Хэллоуин в книжном «Ленивые кости»

Глава 20

Мы с Джеком выбрали длинную дорогу, и, когда наконец добрались, я оставила вязание на столике у лестницы и пошла дальше по первому этажу.

Если я взялась за расследование, надо придерживаться давно усвоенного принципа: хочешь что-то разузнать — иди в библиотеку. Возможно, я найду подсказку среди наших книг.

Библиотека была устроена в бывшей гостиной, переходящей в столовую. Камин делал ее уютнее зимними вечерами. Полки на стенах за много лет заполнились книгами, расставленными с неизменной аккуратностью. Я задержалась у той, на которой выстроились томики Урсулы Ле Гуин с автографами — она любимая писательница дедушки, — а потом через широкие двери направилась во вторую комнату, с книжными шкафами и обеденным столом в центре. Стол придавал библиотеке вид читального зала с приятным бонусом в виде вкусной еды по выходным. В обычные дни мы ели за маленьким столиком в кухне.

Как раз рядом с кухонной дверью несколько полок в шкафу были отведены под фотоальбомы, в том числе школьные. Если, конечно, меня не подводила память.

Я прошлась взглядам по корешкам — и бинго. Все четыре маминых школьных альбома стояли на полке рядом с моими и дядюшкиными.

Раньше фотографии в них казались такими судьбоносными, но после поступления в колледж я ни разу их не просматривала. Они потеряли для меня значимость, хотя я ни за что не решилась бы их выбросить. Что ни говори, а нежелание избавляться от книг (или от того, что похоже на книги) — это семейная черта.

Я выложила все четыре маминых альбома на стол и начала с первого класса старшей школы. Поискала в оглавлении страницы, где упоминалась Лиззи Бриггс. Будем надеяться, что составитель добросовестно проделал свою работу.

В четырнадцать мама выглядела совсем мелкой. Ее школьные фотографии были черно-белыми, но я знала, что густые волосы, разбросанные по плечам, золотистые, с чуть выгоревшими благодаря летнему солнцу и парикмахерскому осветлителю прядями. Одежда — в стиле девяностых: фланелевые рубашки в клетку и мешковатые джинсы.

Мама занималась кросс-кантри, легкой атлетикой и баскетболом. Что, она тоже играла в баскетбол?

Вот кадры с уроков. Даже в четырнадцать она училась лучше всех. Ходила на факультативные занятия, чтобы подготовиться к поступлению в колледж. Интересно, что она чувствовала, оканчивая высшую медицинскую школу? Оглядывалась на свою жизнь, думая, стоило ли все это многих лет упорного труда?

Я поискала в оглавлении Рекса и Ланса и нашла нужные страницы. Оба юниоры. И, как моя мать, легкоатлеты. Плюс Ланс играл в футбол осенью и в баскетбол зимой, а Рекс осенью участвовал в соревнованиях по кросс-кантри. Я не сразу отыскала его на общем снимке команды. Он стоял в заднем ряду, будто не хотел, чтобы его заметили. Мама, очень спортивная в майке и шортах, наоборот, встала в самой середине первого ряда. Она намеренно заняла центральное место или ее туда определил фотограф?

Я остановилась на одном кадре из ежегодного альбома первого года. Три мальчика-подростка в коридоре старшей школы, на фоне шкафчиков. Внизу подписаны имена: Ланс, Рекс и Мэтт. Они казались друзьями, но социальные сети давно научили меня, что фото далеко не всегда говорят правду.

Я отложила этот альбом и перешла к следующему. Все было примерно так же, как в первый год учебы, только мама ушла из баскетбольной команды. И как это она допустила подобный промах! Я тут же обругала себя за язвительность.

В середине альбома несколько фотографий были цветными. Одна из них — групповая, с бала в честь окончания второго года — заставила меня всмотреться внимательнее. Среди группки из восьми человек стояла моя пятнадцатилетняя мама в длинном фиолетовом платье с желто-розовым букетиком на груди.

Тут же был Рекс в мятой парадной рубашке и черных джинсах.

И Ланс в традиционном смокинге с желтой розой в петлице.

А еще Перл и пара человек, которых я не знала. Прочла их имена, но они ни о чем мне не говорили.

Я снова посмотрела на цветы. У Перл красный букетик, у незнакомых мне девочек — розовый и белый. Бутоньерка Рекса — красная, как у Перл, у двух других мальчиков — белая и розовая.

Только моя мать и Ланс были с желтыми цветами. Она пошла на бал с Лансом?

Получается, я ребенок выпускного, как в мыльных операх?

Пересняв фотографию на телефон, я перешла к другим страницам, выбранным в оглавлении. И снова застыла от удивления.

