Хозяин моста

Глава 22

Вот ведь новое знакомство!

Все время, пока мы с орком ехали в дормиторий, я думал о своем. Минут, получается, двадцать думал или все двадцать пять: Зая Зая тоже сделался задумчив, и гнал не под сто пятьдесят километров в час, а так, не больше ста.

Сначала я думал о том, насколько похожи и как сильно различаются между собой оба знакомых мне мир.

Здесь, на Тверди — и я был в этом полностью уверен — методика доктора Лейна работает не хуже, чем на Земле. Теперь стоило понять, почему ее не применяют повсеместно, и понимать было лучше не в одиночестве, а в хорошей компании.

Например, опричный егерь Кацман: что-то мне подсказывало, что киборг очень даже в курсе дела, а значит — сможет просветить и меня.

Затем — о том, что, будь я героем неяви, мастеру истории стоило бы набить лицо. Не бывает в жизни таких плотных сюжетов! Не может буквально в каждой сцене появляться новый значимый персонаж! Такое дикое переплетение линий смысла…

И, напоследок — минуты три, примерно — о том, что с доктором Лейном, он же — мастер надгробий Ухов — нужно было что-то делать. Скажем, брать его под крыло клана — и польза, и ответственность!

В ворота дормитория я въезжал уже этаким галльским авиатором: смешались в кучу принцы, лисы…

— На ловца и зверь бежит, — сообщил полковник Кацман. — Егерская поговорка. А вообще — есть до тебя дело.

— Блин, то же самое хотел сказать, — пошутил я.

Киборг встретил меня у гаража: я заленился идти от ворот пешком, и потому не стал вылезать из машины — доехал на ней до упора.

— Идемте, что ли, в правление, — я предложил самый логичный вариант. Дамир Тагирович не стал ни возражать, ни сопротивляться — мы пошли.

— Рассказывай, — полковник сверкнул третьим глазом, и я сразу насторожился: жандарм не делал так очень давно, с самой первой нашей встречи. Ну, помните — когда роль четвертого глаза играл дульный срез?

— Чего это вы, — я не стал показывать пальцем, только кивнул указующе. — Инфразрением?

Дамир Тагирович уставился на меня хмуро, немного подумал и вдруг просиял.

— Ну да, конечно! А я думаю — что от меня все шарахаются с самого утра? Веришь, нет — ночью пришлось поработать, а дополнение я просто забыл отключить.

Ну да, ну да. Сделаем вид, что поверили.

— Так лучше? — третий глаз киборг выключил.

— Намного, — согласился я. — Так вот, рассказываю. Вам ведь про страшников?

— Про них, — кивнул Кацман. — Во всех подробностях. В первую голову — чего они от тебя хотели в целом?

— Хтони они от меня хотели, — сказал я неправду. — Вернее, чтобы их было как можно меньше — хотя бы в зоне моей ответственности.

— А у тебя есть такая зона? — немного удивился полковник. — Почему не знаю?

— Это просто так громко сказано, — я почти что сдал назад, — что зона. Речь просто о дормитории и еще двух лаптях по карте во все стороны.

— То есть, докуда дотянетесь так, чтобы вам самим не мешало, — догадался Кацман. — Тогда ладно, тогда принимается.

— Нет, я понимаю, что сначала надо было посоветоваться, — слегка повинился я, — но очень все внезапно. Вечером позвонили, под самую ночь, вызвали…

— Кто вызвал-то? — уточнил Кацман.

Насколько я научился понимать скудную мимику киборга, вызвавшего не ждало ничего хорошего.

— Я думал, вы в курсе, — как бы удивился я. — Вы обычно всегда в курсе. Больницкий вызвал, Скафандр Ильич. Самолично.

Киборг не ответил, я тоже не стал обострять.

Молча мы просидели недолго — минут пять. Кацман смотрел в себя, я — просто думал.

Наконец, я понял: полковник вышел с кем-то на связь, и там, на связи, беззвучно ругался — выяснял, наверное, стращал и все такое.

— Знаешь, Ваня, — киборг выпал то ли из молчания, то ли из сеанса связи. — А ведь это не очень честно — со стороны страшников, конечно. Я-то тебя, например, первым приметил.

— Ко мне какие претензии, господин полковник? — немного набычился я.

