Хэллоуин в книжном «Ленивые кости»

Глава 23

Я пару раз бегала в спортивном клубе колледжа, когда еще была студенткой, но в целом предпочитаю бегать одна или с подругой вроде Колби. Мне нравится, когда есть время подумать и настроиться на себя, а не социализироваться. Мы с Колби могли преодолевать километры не разговаривая.

Присоединяться к группе чрезмерно энергичных бегунов было все равно что закидывать Джека к игривым щенкам золотистых ретриверов. С одной стороны, мы были одинаковыми. Но суматоха и энергия оказались невыносимы. Однако я все равно вытащила свои любимые зеленые шорты для бега и синюю майку и отправилась туда, оставив Джека дремать на диване.

— Я так рада, что ты с нами! — сказала Кристобель из зоомагазина, когда я вошла на парковку возле товаров «Спорт на открытом духе» на краю центра города. Здесь был вполне достойный выбор снаряжения для тренировок и туризма плюс популярный прокат велосипедов и снаряжения летом. — Хорошо, что ты не привела Джека, хотя я и скучаю по этой мохнатой морде.

Я отметила светло-зеленую футболку Кристобель, на которой была надпись «Будь лапочкой» рядом с рисунком собачьей лапы. На ее штанах для бега был узор из косточек.

— Джек — миляга, но не спортсмен, — заметила Колби.

Я повернулась и осмотрела свою подругу в ее обычном наряде: укороченные лосины для бега в теплую погоду и слегка великоватая майка. Ее блестящие черные волосы были забраны в две французские косы. Я почти позавидовала. Лучшее, что я могла сделать со своими волосами, — это зачесать их назад или надеть бандану, как сейчас.

— Он такой славный мальчик. Когда мы брали пиренейских горных собак из приюта, они всегда были самыми пушистыми и самыми упрямыми милахами, — сказала Кристобель. Я так поняла, она говорила о приюте для собак, которым управляла, прежде чем переехать в Орегон. — Колби, я хотела поговорить с тобой об одном проекте, связанном с местным приютом для животных. Кто может устоять против читательского марафона в поддержку собак и кошек?

Пока они болтали, я разминалась. Кристобель регулярно собирала средства на приюты без эвтаназии в своем магазине и попросила Колби поддержать марафон чтения, что гарантировало успех.

Подошел Сэм, в красно-синих шортах и уже знакомой мне футболке с триатлона «Айронмен».

Он улыбнулся мне.

— Часто сюда приходишь?

— Здешний воздух редко манит меня. — Я взглянула на магазин в надежде, что Сэм оценит мое остроумие.

Он рассмеялся.

— Я тут впервые. Но, кажется, это неплохой способ завести знакомства.

— А если что-то не заладится, всегда можно убежать, — ввернула я. Знал ли Сэм об этом клубе до того, как я рассказала? Пришел ли он сюда, потому что знал, что здесь буду я?

— Лишний плюс. И далеко ты обычно бегаешь?

Мы поболтали о тренировках, и я наконец узнала ответ на один из моих вопросов о Сэме.

— Не знаю, буду ли участвовать в следующем «Айронмене», но я уже подал заявку на региональные соревнования по триатлону.

Не будет ли сталкерством подсмотреть его прошлые результаты? Я решила проверить позже, хотя рука так и тянулась к телефону погуглить про него немедленно.

Вернулась Колби. Увидела Сэма и уставилась на меня.

— Колби, это Сэм, брат Эвелин. Сэм, это Колби.

Они пожали друг другу руки.

— Часто здесь бываешь? — спросила Колби.

Сэм рассмеялся.

— Я только что говорил Бэйли, что я здесь новичок и выбрался познакомиться с кем-нибудь.

Организатор позвала Сэма, и, убедившись, что он нас уже не слышит, Колби взглянула на меня.

— Брат Эвелин?

— Второй брак в семье.

— Тогда понятно, почему они непохожи.

Это было преуменьшение, но я все равно сказала:

— Не во всех семьях дети похожи. Это твои родители вас с Дэнби как под копирку сделали. А во мне нет ничего от мамы.

— У тебя ее улыбка.

— Предположим. Но остальные ее дети — вылитая она.

