Хозяин моста

Глава 21

Зая Зая водит машину с полным презрением к обстоятельствам: смерти, увечьям, правилам дорожного движения.

Носится, как укушенный, в повороты входил по широкой дуге, о тормозах, кажется, даже не слышал.

Кстати, о правилах. Я недавно выяснил, что в сервитуте они и есть, и действуют. Мало того, их даже кто-то соблюдает — кто-то, но не один там легендарный герой, и вы поняли, о ком это я.

Короче, водитель у меня веселый и шустрый: полчаса кошмара и мы уже на месте.

Вот мы ехали, стало быть: Зая Зая за водителя, я — за пассажира, и никого больше, если не считать двоих эльфийских призраков, затеявших неслышимый диалог где-то в районе багажника — именно там со всем уважением обосновался череп более молодого из них.

Нет, я не слышал диалога, но то, что он был — знал доподлинно. Сложно не знать, когда колебания эфира вызывают натуральную головную боль! Подрались они там, что ли, эти двое?

Короче, я решил отвлечься.

— Этсамое, — решил я, наконец, спросить. — Мы куда едем? Знакомая дорога, так-то!

— Как куда? — удивился Зая Зая. — Домой. В дормиторий, который поселок.

А ведь я точно говорил, что едем мы в другое место! Или не говорил?

— Неа, — отверг я. — Кое-кто белого цвета забыл о еще одной точке маршрута: где все неживые и всё каменное.

— Не догоняю, — не понял орк.

Тут же ему пришлось заложить особенно отчаянный вираж: какая-то грузовая сволочь решила нас подрезать, проскочив при этом на красный свет. Да, я ведь говорил уже — Пэ-Дэ-Дэ в сервитуте известны, а значит — есть светофоры, дорожные знаки даже какая-никакая, но разметка — по ней и ездим, ну, почти.

— Тогда, — сказал я скучным голосом, — слушай сюда. Сейчас перестройся в правый ряд, на следующем светофоре — поверни направо.

— Что, так весь маршрут? — напрягся орк.

— А у меня, типа, есть выбор? — удивился я. — Раз уж некоторые…

— Чоты, чоты! — возмутился мой всегдашний водитель. — Уже и пошутить нельзя!

И резко рванул налево — на том самом перекрестке, да. Вроде как, он знает короткую дорогу!

Я вам вот как скажу: стереотип — штука великая, особенно, когда появляется не на пустом месте. Видишь, например, особняк — выстроенный из черного камня, с кроваво-красным декором, высокими острыми крышами и с одной-двумя башенками, и понимаешь — здесь упыри. Живут, работают, все сразу…

Не в этом случае. Вампирских каменных дел мастер обитал в здании для своего народа нетипичном: широкие окна, легкомысленно-светлые стены, крыша, крытая цветной дранкой.

Я присмотрелся, и сразу внес поправку: на совесть зачарованной цветной дранкой, да и стены тоже были светлыми не просто так. Вот заклятье от всякой грязи и воды, вот — подновление цвета, вот что-то прочностное, не сразу опознал: незнакомая школа, не стихийная — точно.

Короче, радостное такое место, красивое, и не подумаешь, что тут живет самый мрачный нелюдь сервитута. Почему мрачный? Ну, во-первых, упырь. Во-вторых, не просто гробовых дел мастер — специалист по надгробьям, каменным: элита элит!

Барбухайку припарковать — дело минутное. Даже не так: теперь уже бросай, где хочешь, никто не позарится. Спросите, как так получилось?

Отвечу кратко: клан. Это, на секунду, несколько сотен мужиков разных рас и народов, лояльных Главе и его делу — десять раз подумаешь прежде, чем свяжешься. Особенно — из-за такой, в общем, ерунды, как разъездной мобиль Главы.

Вот мы и бросили барбухайку где попало — прямо под крыльцом радостного особняка — и пошли снаружи внутрь.

— Слушай, братан, — неожиданно вспомнил я. — Ты же тут уже побывал, да?

— Было дело, — ответил орк. — Как раз в ту ночь, когда вот это вот всё, с посторонними упырями, туманом…

Понятно: все еще не может себе простить того, в чем не виноват.

— А чего сразу не заказал, в прошлый раз?

— Да так вышло, — пожал плечами Зая Зая. — Нефрита не было, чтобы выбрать, обещали подвезти. Подвезли.

Мы поднялись на высокое дощатое крыльцо: этакий русский деревенский стиль с поправкой на близкое соседство лесных лаэгрим.

На стене, прямо над дверью, оказалась скромная вывеска: «Nadgrobnye plity I stely Ukhova. Pamyat» dolzhna byt' vechnoi'.