Да, понимаю: когда начинаются разборки между ведомствами, всякий гражданин (здесь — подданный) вступает на крайне тонкий лед. Однако нельзя было давать совсем уж на себе ездить! Вроде того, что свои косяки признаю и исправляю, за чужие отвечать не намерен.

Мотивацию мою Кацман понял сразу же.

— Что ты, Ваня, — сказал он. — Никаких претензий. Это давняя наша любовь со страшниками… Разберемся. Не обращай внимания и не вздумай сам в это лезть!

— Дурных нет, — согласился я. — Но все же — имею вопрос.

Кацман кивнул.

— Дамир Тагирович, — вежливо спросил я. — А кто вообще главнее: ученая стража или жандармерия? Которая из опричных организаций, так сказать, задает тон?

Конечно, Кацман не сдулся — но что-то этакое в его глазах промелькнуло, и я понял: тема больная, поднимать ее больше не стоит. Будет надо — сам все объяснит.

— Допустим, меня снова вызовут в тот же Замок, — тема темой, а вопрос решить было надо до конца. — Как себя ставить? Как вести? В каких рамках сотрудничать?

— По обстоятельствам, — лихо вывернулся опричный киборг. — В конце концов, мы люди Государевы, они люди Государевы — как-нибудь решим.

— Договорились, — я все еще был немного на взводе, но согласиться мне это не помешало. — У меня еще один вопрос, интересный. Возник буквально по пути оттуда сюда.

А сам сидел такой и думал — случаев-то было два! Сначала череп товарища Менжинского, потом — еще один мертвец, и тоже нездешний, правда — чуть менее. Интересно, знает ли государева опричнина об Ухове, который на самом деле Лейн?

— Лысый уже звонил, — сказал Кацман. — В полнейшем восторге. Говорит, что ты сделал всю работу за неполных полчаса, притом — совершенно бесплатно! Кстати, почему так?

— Почему за полчаса или отчего бесплатно? — я спросил, после чего встал из-за стола для совещаний, дошел до двери и крикнул в проем: — Эй, кто там есть? Чаю сделайте!

И добавил уже еле слышно — чтобы не терять перед подчиненными лица: — Пожалуйста.

Киборг наблюдал за мной с некоторым удивлением — или мне так показалось.

— Почему бесплатно, — наконец, ответил он. — Видишь ли, Ваня, упокойщиков твоего уровня — как ни назови — вообще мало. В сервитуте, считай, больше нет вовсе, только ты и всё. Ты мог потребовать… Да мне даже страшно подумать, что можно получить с полиции за такую услугу!

Мы прервались на минуту: незнакомая мне человечка из обслуги внесла поднос с бубликами, сахаром и двумя стаканами чаю. Не, ну правильно же: нас тут двое, а киборг второй участник беседы или нет — дело десятое.

Девушка ушла — нарочито медленно, покачивая крутыми бедрами. Я на нее почти не смотрел — размешивал в это время сахар.

— Отличный образ, — похвалил киборг. — Ты хочешь сказать, что тебя просто развели? Как этот самый сахар в том самом чае?

Так-то Кацман прав, но не признаваться же в этом самому? Чего доброго, решит: раз смогла полиция, сможет и опричнина!

— Я хочу сказать, что не все в этом мире измеряется в деньгах, а также в эфирных силах, ценных артефактах и сходу оказанных услугах, — ложечка звякнула о край стакана. — Одно дело — получить что-то сразу, другое — иметь в должниках такого полицейского, как Лысый.

— В этом есть резон, — не стал спорить полковник. — Господин коллежский советник — человек удивительной честности — особенно, с учетом его непростой службы. Так что да, можешь быть уверен — услугу он не забудет, и того, что ты не стал сразу требовать платы — тоже.

Видите, как удачно все получилось? Даже жандарм решил, что я все сделал правильно. Осталось теперь согласиться с тем самому.

Вслух же я сказал иное.

— О том, что мой визит в околоток для вас не секрет, я понял сразу же.

Киборг пожал плечами — это он так выражает эмоции, которых или нет вовсе, или есть, но совсем немного. Однако эмпатичное живое поведение при работе с населением обязательно, вот он и старается.

— Случай, о котором я начал говорить — вообще о другом. И Вам, скорее всего, не успели ни сообщить, ни донести.

— Сообщить и донести — разве это не одно и то же? — удивился жандарм. — Впрочем, ладно. Что за случай?

