Хозяин моста

Глава 6

— Как-то грубо вышло, — усомнился я. — Зачем так?

— Старинный метод, — ответил Салимзянов. — Волшебная летаргия — штука такая…

— Все-таки выход из мертвого сна? — почти смирился я с версией, которую сам же и озвучил недавно. — Не воскрешение?

— Науке, — возразил маг жизни, — известен всего один случай истинного воскрешения. Не анимации трупа, не вывода — как у нас — из летаргии, не… Там пунктов сорок. Мне как, вспоминать их все?

— Все не надо, — отказался я. — Так-то понятно, что уж там.

Вот что я скажу: это очередная «вилка», разница между мирами.

Воскрешение — если речь о возврате к жизни полностью умершего — практика крайне сложная, но реальная.

Нужно только соблюсти условия: их три.

Сначала в усопшем не должно быть сильных ран — несовместимых с жизнью, вы поняли правильно. Рана, от которой человек умер, как бы не считается.

Далее, надо изловить мага жизни в ранге магистра (в классах это будет Первый Плюс и выше) и убедить помочь.

Чисто технически, мага может заменить флакон ζωντανό νερό — живой воды. Штука редкая, но…

И, наконец, на отлов мага и убеждение у вас ровно шумерский час — то есть, шесть десятков минут.

Вру. Условий четыре, и вот самое главное.

Все должно происходить в конкретном мире: том, где вместо невнятной Державы — вполне себе Советский Союз. Родина Вано Иотунидзе.

И чего тогда?

А вот чего.

Рядом не оказалось ни одного мага жизни. Можно было вызвать из сервитута, но, пока найдешь, пока дозовешься, пока примчится — всяко стало бы поздно. И, как оказалось прямо сейчас, еще и бесполезно — местные целители не умеют воскрешать мертвых!

— А вот живая вода, — напомнил я Салимзянову. — Если…

— Сказки — в книжках, — поморщился тот. — Я не по этой части. Не фантазер, практик!

Ага, очень интересно.

Живая вода — как и ее блочный сополимер, вода мертвая νεκρό νερό — продукты высшей алхимии. Вано Сережаевич такое сварить мог, значит, сумеет и Иван Сергеевич — я сам.

Получится ли, будут ли эликсиры работать в условиях Тверди?

Не попробуешь, не узнаешь… Будем посмотреть!

— Так, значит — выход из летаргии, — напомнил я больше самому себе. — Метод вывода.

— Да, — согласился Салимзянов. — Команду на пробуждение надо давать на языке… Хорошо, на диалекте. Он особый такой, привычен спящему с детства.

— А если не знаешь языка? — заинтересовался Зая Зая. — Я-то ладно, до пяти лет болтал чисто на темном, потом батя заставил выучить русский…

— Это ты где так? — удивился волшебник, как-то сразу перейдя с уруком на «ты». — Чисто на темном?

— Морденсия, — ответил орк. — Земщина Саранск, ну, не сама — соседние села, там много уруков живет. Кривозерье там, Белозерье — как раз из тех мест. И вот интересно…

Не, мне тоже стало бы интересно, так-то. Когда речь обо мне, практически. То есть — о нем.

Я вот о чем подумал. В нормальном-то мире, где Морденсия — это очень даже Мордовская АССР… Знаю я эти села, оба. Татарские они, понимаете? То есть, обратно орочьи, но уже по-настоящему как-то. Тюркские языки, традиции, близкие к мусульманским — здесь, на Тверди, последних и не бывает. Не знаю даже, как объяснить… На фомитские похожи, да. Благо, происходят из тех же диких мест.

— Если не знаешь языка, — пустился в объяснения маг, — надо подобрать похожие интонации, смысловой посыл… Вот как с тобой. Сработало же?

— А то! — осклабился Зая Зая.

Урук пошел на второй круг: трогал себя за руки, за уши, за голову. Снова проверял — точно ли получилось ожить?

— Братан, — решил прояснить я. — Ты сам-то понял, что случилось?

— Да как тебе сказать, — откликнулся орк. — Сначала думал, что понял. Теперь нет. Летаргия эта…

— Ты же врач? — удивился Салимзянов. — И не знаешь?

— Медицинский брат я, — возразил белый урук. — Широкого профиля. Про мертвый сон понимаю в общих чертах. А что?

Маг принялся объяснять, орк — внимательно слушать.

Я от их компании отлип, почти отключился, задумался о своем.

Конкретно — об эмоциональных качелях и том, почему в этом мире их нет.