Было уже почти шесть вечера, и все разошлись по группам. Мы с Колби встали в группу на полтора километра за восемь минут, когда к парковке подошел Рекс, одетый для бега.

— Рекс! — поприветствовал его один из мужчин. — Я так рад, что ты добрался. Народ, не поверите, но с этим господином я бегал в старших классах.

— Рекс не пришел на мероприятие в магазине, а сюда явился почти вовремя? — пробормотала рядом со мной Колби.

— Ну, хотя бы на автографы успел.

— Хоть что-то.

Рекс поднял брови при виде меня и кивнул в знак приветствия. Я мрачно кивнула ему в ответ.

Он был удивлен, что я бегаю? Или удивился, что мы снова наткнулись друг на друга?

Организатор призвала всех к тишине.

— Ладно, ищи-бегуны! Кто-то из вас новенький или давно с нами не был, так что давайте я напомню вам правила! Алекс сегодня — наш кролик, и он удрал пять минут назад. Он оставил след из муки на каждом перекрестке, подсказывая вам, куда бежать. Так что давайте его поймаем!

Группы стартовали, начиная с самой быстрой, за ними бежали семиминутники, а потом группа со мной, Колби и Рексом с его другом. За нами последовали другие. Сначала все держались рядом, но после первого мучного следа, на повороте к шоссе, бегуны рассеялись.

— Для тебя это точно нормальный темп? — спросил друг Рекса.

— Думаю, да. Если что, всегда могу отстать.

Голос его друга звучал бодро, несмотря на то что мы бежали в гору.

— Я видел Ланса на той неделе, но так и не успел с ним поговорить. Поверить не могу, что с ним такое случилось.

— Ты часто встречался с Лансом за эти годы? — спросил Рекс.

— Нет, насколько я понял, он исчез с горизонта. Если не ошибаюсь, он сжег все возможные мосты еще к выпускному, поэтому я не был удивлен. А ты его видел? Вы же оба жили в Лос-Анджелесе?

— Это огромный город, и мы вращались в разных кругах. Хотя пару раз пили вместе кофе. А ты ведь дружил с сестрой Ланса? Мелли? Она все еще здесь?

— Ее семья переехала на остров рядом с Сиэтлом пару лет назад. Уидби, кажется. Близняшки пару раз приезжали в город, и Элли иногда заскакивает. А что ты? Надолго задержишься?

Мы с Колби начали их обгонять — скорее всего, потому, что они слишком много болтали, и я уже не услышала ответа Рекса. Однако мне было интересно: Рекс пришел потому, что его позвал старый школьный друг? Или явился выяснить подноготную старых приятелей?

У клуба был один несомненный плюс. После бега по мучным следам через весь город и обратно, вернувшись к тому же магазину спорттоваров, все встречались в «Умереть не встать», чтобы пополнить запас жидкости.

Помимо прочего, у Эш был ассортимент спортивных напитков, которые она держала специально для бегунов. Кое-кто взял себе газировки, и фургончик «Вампирито» атаковали кучей заказов. Так что, когда Эш наполнила наши стаканы, я добавила наш с Колби заказ в цифровую очередь, гадая, сколько мы будем его ждать.

— Знаете, группа ученых в Испании, кажется, изучала спортсменов и выяснила, что светлый лагер гораздо эффективнее воды для восстановления сил, — сказала Эш, выставляя стаканы на стойку.

— Звучит интересно, — ответила Колби.

Эш показала Колби язык, и они вместе рассмеялись.

Вошел Рекс, все еще в спортивной одежде, как и все остальные, только добавилось черное худи.

— Что пьете? — спросил он, кивком указывая на мой стакан.

— Это местное пшеничное, — сказала я.

— И мне того же самого, — потребовал он.

Эш подняла брови, потом повернулась налить ему пинту.

— Бэйли!

О, прекрасно.

Конечно же, должен был появиться мой дядя Хадсон. Он был одет как на работу: строгий серый костюм, белоснежная рубашка. Без галстука — видимо, сегодня был обычный день.

— Какие у тебя финансовые результаты? — спросил он.

С каким бы удовольствием я ответила, что это не его дело, но в который раз струсила.

— Продажи лучше, чем в прошлом году.

