Хэллоуин в книжном «Ленивые кости»

Глава 8

После детективной вечеринки мне немного полегчало. Все прошло точно по сценарию: два разоблачения в стиле Пуаро — оба ошибочных, а затем решение загадки от Мелани под общие аплодисменты. Многие предлагали мне регулярно устраивать в пабе детективные вечеринки с расследованием убийства, и я обещала подумать.

— Только представьте себе рождественскую игру «Кто грохнул Санту», — сказала владелица винодельни.

— Д-да, посмотрим, кто заслужил полный носок угля, — подхватил ее спутник. Сегодня он не угадал преступника и жаждал реванша.

— А сколько веселья нас ждет на День святого Патрика, когда мы выйдем на след шайки киллеров-лепреконов!

Паб открылся для всех, но участники игры не спешили расходиться. Эш принимала у них заказы, широко улыбаясь.

— Если Бэйли согласится на еще одну вечеринку, я буду только за, — пообещала она.

— Нам надо поговорить. — Рекс подошел ко мне, когда я паковала разную мелочевку в складную тележку, на которой Дэнби привезла в паб книжки из магазина и все необходимое для мероприятия.

Мне хотелось только доволочь все это добро до «Ленивых костей», а потом прийти домой и рухнуть в постель. И чтоб никакого общения. Возможно, утром все случившееся окажется сном. Над таким сюжетным поворотом я бы охотно посмеялась.

— Не сейчас. Завтра у нас мероприятие на Тыковке, «Вычитка и выпечка». Там и поговорим. — Я сама удивилась, какой безжизненный у меня голос.

— Я приду, даже не сомневайтесь.

Эш помахала мне на прощание из-за стойки. Я выкатила тележку из паба и направилась в «Ленивые кости». Рекс стоял в дверях, провожая меня взглядом. Я отвернулась.

Дотащившись до закрытого магазина, я быстро освободила тележку и нагрузила ее книгами для завтрашней продажи. Как бы я ни устала, лучше заняться этим сразу.

Несмотря на свинцовую тяжесть в ногах, я завернула на Тыковку вместо того, чтобы идти домой кратчайшим путем. В первую субботу хэллоуинского фестиваля у нас проводят церемонию зажжения тыквенных фонарей. Она начинается до заката, около половины седьмого — уже сумеречно, но еще не совсем темно. Сначала приходят дети, расставляют свои тыквы и зажигают свечи под присмотром родителей. Через час к ним присоединяются подростки, а в восемь вечера — взрослые. Члены жюри обходят площадь, фотографируют каждую тыкву и выбирают победителей, портреты которых потом вывешивают в торговой палате. А еще про них пишут в местной газете и в соцсетях.

Я сделала несколько кадров — выложу потом с тегом фестиваля на нашей страничке. Меня всегда умиляли тыквы, вырезанные детьми, и поражала креативность подростков и взрослых. В прошлый раз я и сама хотела поучаствовать со своим всадником без головы. Но в итоге выставила его в «Сонной лощине», где он стал звездой социальных сетей. Мэрион снимала его для каждого поста. Особенно хорошо он получился на фото с дегустации вина и сыра.

В этом году голубая лента победителя среди взрослых досталась просто невероятной работе. Автор вырезал на боках тыквы «Звездную ночь» Ван Гога, заменив кипарис на призрака.

У меня потеплело на сердце, когда я заметила знакомую фигуру дедушки в вощеной куртке, которая была намного старше меня, и в зеленой клетчатой кепке на седой голове. Вместе с Джеком они разглядывали тыквы, изготовленные детьми. В этой картине не хватало только моей бабушки, и я ощутила болезненный укол потери, как и всегда, когда думала о ней. Заметив, кто стоит рядом с ним, я чуть не развернулась, чтобы уйти, но дедушка увидел меня и жестом подозвал к себе.

— Бэйли! — Он улыбнулся.

— Привет, Капитан.

Джек затанцевал на месте, пару раз переступил передними лапами и ткнулся в меня носом. Пусть я не попаду домой прямо сейчас, его присутствие все равно успокаивает. По крайней мере, он всегда хорошо обо мне думает.

Хадсон окинул меня взглядом, и появилось ощущение, что я чему-то помешала.

— Это моей дочки, — сказал Хадсон и показал на тыкву с классической однозубой улыбкой.

Для четырехлетки она была вырезана слишком твердой рукой, так что здесь поучаствовал либо сам дядюшка, либо его не менее образцовая жена.

— Мило.

Я удержалась от замечания, что мне больше нравится соседняя тыква — кривоватая, зато наверняка сделанная ребенком.

— Как прошла детективная вечеринка? — спросил дедушка.

— Превосходно. Все, кто пришли, с энтузиазмом отыграли свои роли и, похоже, прекрасно провели время. Теперь мечтают о новой встрече.

— Я слышал, сегодня в сенном лабиринте произошел какой-то несчастный случай, — встрял Хадсон. — Хорошо, что это не помешало вашему маленькому фестивалю.

— О, если ты об этом… — Я рассказала им, как нашла тело жертвы.

— А сейчас ты нормально себя чувствуешь? — заволновался он.

Кажется, это было неподдельное волнение. Он сразу превратился в того Хадсона, которого я так любила в детстве. Который охотно играл со мной в настольные игры или катался на велосипеде. Пока не пошел в старшую школу и не начал беспокоиться о своем имидже. Удивительно, что у моих практичных бабушки с дедушкой, которые двадцать лет ездили на одной и той же машине — работает же, — появился сын, который высоко ценил внешние проявления успеха вроде вечно меняющихся люксовых автомобилей, взятых в аренду.