А ничего, со вкусом так!

Белый урук открыл нам двери и мы вошли.

— Здравствуйте, уважаемые, — дядя нам навстречу вышел колоритнейший.

Представьте себе высокого, стройного человека, соломенного оттенка блондина с высоким лбом и длинным породистым носом. Оденьте этого человека в свободного кроя одежду темно-бежевого цвета: что-то среднее между кимоно и мантией. Нарисуйте на лице приветливую улыбку.

Получится Никодим Власович Ухов, высший вампир.

— Привет, — ответил Зая Зая.

Я только кивнул — такое на сегодня мое поведение.

Вампир присмотрелся ко мне, присмотрелся еще раз — будто перешел в другой зрительный режим, и склонился в глубоком земном поклоне — чуть не достав макушкой пол.

— Владыка, — начал он подобострастно. — Смел ли я надеяться?

— Ныне уймись, — потребовал я.

Ну конечно: проклятая кость видит, кто тут явился во плоти. Причем зрит — сразу самую суть, то есть, и реальный возраст, и уровень силы — да еще и получше, чем тот, другой, в черном замке. Помните?

— Простите, Мастер! — ответил упырь, поклонившись еще раз. — Дозволено ли мне будет перейти к делам коммерции?

— Переходи, — буркнул я.

Настроение стремительно портилось — не потому, что я увидел очередного кровососа, но по другой причине: слишком человечным мне показался этот представитель сангвинариев.

— Вам ведь звонили? — уточнил кровосос, обращаясь к моему другу. — Вы потому здесь?

— Потому, — кивнул орк. — Нефрит, сказали, привезли, можно выбрать. Показывайте!

Я понял, что Зае Зае тоже малость не по себе.

— Марат! — крикнул Ухов куда-то в приоткрытую дверь. — Маратик! Вези зеленые образцы!

В двери показался рабочий — или служащий, все никак не могу запомнить, как такие должности называются в мире победившего, пусть и слегка феодального, капитала. Человек. Одет прилично, пусть и просто. Всклокоченная пегая шевелюра — видимо, со сна, гладко бритое лицо, мелкие малоподвижные глазенки.

Так, а прислуга-то у упыря оказалась вполне живая, что странно! Обычно у этой братии на всех должностях заняты такие же, как они сами — разного возраста, уровня силы, даже новообращенные птенцы, но не живые люди.

Нет, есть одна возможность — те самые ходячие консервы, но тут такое было вряд ли. Регулярные кровопускания редко способствуют богатырскому здоровью, а этот самый Маратик выглядел именно богатырем — не очень умным, но страшно сильным. Хорошо, посмотрим, если будет надо — спросим.

— Так восемь же их, Никодим Власыч, — Маратик почесал в затылке. — Образцов-то.

— В чем вопрос? — уточнил Ухов.

— На тележку влазят два, три, — рабочий стал загибать пальцы, — четыре!

— Так сходи два раза!

Или вампир всегда был такой — терпеливый и понятливый, или нежить старалась конкретно для меня.

Маратик просиял и удалился, но вскоре пришел обратно — тащил за собой обычную складскую тележку. На той, поверх плотной доски, лежали четыре куска самородного нефрита — длинных и почти округлых, этаких грубовато выделанных цилиндра. Ну да, все верно — из такого и получится что кувалда, что стела.

Зая Зая подошел к тележке, наклонился, выставил вперед руку ладонью вниз.

— Тут такое дело, — пояснил он, кажется, для меня одного. — Не я выбираю камень, камень выбирает меня. Фиг знает, откуда я это знаю, но уверен — точно.

— Ты — легендарный герой, — нашелся я. — И культиватор, и сила твоя — камень, так что из нас двоих тебе виднее.

— Верно… — слегка рассеяно согласился белый урук. — Кажется, вот этот! Да, точно, он!

Говорите, черные уруки не умеют колдовать? Магия, говорите, недоступна? Ну не знаю.

Каменная заготовка, указанная моим другом, дернулась — быстро, но плавно — и влетела в орочью ладонь. Та сомкнулась бы рефлекторно, но не хватило обхвата, однако удержать камень Зае Зае удалось.

Телекинез, магнетизм… Вы полны сюрпризов, друг мой урук-хай!

— Аэр, позвольте вас побеспокоить, — Ухов вновь обратился куда-то в пространство. — Клиент выбрал заготовку, ну — или она его. Думаю, пора приступать!

Аэр… Эльф? С одной стороны, понятны мотивы лаэгрим в архитектуре здания и даже одежде самого упыря. С другой — эльф и вампир в одной команде? Нет, нихт, ноу! Не знаю, на каком языке еще сказать, чтобы вы поняли: так не бывает!