— Но достаточно ли высокие, чтобы покрыть расходы на фестиваль? — не унимался Хадсон.

— Это мы обсудим позже, когда я просмотрю месячный отчет и получу отзыв от дедушки.

Моя насмешка попала в цель. Хадсона ответил напряженным тоном:

— То, что вам с папой нравится магазин, не значит, что в него стоит вкладываться.

— Думаю, магазин крайне полезен для города, — произнесли рядом со мной.

Хадсон раздраженно наморщил лоб.

— Фестиваль был чудесный, и очень здорово, что столько людей покупает книги, — продолжил Рекс.

У Хадсона округлились глаза, когда он понял, с кем говорит.

— Мистер Эббот! Не знаю, помните ли вы меня, но я видел вас в книжном магазине в детстве. Лиз — моя старшая сестра.

От надрывной нотки в тоне Хадсона мне захотелось помыться. Логично, после часовой пробежки мне в любом случае не помешает.

Судя по тому, как изменилось лицо Рекса, он почувствовал себя так же.

— Вам повезло расти рядом с таким прекрасным магазином. Я всегда завидовал, что Лиззи там своя, а я, хотя и заходил время от времени, чувствовал себя чужаком. Но ваш отец всегда тепло принимал меня, и в этом ценность книжных. Это гостеприимные места с доступом к лучшим вещам на свете — книгам. И историям. Они позволяют детям в маленьких городках мечтать о большом мире, и, если их магия работает как надо, они возвращают людей домой.

— У нас исключительная библиотека с прекрасным финансированием, — сказал Хадсон. — Бэйли стоило бы стать библиотекаршей, как и ее подруге.

Я подавила смешок. Хадсон критиковал последние сборы в пользу библиотеки, которые покрыли восемьдесят процентов финансирования, обеспечивая доступ к ней местных жителей всех возрастов.

— Я рад, что она ей не стала, учитывая, что ее фестиваль вернул меня в город.

Рекс говорил правду? Его действительно привлек к нам фестиваль? Или у него были другие, тайные причины? Те, что могли привести к гибели Ланса?

— Рекс, рад тебя видеть! — Вошел мужчина лет под сорок. Они с Рексом приобнялись, пожимая друг другу руки.

Рекс указал на меня.

— Ты знаком с Бэйли, дочкой Лиззи Бриггс?

Мужчина повернулся ко мне:

— Знаешь, я видел тебя, но не связал с Лиззи. Что глупо с моей стороны, ведь мы были добрыми друзьями с твоей матерью в детстве. Она все еще в Портленде? Я так рад, что она стала врачом, — еще подростком только об этом и мечтала. А я хотел стать архитектором, но занимаюсь логистикой.

— Да, она все еще в Портленде.

Мы принялись беседовать о маме и ее семье. Хадсон насупился, пытаясь влезть в разговор, в то время как я искала возможность от него ускользнуть. Мне уже не терпелось присоединиться к своей компании. Колби и Сэм как раз обсуждали правильное произношение слова «сведения».

— А что ты думаешь об этом? — Сэм шаловливо и обаятельно поднял бровь.

— Что мне не стоит лезть в этот спор, — сказала я.

— Просто сдавайся, потому что я все равно права.

Я понимала, что Колби шутит.

Подошла Эвелин со стаканом эля.

— Ну, закончили спорить? Вы не лучше моих одногруппников с юридического.

— Ты просто завидуешь, потому что обычно мы устраивали глупые споры с тобой. Наши родители с ума сходили, — сказал Сэм. — Правило «никаких дискуссий на День благодарения» вечно нарушалось.

— И как правило, тобой, — парировала Эвелин.

— Сказала та, которая в прошлом году затеяла дискуссию на тему «хот-дог — это сэндвич». Я знаю, ты просто увидела мем и решила, что это идеальный способ сменить тему, когда мама спросила тебя о твоей личной жизни.

Пока Сэм и Эвелин пикировались, я задумалась о семье. Что-то мне подсказывало, что, помимо мелких стычек, их связывали самые теплые чувства. Я не могла сказать того же о себе и Хадсоне, поскольку каждый наш разговор напоминал попытку пересечь минное поле. Особенно с тех пор, как дядюшка был не в курсе, что управление книжным магазином уже перешло в мои руки.