Или есть, но редко и не по делу.

Вот смотрите: Зая Зая умер.

Именно что умер, ни единого признака жизни, отверстие по центру груди, да здоровущая такая дыра в спине. Все, что по центру торса — вырвано с мясом, причем последнее — буквально. Кровищи… Даром, что песок с опилками впитал все до капли.

Еще раз смотрите: Зая Зая жив.

Произошло это как-то буднично — совсем чуть-чуть трагедии (больше законы жанра, чем на самом деле), немного комедии, чуть эллинского языка. Последний, кстати, не знаю зачем — наверное, ради трагедии и комедии сразу. И чтобы выпендриться.

Театрос же, понимать надо! Крики, стоны, страдания… Но все — будто не на самом деле. Как книгу пишут…

Кой леший, книгу! Графическую новеллу, ту, что местные авалонцы обозвали словом «комикс» — пусть и нет в такой ничего смешного!

Такое ощущение сложилось, что смерть (и воскрешение) нашего легендарного героя на все прочее повлияли… Примерно никак. Ну, был я чуть злее, когда допрашивал недокиборга — но я и так злой.

Я не понял. Где вот это «от смеха к слезам», где высшие и низшие точки кривой отношения, смена настроения по ситуации? Нет, и как не было.

И я сейчас не про себя: Вано Сережаевич, например, эмоционировать не любил никогда, Ваня Йотунин… Чуть ранимее себя прежнего, но все же.

Ладно. Если что — имейте в виду, что это не мне лень рассказывать о чужих эмоциях, это они все реально так себя ведут. И хватит пока об этом.

— Эта твоя летаргия — явление нетипичное, — сказал, как подытожил, доктор… То есть, маг жизни.

Я вынырнул из собственной рефлексии и прислушался к разговору этих двоих. Мало ли, что они там обсуждают: говорят при мне как постороннем, а спросят потом как с участника.

— Стало быть, легендарный ресурс, — согласился Зая Зая.

Я понял: они все уже обсудили, и придется расспрашивать орка отдельно — если я хочу хоть что-то понимать.

— Да, — кивнул Салимзянов. — Одна попытка. Второй не будет.

— И на том спасибо, — не стал спорить почти воскрешенный урук.

Потом маг жизни куда-то ушел, и на его место не явился никто другой.

Мы с другом остались одни, и я решил этим воспользоваться — расспросить, пока никто посторонний не греет разной формы уши.

— Ну, рассказывай, — потребовал я.

— О чем? — удивился Зая Зая. — Ты, вроде, тут сидел… А! Опять эти твои «сам-не-знаю-что-на-меня-нашло»?

— Считай, да, — спорить я не стал.

— Значит, получилось вот как, — пустился в объяснения орк.

Стреляли зачарованной пулей.

Да, не пулей, но это детали: вы о них уже знаете. О том, что стреляли — тоже, но это не я повторяюсь, это орк рассказывал по порядку.

Пуля попала в медаль.

Да, в ту самую, государеву, которую орк надел чуть ли не впервые в жизни. Медаль не то, чтобы от чего-то спасла… Хотя нет, спасла. Награда приняла на себя самое главное, что было в скоростной пуле — зачарование на пробитие всякого щита. Приняла, треснула, раскололась на бесполезные куски… Но так и вышло, что в грудь орка проникла уже просто пуля, без всякого волшебства. Дальше справились легендарная героичность и собственное упрямство черно-белого организма.

— Я, так-то, в курсе, — перебил я братскую речь, — что легендарного героя на дурика не вальнешь.

— Язык, братан! — Зая Зая показал нечто вроде умывания рта. Наверное, с мылом. — Договорились же!

И когда он стал такой правильный? Это что, тоже последствия?

— Короче, нужны особые условия. Например, другой легендарный герой, — продолжил орк. — Или какая-нибудь тварь поглавнее — Хранитель там, или прямо Хозяин Хтони.

— В хтонь не лезем, героев обходим по широкой дуге, — я решил свести все в шутку.

— Вроде того, — задумчиво согласился орк.

А я взял, и снова задумался.

Ведь было же что-то такое, связанное разом и с героями, и с дурным ритуалом. Боец? Создание бойца? Развитие? Надо будет вспомнить, придумать вопросы да и задать те тому, кто понимает.

Только не полковнику Кацману, и вообще не кому-то из жандармов.

Почему нет?

Понимаете, я ценю органы государственной безопасности — как те ни назови. Полезное дело делают товарищи, нужное, необходимое… Но методы!