Не бывало до сих пор.

Из очередной двери вышел натуральный лаэгрим. Живой, не упырь — хотя эльфийских вампиров, вроде, не бывает, но так и призраки перворожденных — явление крайне редкое, а я знаком уже с такими двумя!

— Здравствуйте, — сказал он нам обоим. — Хорошая заготовка, кстати, я бы и сам не выбрал лучше.

Названный Аэром подошел к Зае Зае и как-то очень легко принял из напрягшихся белых дланей кусок камня. Принял — и унес обратно в ту же дверь, не забыв попрощаться.

— Четыре дня, — посулил Ухов. — Приезжайте на пятый. Будет готово, даже отполируем и выставим баланс.

— А… — Зая Зая потащил из объемного кармана плотный столбик монет.

— После, — вампир сделал отвергающий жест, — заплатите. Аванс не нужен. Чтобы я не поверил на слово другу и подручному великого мастера… Это и жить уже сразу незачем!

Я уже почти ушел, но вот, обернулся.

— У меня два вопроса, — тоном, не терпящим возражений, заявил Ваня Йотунин, он же — великий мастер, он же — я сам. — Первый: какое такое «жить», если ты — мертвец?

— Мне двести семь лет, — ответил Ухов. — Из них восемь десятков с лишним я обретаюсь в когорте высшей нежити. Знаете, как надоело постоянно придумывать эвфемизмы? Все эти «не-жить», «смертить» и прочее подобное, что на третий раз перестает даже смешить? Нет, если мастер настаивает…

— Мастеру, так-то, пофиг, — возразил я. — Просто стало интересно, что конкретно ты имеешь в виду. Так, второй вопрос… Ты же вампир! Тебе же положено быть скареднее десяти кхазадов разом! Как это ты берешься за работу без предоплаты?

— Что есть, то есть. Мои, с позволения сказать, родственники — народ прижимистый, даже жадный, — поделился Ухов. — Не потому ли, что кровососы?

— Сам-то ты, — обронил я небрежно, — каков? Не точно ли такой же?

Это я показал отношение: не люблю, знаете ли, когда мерзкие и гнусные твари рядятся в одежды миролюбивых добряков! Не скажу, что все высшие вампиры именно таковы: я был знаком — в прежнем мире — со вполне человечными упырями, но тут ведь как…

За плечами всякого высшего из местных — сотни жертв. Неважно, убитых насмерть, обращенных или милостиво оставленных доживать в виде ходячей консервы — это жертвы. Реки крови, отчаянье, сломанные судьбы.

Поэтому я не обольщаюсь и вам не советую.

— Я не пью крови живых существ, — просто ответил упырь.

— Ну да, конечно, — саркастически возразил я. — Солнце встает на западе, вода — так-то, сухая, листья зеленые из-за гемоциана…

— Я не лгу, мастер, — упырь еще и нахмурился! — Готов дать в том высокую клятву Крови и Пепла! Не пью крови живых и ни разу не пил!

Леший его знает, что это за «кровь и пепел» такие — первый раз слышу. Эфир, однако, колыхнулся всерьез, и я решил как минимум послушать, о чем речь.

— Как же тогда, — начал я.

— Как я стал вампиром? Не поверите, мастер, случайно!

Упырь посмотрел куда-то внутрь себя, и я понял: настало время офигительных историй.

— Я искал средство от… Болезни. Тяжелой, неизлечимой. Тогда еще был живым, опытным лекарем, пустоцветом по линии жизни — но топтавшим Твердь уже больше ста лет. Магия жизни — она такая, вы ведь знаете, мастер.

— Какова ирония, — ни капли не поверил я. — Жизняк становится упырем, кто бы мог подумать!

— Тем не менее, случилось так, что лекарство я изобрел, оставалось только проверить! Сам я той болезнью не болел, но сил моих невеликих, хватило на временный слепок.

— Ты заразил себя чем-то смертельно опасным? Надо же! — я все еще не верил, но интереснее мне стало точно.

— Не навсегда заразил. На двое суток, или трое — умереть за это время было нельзя, а вот проверить средство — запросто.

Вернулся Зая Зая: он уже успел выйти вон, дойти — я видел это через широкое окно — до барбухайки, немного меня там подождать и снова войти в здание.

— Погоди, братан, — упредил я все вопросы. — Тут интересно. Итак, средство…

— Средство сработало успешно. Даже отлично! — глаза Ухова загорелись совсем не вампирским энтузиазмом: такой или примерно такой я видел во взоре доктора Салимзянова, младшего побочного члена рода Баал.

— Но? — предположил я.