Нам стоило ему сказать, хотя это было решение дедушки: посмотреть, как пройдет переход власти, прежде чем его известить. Дедушка решил дать мне шанс мягко отстраниться, если выяснится, что управление магазином — не мое.

Но это был секрет из разряда тех, что испортят праздничный ужин намного хуже, чем дебаты про сэндвич. Если твоя семья, конечно, не ищет способов испортить праздники.

— Что угодно между двумя ломтями хлеба — это сэндвич, — сказала Колби.

— Но хот-доги в булочках, — заметил Сэм. — А это не ломти. Разрезанная пополам булочка ломтем не считается.

Эвелин посмотрела на меня.

— У каждого свой способ прийти в себя после забега.

У меня пискнул телефон. Пришло сообщение от «Вампирито»: заказ готов.

— И я спасена выдачей от «Вампирито», — сказала я.

Эвелин направилась со мной.

— Полицейские обращались к тебе в последние несколько часов? — спросила она, когда мы встали в короткую очередь за едой к тележке.

— Слава богу, нет. Чего ждать, если меня арестуют и дело дойдет до суда? — спросила я.

— Это очень непростой вопрос. Многое в наших судах зависит от навыков и упорства адвоката плюс от финансирования защиты, что вообще-то отвратительно. Каждый заслуживает справедливости. Но ты будешь в хороших руках. Как я уже говорила, моя подруга Калла — настоящий питбуль, и местный прокурор даже понять не успеет, кто разорвал его на мелкие клочки.

Если я смогу ее себе позволить.

— Тебя, кажется, захватила эта тема. Ты не собираешься пойти в судебные адвокаты?

— Я об этом подумывала. Даже прошлась по университетским записям на случай, если придется снова тебя защищать.

Наша еда была готова, и Оливия помахала, заметив меня.

— Просто не верится — столько заказов, я их даже разносить не успеваю! — пожаловалась она.

— Будет спокойнее — заходи к нам в паб.

Мы с Эвелин отнесли еду к столику, где Колби и Сэм снова о чем-то спорили.

— Сбереги дыханье — нечем будет на овсянку дуть, — пошутила я, передавая Колби ее боул с курицей и рисом.

Она засмеялась.

Пока мы ели, вокруг Рекса сбивались люди — точно водоросли в океане, прибитые течением.

Должно быть, Эш в восторге оттого, что паб сегодня битком. В последний раз, когда я смотрела в сторону стойки, она открывала новый бочонок, а бармен сбивался с ног, наполняя стаканы.

Мое внимание привлек голос из толпы.

— Получается, Лансу пришлось уехать после выпуска?

— Необязательно ему было уезжать. Все его любили.

— Не, я думаю, что он просто последовал за родителями. А то наведывался бы сюда раз в год, рассказывал про Лос-Анджелес.

Стоп, голос был похож на Перл. Я посмотрела в ту сторону и увидела ее с банкой газировки. На этот раз лимонной.

Хотелось послушать еще, но тут подошел Рекс и спросил:

— Вы часто бегаете с этой группой?

Я покачала головой. Надеюсь, он не поймет, что я готовлюсь соврать.

— Мы с Колби просто зашли в гости. Обычно бегаем вместе пару дней в неделю по утрам. Плюс сап и велосипеды.

— У вас спортивные цели или просто любите активность?

— Нет, просто без тренировок мне становится тревожно. Я думала даже заняться триатлоном, но пока не набралась храбрости.

— Почему?

— Не очень люблю соревноваться, но, наверное, было бы прикольно финишировать разок.

Рекс криво улыбнулся.

— Не унаследовали волю к победе от мамы?

Я развела руками, хотя знала ответ: эта мамина черта мне определенно не досталась.

— Эй, Рекс. — Подошел один из группы бегунов.

— Ты знаком с Бэйли? — спросил Рекс. — Она дочь Лиззи.

— Лиззи Бриггс? Я о ней много лет не вспоминал. — Мужчина повернулся ко мне и, нахмурившись, осмотрел меня с ног до головы. — Ха, я бы и не догадался, что ты ее дочь. Ты слишком взрослая, отчего я чувствую себя древним, и ты совсем на нее непохожа.