— Ухов, — ответил я коротко: угадал.

— Никодим Власович, да, — кивнул опричник. — Знакомый фигурант. Поднадзорный второго класса, без ограничения в перемещениях.

— А есть еще какие-то классы? — мне стало интересно. — И что это значит — «второго»?

— Все вампиры, стоящие на учете, в державе проходят по первому классу опричного надзора, — пояснил государев киборг. — Первый класс надзора, он же «неусыпный»: мало ли упырь выкинет с голодухи или просто по природной живости характера!

«Живости», ага. Удачно пошутил господин полковник.

— Второй класс — регулярный надзор и сбор информации агентурными методами. Ухов у нас на особом счету… Для начала, он не пьет кровь. Вообще никакую, и вроде даже ни разу не пил: ни людей, ни нелюдей, ни даже животных. Потом, других вампиров ненавидит лютейше!

— Вы это наверняка знаете? Ну, про кровь? — уточнил я. — А то мало ли.

— Точнее некуда, — ответил жандарм. — На Ухова персонально настроен Камень Крови и Пепла — дорогая штука! Давно бы отключили, но начальству интересно: когда некроподданный, наконец, сорвется? Так вот, показания приборов, подключенных к камню, однозначны — кровь наш фигурант не пьет.

Кровь и пепел, так. Где-то я такое уже слышал, и не от самого ли, пусть будет, фигуранта?

— Про остальное долго рассказывать, я тебе книжку дам — почитаешь, — Кацман или проявил нетерпение, или удачно сделал вид. — Так что у тебя случилось с подданным Уховым?

— Мы сегодня были у него в гостях, я и Зая Зая. Не просто так, понятно, по делу, — ответил я. — Заказали кое-что.

— Тут я в курсе, — кивнул опричник. — Кувалду, из нефрита. В этих вопросах наш Никодим Власович — лютейший знаток, да и другие разумные, что с ним работают — тоже.

Упырь Ухов и жандарм Кацман. Что их связывает? Почему высший вампир стал вдруг «нашим» для опричнины? Нет, возможно, это оговорка или фигура речи… А вот сейчас и проверим.

— Ладно, — решился я. — Вы ведь в курсе, что подданный Ухов — не совсем русский?

— Мало ли, — не удивился опричник. — Держава Государя нашего велика и обильна, в ней кого только нет — в смысле жителей. Нерусский и ладно — мы сейчас в Казни, тут кругом каждый второй если не татарин, то чуваш!

Я понял: не знает.

— Авалонцы… Тоже идут за местных?

Видали ль вы переход киборга в боевой режим? Не так, чтобы сбоку, со спины или издалека, но чтобы он смотрел на вас прямо, и военные дополнения угрожали именно вам?

Я вот теперь видал. Не понравилось, больше не хочу.

Во лбу опричника тревожно загорелся третий глаз. Приоткрылись бронированные лючки: в тех стали видны оконечности то ли оружия, то ли спецприборов. Чуть слышно загудел силовой блок.

По отдельности вроде и ничего, но вот так, сразу, да в одной с тобой комнате — жуть с ружьем!

— С этого момента, пожалуйста, подробнее, — тоном нарочито спокойным потребовал Дамир Тагирович. — Отчего авалонец? Как стало известно? Какова вероятность ошибки?

Мне сразу подумалось: упырь и без того поднадзорный, значит — мельчайшие подробности нашей сегодняшней встречи окажутся у опричника уже к вечеру. Край — к завтрашнему утру! Например, агентом может быть эльф по имени Аэр — мне сразу показалась подозрительной его постная рожа!

Раз так, то и скрывать нечего. Я взял и рассказал все в подробностях — опустив только собственные размышления: что моё — то моё.

— Вот оно как, — киборг покачал частично железной головой. — Мало того, что жизняк-пустоцвет и авалонец, так еще и упырь, получается, ненастоящий? Сам-то что по этому поводу думаешь, Вань?

Ох, снова тонкий лёд! Что же, выкручусь — первый раз, что ли?

— Усматриваю аналогию, — сложно ответил я. — Насколько нам известно, упыря упырем делает не столько сам укус, не только вирус Sanguis Requiritur*, но и некое намерение. Насильно сделать вампиром нельзя, птенец должен этого очень сильно хотеть.