Я и понятия не имела, что Перл и мама дружили. Если, конечно, фото не врет. В старших классах я кого только не считала друзьями, но после выпуска все разбрелись и лишь изредка давали о себе знать уведомлениями в соцсетях, на которые я не успевала реагировать из-за горы дел в магазине.

Перл никогда не упоминала о дружбе с мамой. Может, думала, что я и так в курсе. Или не считала это важным. Или на снимке просто две одноклассницы, которые только кажутся близкими подругами, но живут очень по-разному. В конце концов, если соцсети чему нас и научили, так это тому, что можно создать какую угодно картинку своей жизни, — надо только грамотно подобрать фотки.

Мама и Рекс стояли рядом на групповом портрете Национального почетного общества, в которое принимают лучших учеников. На другом снимке, непостановочном, она, Ланс, Рекс и трое незнакомых мне парней были запечатлены после забега на четыреста метров. Подпись гласила, что их команда выиграла окружные соревнования и заняла третье место в штате.

Еще один примечательный снимок: Ланс обнимает маму за плечи на ежегодном награждении старшеклассников и вечере стипендиатов. На заднем плане Рекс разговаривает с моим дедушкой.

Я посмотрела на список наград. Рексу дали маленькую стипендию на четыре года от книжного магазина, которую много лет финансировали бабушка с дедушкой, и для ее получения всегда требовалось эссе. Еще он получил ежегодную прибавку к стипендии для студентов-спортсменов, а также от региональной продуктовой сети. У Ланса была одинокая награда от местной мельницы. Которой, насколько я помню, управлял его отец. Что-то мне подсказывало, что стипендия была липой.

В целом все они выглядели как вполне успешные старшеклассники. Но мой взгляд вернулся к фото.

Кто на нем — два влюбленных подростка? Или их попросили позировать, а Ланс просто так приобнял маму за плечи?

Я вернулась к списку наград Рекса. Ему четыре года платили стипендию, а он упорно отказывался приехать в наш книжный. Обидно! Тем не менее дедушка всегда хорошо отзывался о нем, поэтому не принял его поступок близко к сердцу. Наверное, знал причину, вот и не расстраивался.

Я просмотрела все мамины альбомы, отметив еще несколько групповых снимков, на которых были они с Перл. На одном фото моя явно беременная мама разговаривала с Перл, не зная, что на них направлена камера. Фотограф не слишком польстил будущей владелице вязального магазина. Странный ракурс делал ее круглее, чем обычно. Мама, как всегда, сияла улыбкой.

В последнем альбоме она выглядела уже как обычно, и список ее наград и стипендий казался надежнее и шире, чем у остальных. Отличница. Победительница спортивных состязаний. Финансовая поддержка местных организаций, позволявшая оплачивать учебники и поездки в Орегонский университет, благодаря чему удалось сэкономить на учебе в дальнейшем.

Перл не было в списках награжденных, но она была на фото из последнего класса и на групповом снимке выпускников того года. Миссис Салливан упоминала, что Перл пошла в ныне закрытый ремесленный колледж. Из их разговора я поняла, что Перл пришлось нелегко в традиционной академической среде, где мама неизменно выделялась упорством.

Я убрала альбомы на место. Все равно они не помогли понять, кто убил Ланса.

Я взглянула на Джека.

— Готов к вечернему моциону? — спросила я.

Он встал и потянулся обеими задними лапами, прежде чем прошествовать к двери.

— Значит, готов, — сказала я, снимая поводок с крючка.

Джек подался вперед и просунул голову в ошейник. Надо же, какой энтузиазм.

Перед сном мы обычно неторопливо обходили пару соседних кварталов. Джек обнюхивал все известные ему кусты, проверяя последние обновления в собачьей новостной ленте.

Ночь была ясной, и я смотрела на созвездия, пока мы черепашьим шагом тащились по тротуару.

Джек поднял голову и зарычал куда-то мне за спину, когда оттуда в меня что-то полетело.

Я пригнулась, и это «что-то» упало передо мной.

— Какого…

За углом мелькнула фигура в черной одежде.

Джек обнюхивал нечто на тротуаре, и я повернулась рассмотреть предмет, которым в меня кинули.

— Яблоко в карамели? — сказала я, а Джек лизнул его. Я оттащила пса в сторону. — Ты не знаешь, что там может быть.

Он посмотрел на меня, как будто хотел сказать: «В смысле? Там яблоко и карамель, глупый ты человек».

Я быстро потащила Джека к дому, а в голове крутился торнадо.

Глупый розыгрыш от подростков? Завтра я найду в Сети дурацкое видео, на котором шарахаюсь от яблока?

Или это нечто более зловещее?

Кто-то пытается меня предупредить?