бы она вела себя иначе.

Как бы то ни было, мы делали всё от себя зависящее, чтобы и дальше не допускать смертей и осложнений, не совместимых с жизнью, а ещё начали потихоньку переделывать первый корпус под поликлинику и лабораторию. Да-да, для проведения диспансеризации среди министерских вояк.

Эта идея нашла активное одобрение у Ибрагимова, и мне на спецсчет поступила очередная сумма адресного гранта, чтобы мы закупили оборудование для лаборатории. Дело это было не дешевым, особенно некоторые реагенты, выявляющие смертельные болезни крови и мозга на ранних стадиях, так что против я ничуть не была.

В начале ноября мы посетили свадьбу Варанова и моей матери, которая оказалась довольно пышной и пафосной, несмотря на почтенный возраст молодоженов, но счастливыми выглядели оба, и я искренне за них порадовалась. Если им действительно хорошо друг с другом, то пусть хоть каждый месяц празднуют. Главное, чтобы жили в гармонии, а не из корысти.

Близилась зима…

— Полина!

— Тьфу ты, блин! Напугал! — Я сидела в своём домашнем кабинете, внимательно изучая сайт с детскими вещами и начиная потихоньку выбирать чепчики-распашонки, когда в комнату прямо сквозь дверь влетел до ужаса деловой Ржевский, которого я не видела уже пару месяцев, и замер перед моим столом. — Что такое, поручик? Убери с лица это серьезное выражение, мне не по себе.

— Прости, — поморщился гусар и прошелся туда-сюда, но затем снова остановился передо мной, заложив руки за спину. — Знаешь, я многое думал. И понял, что ты должна это знать.

— Что такое? — Я напряглась ещё сильнее и уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Дима, не томи! У меня сейчас давление подскочит, а мне нельзя!

— Прости-прости! — Ржевский аж волосы на голове взлохматил от волнения. — Я не хотел! Не надо так волноваться, это совсем не то, что ты думаешь. Речь о подвале.

— Вот ни разу не успокоил. — Я растерянно сморгнула. — Что опять у нас с подвалом?

— Ничего! Не опять! В смысле… — Призрак шумно выдохнул и выпалил: — Помнишь, я говорил, что в подвале у нас остались ещё два тайника?

— А-а… Ты об этом? — Я аж по креслу растеклась от облегчения и посмотрела на предка с укором. — И что там? Золото инков?

— Каких инков? — растерялся поручик, но потом увидел на моих губах улыбку и цокнул. — Полина, будь, пожалуйста, серьезнее. Нет там золота. Понимаешь…

Он шумно вздохнул, ещё раз прошелся по кабинету и посмотрел на меня, причем как-то грустно. Чем снова очень сильно насторожил.

— Там лежит моё тело. И не только моё.

— В смысле⁈

Я снова впала в ступор, на что гусар неловко пожал плечами, отвел взгляд и только потом заговорил:

— Раньше в подвале был ещё и винный погреб. Мы любили отдыхать там с товарищем. В один из дней перепили, ну и… Он был магом земли. Случайно сорвавшееся заклинание сработало не так и завалило обоих. Мы умерли пьяными, задохнувшись под землей. Вот такая нелепая смерть, Полина. Даже скорее позорная. Не на поле брани и не от сабли врага, а по собственной дурости.

— Это… — я долго пыталась подобрать хоть какие-то слова и в итоге неловко выдохнула: — грустно. Но ты всё равно самый лучший предок, Дима.

Я улыбнулась ему, подбадривая.

— И я искренне тобой горжусь. Ты герой и патриот, а ещё просто очень хороший мужчина и настоящий друг.

— Спасибо, внуча. — Ржевский выглядел искренне расстроганным, причем уже через пару секунд встрепенулся и, лихо подкрутив усы, деловито заявил: — Просто я ведь обещал тебе рассказать всё к концу года. Вот. Выполняю обещание. И ещё один момент. Я тут пообщался с одним умным батюшкой из Ярославля и он подтвердил, что я не уйду на покой, пока моё тело не погребено должным образом, а душа не отпета по всем правилам. Ну я и подумал… Ты пока не лезь в подвал, ладно? Не хочется мне на покой.

— О, да без проблем! — пообещала ему, не став говорить, что уже давно забыла и о подвале, и о его обещании. В самом деле, у нас тут каждый день, что ни новость, то сенсация. Хотя два трупа в подвале — это, конечно, моветон.

Но, если подумать, за миллионы лет в земле были погребены миллиарды людей. Одним больше, одним меньше… Не зомби же! И вообще, это наш фамильный склеп. Просто немного не благоустроенный.

Так что пусть лежит. С пользой Родине!

— А кто второй?

— А-а, — беспечно отмахнулся Ржевский, — Пашка, кореш мой. Но он призраком не стал. Только я.

— А почему?

Поручик зачем-то настороженно огляделся и только потом приглушенным голосом ответил:

— Доказательств у меня, конечно, нет, но есть предположение. Тёща моя ведьмой была. Мои ж долго не понимали, куда я пропал. Тот подвальчик тайным был. Ни одна душа о нём не знала кроме нас с Пашкой. А как вторая неделя пошла, так она меня и прокляла. Так и услышал, как наяву: «Будь ты проклят, пьянь подзаборная! Чтоб тебя перевернуло и прихлопнуло! Чтоб тебя домой притащило и никуда не отпускало! Сын подрастает, воспитывать надо, а он снова за своё!» Вот на этом месте я и пришел в себя, став призраком. Только никто меня в ту пору не видел. Вот такие дела.

— Да уж… Теща — ведьма, это опасно, — покивала я с умным видом, стараясь не хихикать. — Ну, теперь хотя бы немного понятно, почему ты привязан к дому и потомкам. А раньше почему не рассказал?

— Стыдно было, — с виноватой улыбкой развел руками поручик. — Но знаешь, пусть лучше мне будет стыдно, но без груза на душе. Ты заслуживаешь знать правду. Мой самый лучший и успешный потомок. Я тобой горжусь.

— Спасибо. — Засмущавшись, я улыбнулась и вышла из-за стола, чтобы аккуратно приобнять предка, которым тоже искренне гордилась. Пускай он бабник и пьяница, мошенник и шулер, но человек всё равно хороший.

Настоящий гусар!

Одно слово — Ржевский!