Да, пожалуйста, продолжайте напоминать мне, что я непохожа на мать. Голос на задворках моего сознания поинтересовался, нет ли у меня общих черт с Лансом.

И на это тоже был ответ «нет». Хотя Ланс мог перекраситься. Может, у нас общий натуральный цвет волос.

Рекс кивнул в сторону женщины, только что вошедшей в паб.

— Эй, Элли Грегори пришла. Ты ее помнишь? Старшая сестра Ланса? Она хочет… О, а вот и она.

К нам подошла женщина с серебряными нитями седины в каштановых волосах. Она была немного выше меня, около метра семидесяти. Фигуристая, в коричневом легком кардигане поверх черной майки и джинсов.

— Элли, — сказал Рекс.

— Удивлена, что ты меня помнишь, — ответила она. Они слегка неловко обнялись.

— А это дочь Лиззи Бриггс, Бэйли.

— Мне всегда нравилась твоя мама. — Элли пыталась быть приветливой, но получалось тускло.

— Вы приехали в город из-за брата? — спросил один из мужчин.

Я вздрогнула, но все равно была благодарна спросившему, потому что не пришлось спрашивать мне.

— Да, я приехала на опознание и буду заниматься похоронами. Одна из моих сестер полетела в Лос-Анджелес — забрать вещи из его квартиры.

— Соболезнуем, — пробормотали мы в унисон, как будто репетировали заранее.

Рекс кивнул на меня.

— Бэйли помогла Мэрион уложить вещи Ланса в «Сонной лощине».

Элли перевела на меня взгляд.

— Вот как?

— Мэрион был нужен помощник, и я помогла сделать опись всего на случай, если возникнут вопросы.

Элли кивнула.

— Хорошая идея, и я притворюсь, что она меня совсем не оскорбляет. Спрашиваю исключительно из любопытства: вы не видели карманных часов?

Я ненадолго задумалась и покачала головой.

— Нет, я их не помню. Может быть, остались в Лос-Анджелесе?

— О нет, Ланс всегда брал их с собой. Называл счастливым талисманом. В полиции их нет, и я надеялась, что они в его остальных вещах.

— Простите, но часов я не видела, — сказала я.

Взгляд Элли затуманился, как будто она смотрела в прошлое.

— Ланс унаследовал эти часы от нашего дедушки, поскольку был единственным мальчиком в семье. Старшую сестру это ужасно злило, она очень хотела их заполучить. Теперь она наверняка захочет передать их своему старшему, хотя по справедливости они должны достаться сыну Ланса.

— У Ланса есть сын? — спросила я.

Элли кивнула, ее глаза наполнились слезами.

— Ему десять. Он сейчас живет со своей мамой в Колорадо. Хороший мальчишка. Здорово катается на горном велосипеде. Но отец из Ланс был так себе. Забирая сына к себе, он сразу отвозил его к нашим родителям. А те баловали его едва ли не хуже, чем самого Ланса в детстве. Так что, наверное, хорошо, что паренек живет с матерью. У нее есть голова на плечах.

— А разве у Ланса не было ребенка постарше? — спросил один из мужчин поблизости.

Я и не заметила, что вокруг нас уже целая толпа. Но мы были в пабе, так что секретничать все равно не получилось бы. И все равно меня злит, когда люди так откровенно слушают чужие разговоры.

— Нет, только один. Линкольн. И он будет убит горем, — сказала Элли.

В то же самое время кто-то ответил:

— Это были просто слухи и, кажется, о ком-то другом.

— Чем мы можем вам помочь? — спросил кто-то Элли.

— Повернуть время вспять? — вздохнула она.

И посмотрела на меня.

— Я слышала, здесь неплохо кормят.

Я показала на куар-код на столиках и пояснила, что она может заказать лично или онлайн. На секунду, невзирая на набитый паб, мы как будто остались одни.

— Я заходила в «Дом с привидениями» несколько дней назад. — Элли подняла взгляд от телефона. — Поверить не могу, что в доме моего детства теперь отель. Но он огромный, и я рада, что кто-то его любит. Я думала снять там номер, но остановилась у подруги в Скаппузе.

Это был городок побольше в пятнадцати километрах ниже по реке.