— Но, — согласился вампир. — Вышло так, что слепок болезни — все же не сама болезнь, и реакция организма тоже оказалась не совсем та.

— Проще говоря, ты — сангвинарий медикаментозного генеза? — перешел я на язык почти что профессиональный. — Первый в мире?

— И единственный, — понурился Ухов. — Да, все так.

— Отличная байка, просто замечательная! — делано обрадовался я. — Вот только ты и сам знаешь: вампиру верить — себя не уважать!

Но это я так, уже хамил, причем расчетливо и не просто так.

Видите ли, история эта здорово напомнила мне другую, не раз слышанную и даже читанную в учебниках моего прежнего мира.

Помните, я оговорился: мол, был знаком с человечными упырями? Вы еще подумали, верно, что я стал непоследователен — то «человечные упыри», то «не обольщаться»?

Так вот, в моем мире такое бывает, и повсеместно. Ни один из ныне не-живущих на Земле вампиров — официально стоящих на учете — не кровосос.

Было, знаете, в моем мире сделано одно открытие, ровно на границе веков, в нулевом году двадцатого: некий врач искал лекарство от гемофилии, а нашел — средство, позволяющее вампирам не-жить, никого не убивая и вовсе не потребляя крови живых существ.

Плазма ведь — не совсем кровь? По крайней мере, ее можно выпить и просто из стакана: не так, как упырям этого мира, которым нужна живая пульсация сосудов!

Теоретически возможно совпадение — как уже не раз бывало в мире Тверди даже на моей личной памяти. Одно только «но»…

— Я мог бы тебе поверить, — сообщил я упырю. — При одном условии. Если бы эта история случилась не здесь, в Державе, но там, на Авалоне. И не когда-нибудь, а ровно восемьдесят шесть лет назад. И чтобы болезнь называлась не просто как-то там, а словом «гемофилия»!

То, что случилось дальше, можно выразить двумя словами: я офигел.

В смысле, очень, очень сильно удивился.

Никодим Власович Ухов повалился на колени. Не встал, не опустился, именно повалился — или рухнул, как вам будет угодно.

— Владыка! — заплакал он. — Я знал! Я верил!

Ну, подумаешь: взрослый мужик стоит на коленях и рыдает. Эка невидаль — было бы, чему удивляться!

Однако вампиры не плачут. Просто не умеют — как и любая нежить. Могут имитировать, могут тереть глаза, всхлипывать на показ, но — из мертвых глаз не выдавить слезинки!

— Во-первых, встань, — потребовал я. — Во-вторых, не реви. В-третьих, объясни толком!

Ага, щаз. Вот прямо он разбежался меня слушаться — стоял на коленях, ревел в три ручья, ни слова больше не мог выговорить.

Положение спас Зая Зая.

— Эй, кто там есть! — заорал белый урук во всю мощь легендарных легких. — Ухову плохо!

Дом сотрясся: то ли так сработал акустический удар, то ли где-то что-то упало: например, нефритовая заготовка, скажем, с верстака на пол.

Явился эльф по имени Аэр.

— Ему не плохо, — заявил лаэгрим прямо с порога. — Ему хорошо. Знали бы вы, уважаемый Иван Сергеевич, сколько лет он вас ждал!

— Сколько? И почему — именно меня? — не понял уважаемый Иван Сергеевич.

— Сколько его помню, — уклончиво ответил эльф. — Вас — потому, что только великий некромант смог бы понять его беду, а у нас таких — великих — как-то не особенно, даже среди древних родов — вроде тех же Чанышевых.

Вот, да. Надо уже разобраться с тем, какие древние рода за что отвечают, а то блуждаю в потемках, набивая ментальные шишки!

— Что-то тут не то. Реакция эта, — решил я. — Ну, подумаешь, Авалон… Кстати, причем тут Оловянный Остров?

— Минуту, — попросил лаэгрим. — Сэм, вставай! Распустил сопли, смотреть стыдно!

— Какой еще, нахрен, Сэм? — не понял я. — Или погодите! Да неужели, не бывает таких совпадений!

Собрался с духом, набрал воздуху в грудь.

— Samuel Armstrong Lane! Please rise to your feet and make yourself presentable, befitting a doctor and a gentleman! * — потребовал я на авалонском: не совсем, подозреваю, правильном, но понятном.

[*Самуэль Армстронг Лэйн! Извольте подняться на ноги и привести себя в порядок, достойный доктора и джентльмена! (искаж. англ.)]

Доктор Лэйн — да, да, именно он, я признал, наконец, это лицо! — поднялся, всхлипнул еще пару раз, и ответил:

— My apologies, sir. This is all so unexpected! *

[*Приношу извинения, сэр. Все это так неожиданно! (англ.)]