— Братан, — это стоило обсудить. — У меня просьба. Или даже… Пусть просьба.

— Внимательно, — орк сделал серьезное лицо.

— Когда будешь общаться с опричниками, — я не стал медлить, — не доверяй им… Слишком многого.

Зая Зая владеет лицом: выражение изменилось всего на миг, но я это заметил. Не потому, что знал, куда смотреть и чего ждать, а просто — так вышло.

Кажется, я попал в болевую точку! Психическая, типа, акупунктура.

— Я, так-то, не обольщаюсь, — продолжил я. — И тебе не стоит. Жандармы, конечно, за нас, но…

— Есть такое понятие, — понял меня орк, — называется «державный интерес». Если что, наши киборги резко станут не нашими.

— Или нашими, но не совсем, — кивнул я. — На такой случай не следует им слишком доверять… Ничего.

— В целом ясно, — поддержал меня урук. — Но вот это ты сейчас о чем конкретно?

— Да так, — ответил я. — Надо провести пару консультаций — на магическую тему. Только с кем?

— Опричнина отпадает, — согласился Зая Зая. — Баал, наверное, тоже. Им спасибо, но слишком хорошо — тоже не отлично.

— Крутится что-то такое в голове, — почти пожаловался я. — И ведь недавно совсем! Рядом же что-то такое было!

— Страшники? — неуверенно предположил орк.

— А хоть бы даже и они, братан! — решился я. — Немного тут разгребем — и сразу двинем в Замок!

Ага, щас. Разгреб тут один. Пусть даже двое.

Семь сотен рыл не хотите?

С одной стороны, проблемы решаются как бы сами собой.

Скажем, хтони: мелкие, много. Даже номерные, если кто забыл — целый реестр.

Я искренне хотел поступить системно. Составить план, разбить работу на этапы, назначить исполнителей — но нет!

Сунулся в ближнее болото — а уже всё.

Шурале всех извели, топкие берега присыпали, даже воду и дно как-то почистили, и теперь там пруд! А в пруду — карпы! Вы не поверите, их там прямо разводят — три гоблина начали, на паях. Теперь уважаемые лю… Нелюди, и долю в клан заносят, все честь по чести.

Кривой лес — есть тут такой, неподалеку совсем. Был.

Почему не слышали? Не ездили мы через него, я и не рассказал. Хтонь номер… Не помню, да и неважно уже.

Валежник весь вывезли, турбобелок постреляли, турбошкурки поснимали… А я думаю — из чего мне накидку на Самое Главное Кресло пошили, которое почти трон? Да вот, охотнички — поклонились, понимаете.

Был, короче, план, да весь вышел.

С другой стороны…

— Не пойму, братан, чего тебе не нравится, — удивился Зая Зая: я, конечно, поделился с ним этой своей бедой. — Пацаны сами справляются, и пусть их.

— Так-то оно так, — почти согласился я. — Но тут вот чего: контроль. Теряю.

— Это не контроль, — покачал головой орк. — Это, твоими же словами выражаясь, микроуправление. Как по мне, так дурная штука, неловкая! И думаю, не в этом дело…

— В чем тогда? — буркнул я, понимая, что белый урук прав.

— Ты заскучал, вот что. Застоялся, что твой конь в стойле.

— Сам ты конь, — притворно обиделся я. — Хотя да. Эх, было же время, был я волен, как ветер. Кой-черт понес на эти галеры, — ответил я не всерьез.

Конечно, куда лучше быть Главой клана чем Ваней-Самому-По-Себе.

Смотрите: если я — Глава, то могу позволить себе иногда отдохнуть и отвлечься.

Если я — сам по себе, то… Тоже могу. Но за спиной моей не стоит тогда целый клан!

Кстати, о клане…

— Братан, — попросил я. — Не в службу, а в дружбу. Позови там кого — Зубилу, Гвоздя, Ульфовича. Начальство, короче. Есть одна идея, надо обкашлять… Да, прости. Обсудить.

А орку чего? Он и позвал!

— У меня вопрос, — начал я, едва все расселись по местам. — У нас тут еще дормиторий или уже поселок?

— Поселок… — весело глянул эльф Эдвард. — Я вот что скажу: видывал и города помельче нашего! Правда, давно.

Остальные покивали согласно: правда, чего это мы. Давно уже поселок, почти город, а все дормиторий, дормиторий… Да и слово-то какое неприятное, авалонское, что ли?

Это, кстати, хорошо, что эльф пришел.