— Место просто прекрасное. Нора хоббитов под лестницей, наверное, была шикарным убежищем в вашем детстве.

Элли погрустнела.

— Была, но Ланс повыгонял оттуда нас, девочек, под угрозой наказания вроде мытья туалетов или хуже.

— Младший ребенок?

— Избалованный единственный сын. Ланс так и не повзрослел, — сказала Элли. — Но в этом надо винить родителей. Они вечно рвались спасать, даже когда надо было давать ему разбираться самостоятельно, как поступали с нами. С четырьмя старшими они практиковали суровую любовь и решили забыть об этом, когда дело дошло до младшенького. Начиная с того, что отдали ему все наше тайное пространство, до сокрытия легких ДТП. Поймите меня правильно. Я любила брата и радовалась встречам с ним. Он отлично ладил с моими детьми, ловко улаживал неизбежные семейные ссоры. Великолепно чувствовал людей — мог быть потрясающе проницательным. Но так и не повзрослел. Без помощи родителей Ланс не смог бы позволить себе жить так, как мечтал.

— Похоже, он был сложным человеком.

И да, он хорошо чувствовал людей, если мог улаживать семейные драмы в свою пользу. Мне бы такой навык.

— В двух словах — да, Ланс был таким, особенно потому, что использовал свои способности не только во имя добра.

— Наверное, вы в детстве обожали тот тоннель. Знаете, куда он ведет? — спросила я.

— Тоннель?

Она посмотрела на меня скептически, когда я сказала:

— Тот, что ведет куда-то из вашей хоббичьей норы.

Элли покачала головой.

— Нет там никакого тоннеля.

— Я видела его сегодня.

— Уверены, что мы говорим об одном и том же доме? — спросила Элли и вдруг прикрыла рот ладонью. — А знаете, это объяснило бы отчаянное желание Ланса оставить комнату только для себя. Теперь понятно, как он выбирался из дома подростком.

— Если я могу вам чем-то помочь, только скажите, — предложила я.

— Пойду подожду свою еду.

Элли вышла из паба, а я вернулась к Колби, Эвелин и Сэму. Минут через десять я отправилась домой, думая, был ли Ланс моим отцом, сказала ли ему обо мне моя мать, раз не хотела втягивать в это его семью? Есть ли у меня четыре тети, которых я не знала? И кузены?

И может быть, младший брат по имени Линкольн?

Когда я дошла до дома, Джек дрых в гостиной, и в темноте горела всего одна лампочка. Джек встал и медленно потянулся, прежде чем обойти диван и поприветствовать меня.

— Приятно, что ты так рад меня видеть, — сказала я. И как следует почесала его за ухом — его неизменное требование.

Потом я взяла ошейник, Джек просунул в него голову, и мы отправились на короткую прогулку. Мозг закипал от обилия мыслей, будто я бежала марафон. Джек навестил свои любимые деревья и кусты, а я гадала, какие вести принесла ему собачья почта.

— Интересно, какие соседские секреты ты знаешь, но никогда не выдашь, — бросила я ему.

Джек проигнорировал меня, продолжил вынюхивать.

Когда мы вернулись, дом по-прежнему пустовал. Было довольно поздно для дедушки. Не то чтобы я вела график наблюдений, но, кажется, в последнее время его не бывало дома все дольше.

Прежде чем наконец принять душ — давно пора! — я вытащила из сумки телефон. Набрала мамин номер, но через два гудка вывоз был переведен на голосовую почту.

Она сбросила мой звонок.

Пытаясь унять недовольство, я сказала:

— Мама, это Бэйли. Тут много чего происходит, и нам надо поговорить. Пожалуйста, перезвони. Это срочно.

Я бросила телефон на кровать. В Элиан-Холлоу привечают призраков под Хэллоуин, но что, если в городке рыщут сонмы призраков прошлого и неразрешенных конфликтов? И одна из этих призрачных теней убила Ланса.

Или это случайность, что он погиб в родном городе? Тейлор, во всяком случае, приехала сюда из-за него и телепрограммы. И очевидно, у нее на Ланса огромный зуб.

Прошлое Ланса — фантом, стоящий за его спиной.

Но тот, из-за кого произошла трагедия, — вполне себе человек.