И все же Хадсон вернулся в Элиан-Холлоу, так что, может быть, я и ошибалась в нем.

— Нормально, но очень вымоталась, — ответила я.

— Ты молодец, что все это преодолела, — сказал дед.

Джек плотнее прижался к моей ноге, как будто тоже хотел меня подбодрить.

— Ланс ведь учился с мамой в одной школе? — спросила я.

— Хм, кажется, да, — ответил дед. Он перевел взгляд с меня на Хадсона. — Кажется, я что-то о нем слышал. Твоя бабушка сразу бы вспомнила, что именно. Может, так звали мальчика, которого травили? Или я его с кем-то путаю?

— Ты про того, которому сломали нос и ему пришлось сделать пластическую операцию? — уточнил Хадсон.

— Может быть.

Если дядя и прав, то сейчас не скажешь, что когда-то Лансу подпортили лицо. Сейчас нос у него абсолютно прямой, практически идеальный. Хотя его форма выглядит слишком безупречной, скульптурной.

Впрочем, это лишний раз доказывает, что не стоит судить о прошлом человека по его внешности.

Дедушка проводил меня с Джеком до дома, а Хадсон увидел каких-то своих друзей и отправился с ними поболтать. Пока мы шли по улочкам Элиан-Холлоу, у меня внутри бушевал ураган.

На каждом крыльце горел свет и стояло как минимум по одной тыкве. Как-никак вечер официальной церемонии зажжения хэллоуинских фонарей. Теперь они будут гореть в каждом квартале до конца праздников.

Мои мысли упорно возвращались к сегодняшнему кошмару.

Я была почти абсолютно уверена, что жертва — Рекс.

Мне никак не давал покоя вопрос: ну почему это произошло именно сейчас?

По крайней мере, я добралась до дома. С крыльца, как маяк в ночи, светили тыквенные фонари с электрическими свечами внутри.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил дедушка, когда мы закрыли за собой дверь.

— Ничего, только упасть.

Я направилась на второй этаж — Джек вился у моих ног, — а дедушка пошел на задний двор, в свой уголок для чтения на свежем воздухе. Я частенько заставала там деда в любой час.

Жила я по-прежнему в своей детской, переделав ее в нечто среднее между гостиной и студией. Кровать я переставила в соседнюю комнату, у которой была отдельная ванная, — чтобы не пользоваться общей. Самая маленькая комната на втором этаже служила гостевой. Дедушка, сколько я его помню, занимал большую спальню, тоже с ванной комнатой и мансардой, где под наклонным потолком стояли дополнительная кровать и уютный диван, чтобы было где почитать зимой.

Хадсон был прав: даже несмотря на мое присутствие, дом стал слишком большим для дедушки. Однажды он предпочтет одноэтажный коттедж с двором поменьше. Или вообще квартиру.

Но нам было удобно. И самое главное, дед не собирался ничего менять. А если ему понадобится помощь — я всегда рядом.

Вот только если меня арестуют за убийство, которого я не совершала, для нас разом все изменится.

Когда я вышла из ванной, Джек уже дрых на своей лежанке. Стоило бы сразу отправиться в страну снов, но вместо этого я залезла в кровать с ноутбуком. Все тело ныло, но мысли по-прежнему водили хороводы. Поискав в Сети и в библиотечном архиве новостей, я нашла ранние статьи о карьере Рекса. Он был молод, когда вышла его первая книга, — всего двадцать четыре года, и один из журналов о литературе ужасов посвятил длинную статью ему лично и его дебютному роману.

«Первый черновик “Братьев из забытого замка” я написал между первым и вторым курсом в Беркли. Следующие полгода я возвращался к тексту во время учебы и заключил договор с агентом в последнем семестре, перед выпуском, — цитировал автор слова Эббота. — Я думал, что поиск агента займет годы, но все сложилось как по велению судьбы».

Я пролистала еще несколько материалов о Рексе, но нашла не особо много. Свою личную жизнь он держал при себе, хотя я и нашла заметку о его женитьбе на одной голливудской сценаристке. Я полистала ее соцсети, которые она активно вела. Там нашлась масса фоток, на которых она миловалась с мужчиной, который определенно не был Рексом.

Значит, развелись. Судя по всему, эта сценаристка доросла до штатного автора телесериалов — карьера надежная, но о ее бывшем это ничего не говорило.

Я отправила Рексу короткое письмо с напоминанием выбрать время для автограф-сессии, а потом вернулась к ноутбуку и набрала в поисковой строке «Ланс».

Появились уже знакомые мне картинки: портрет с сайта «Угробленных упырей», кадры из фильмов его голливудского периода. Конечно, я всего лишь торгую книгами в маленьком городке, но что-то мне подсказывало, что карьера Ланса была не очень впечатляющей. Хотя она выглядела довольно ровной. Что это, если не признак успеха? Судя по моему опыту, основанному на просмотре сериалов вроде «Барри», многие не достигают в профессии даже уровня Ланса. Но много ли останется на жизнь, если один-два раза в год сняться в сериале, причем далеко не в главной роли? Возможно, участие в программе про охотников за привидениями стало для него карьерным прорывом. Или ему пока не выпал заветный шанс. И уже никогда не выпадет.

Меня неотвязно преследовала мысль о моей детской фотографии, которую показал мне Ланс.

Я уже готова была задать вопрос маме, но мне никак не удавалось найти нужную формулировку. Не писать же как есть: «Ланс Грегори — мой отец?»