Наш остроухий друг так-таки справился со сбором трофеев!

Не то, чтобы прямо сам расстегивал залитые кровью комбезы и собирал рассыпанные патроны: он руководил, но такое — грамотное руководство — посложнее будет, чем просто работа по месту.

— Так вот, — продолжил я, — раз поселок, то и масштаб теперь иной. И задачи нужны — под стать масштабу!

— Большое строительство? — оживился гном Зубила.

Ну да, кхазаду дай только что-нибудь построить.

— Успеется, — чуть успокоил я Дортенштейна. — Всему свое время. Стройка — это… Рабочая сила, ресурсы. Проект. Но сначала — ресурсы.

Гном спорить не стал.

— Значит, клан! Слушай новую задачу! Надо превратить народный порыв в полезную работу!

— О, тема, нах, — обрадовался снага Гвоздь. — Кого грабим?

— Не грабим, — поморщился я. — Дербаним.

— Если всерьез и масштаб, — первым догадался Зая Зая, — и опять же, дербанить, то это Дербоград. Не иначе.

— Он, — торжественно согласился я. — Как представлю, сколько всего полезного лежит просто так…

— И бегает не по делу, нах, — поддакнул Гвоздь. — Одних конетваров осталась тыща штук! Если не две. Осталась же?

— Может, и больше, — не стал спорить я. — Разведку бы, конечно… Красных не пошлешь: мелкие. Не долетят. Или долетят, но не вернутся.

— Они ж того, — удивился какой-то гоблин — имени я его сразу не вспомнил. — Дохлые? Жрать не просят, спать не хотят…

— Все равно, — возразил я. — Там тоже подпитка, но другая. Закон сохранения массы-энергии, слышал?

— Нечто из ничего не берется? — уточнил гоблин. — Тогда слышал. А как?

— Да есть тема, — уклончиво ответил я. — Короче, не долетят.

Темные ритуалы, некроэнергетика — не при всех же! Я про Заю Заю-то не до конца уверен, что он меня поймет, если что, а уж такая толпа почти постороннего народу… Не стоит.

— Ты Глава, тебе виднее, — пошел на попятный гоблин.

— Разведка, да. Просить КАПО? — догадался Зая Зая. — Типа, полетели, поглядели?

— Уже летали, так-то, — я взял со стола мобильный телефон и поднял тот на уровень глаз. — Закончим — наберу Зиганшина. Думаю, будет в тему.

Я окинул собравшихся внимательным взглядом.

Ну, это он для меня внимательный — большинство скажет, что смотрю я в такие моменты нехорошо.

— Кто соберет народ? Не считая тебя, Эдвард. Тебе их вести.

Увидел молча поднятую руку: Ульфович сигналил с дальнего края стола. Я, между прочим, и не сомневался, что первым откликнется именно начальник охраны, однако и он сумел меня удивить. Да что за день такой, сплошные новости!

— У меня тут, — заговорил он, кстати. — План.

Несколько рук передали по цепочке нетолстую картонную папку — да, с завязками!

По глазам видел, что интересно было всем, но тут такое: субординация. Первым смотрит Глава, дальше — те, кому покажут.

Открыл папку, вчитался в первый лист. Надо же, оглавление! Перелистнул.

— Личный состав, — прочитал вслух. — Люди — двадцать персон. Прочие — сто персон. Ясно, понятно.

— Мне — нет, — поднял руку Дори. — Неясно.

Насмотрелся, что ли? Впрочем, практика хорошая — порядку больше.

— Огнестрел, — тут смог ответить и понимающий я. — Лезть в хтонь пустыми — такое себе развлечение. Вилы, лопаты, что у нас там еще? А! Арматура. Маловато будет!

Шанцевый инструмент — дело хорошее, но не против хтонических тварей, каждая из которых по отдельности сильнее, быстрее и выносливее среднего разумного. Стволы… Сподручнее, но вы ведь помните, что местные — да и государевы — уложения говорят на сей счет? Вот именно. Поэтому — люди.

— Да я понял про огнестрел! — порадовал меня Зубила. — Я не понял, чего так мало?

— А больше нету, — развел руками Ульфович. — Что-то было на руках, что-то сняли трофеями. Двадцать единиц! Остальное или прямо не работает, или патронов — чистый пшик! Нет, если Глава скажет…

Долго потом говорили, и договорились. Скоро и день пошел на убыль, и закончился совсем.

А еще я оказался прав, про качели-то. О том, как воскрес Зая Зая, меня так никто и не спросил.

В тот вечер.