[*Потребность в крови (вульгарн. Латынь)]

— В рамках общей теории — верно, — согласился киборг. — А дальше?

— Дальше вот что. Мне кажется, роль намерения могло сыграть… Искреннее подвижничество, что ли? Лейн настолько желал излечить болезнь — не для себя, для других — что это все сработало примерно так, как вампирская хотелка. Плюс плазма, которая не совсем кровь, но подверглась магической очистке.

— Умен, Глава, — ухмыльнулся полковник. — Звучит логично!

Я ненадолго, что называется, завис: зрелище ухмыляющегося киборга и так-то не для слабонервных, а тут еще боевой режим!

— Дальше не знаю, и предположить не могу, — через силу выдавил я, — прочее — оставим теоретикам.

— Оставим и оставим, — я видел и понимал: полковнику очень интересно, в первую очередь — откуда Ваня Йотунин взял этакие познания. Такое не свалишь на учебу, не объяснишь клановыми секретами: Сары Тау — так-то лесные тролли, а не высшие вампиры.

Интерес свой киборг то ли притушил, то ли придержал: так сработало знакомое мне правило оперативной работы: «не передавить».

— Давай тогда дальше, — предложил он, — подумаем. Не теоретически, а так, умозрительно.

Хитер бобер! Эти два подхода — так-то одно и то же! Ну да пусть его, раз надо, то продолжим. Не спалиться, главное — не спалиться.

— Давайте, господин полковник, — согласился я.

Все равно ведь не отстанет, не мытьем — так катаньем. Вот и «не передавить» куда-то делось…

— Если верить Лейну-Ухову, — предположил киборг, — а мы делаем вид, что ему верим, возникает серьезный такой вопрос. Почему другие упыри не пьют плазму? Такую же, очищенную волшебным путем, или прямо синтезированную с нуля? Многое бы стало куда проще: как минимум, отношение государевых служб!

Ага, запомним. Твердянские алхимики — или магобиологи, иногда это одно и то же — умеют синтезировать плазму крови. Причем, очевидно — умеют основательно и довольно давно, иначе боевой по своей специальности киборг вряд ли бы о таком знал… Ну, или не стал бы рассказывать вот так, без подписок и страшных клятв.

— Может, на — так скажем — природных упырей плазма действует иначе, чего-то не хватает? — с этими словами Кацман навел на меня третий глаз — мол, теперь твоя очередь, покажи силу разума.

— Вы ведь знаете, что я — хороший алхимик, так? — осторожно ответил я.

— По местным меркам — даже отличный, — согласился полковник, — из доступных на открытом рынке. Подозреваю, что твой новый друг Больницкий держит у себя в подвалах кого покруче, но это так, подозрения. В целом — да, знаю. Продолжай.

Чего разговорился-то, железка языкастая? Ладно, продолжим, раз так надо.

— Алхимия — это общая теория и специальные навыки, — продолжил я. — Что первая, что вторые говорят однозначно: если кто-то воспринимается — на химическом уровне, почти без магии — как вампир, то это вампир и есть. Значит, если подданный Ухов может пить очищенную плазму и с того неплохо жить, такое могут и все остальные высшие упыри.

— Скажи, Ваня, — вдруг догадался жандарм. — Правильно ли я понимаю: общая благостность Ухова, его непохожесть на других упырей, все эти светлые акценты во всем, что его окружает — это тоже следствие… Особой диеты?

— Скорее всего, — согласился я.

Ага, «скорее всего»! Вернее было бы «точно», но этого знания я не смогу объяснить уже никак.

— Тогда мне все понятно, — кивнул полковник.

— Что именно? — немного напрягся я.

— Остальные вампиры про… Назовем это «Метод Лейна», да. Так вот, они знают о методе, может, не все — но старейшины гнезд — точно.

— И не хотят применять, — не выдержал я. — Ради вот этого всего: кровавой жажды, горящих нехорошим глаз, ужаса, каковой испытывают цивилы…

— Думаю, ты догадался верно, — подытожил Дамир Тагирович. — Мы догадались, да. Осталось кое-что проверить, но для этого нужен особый специалист, и он у меня есть.

— Некромант-теоретик, тот самый? — уточнил я. — Господин полковник, а можно мне тоже, ну, присутствовать?

— Нужно, — согласился киборг.

Нет, ну а что? Снова уникальное совпадение, одно — уже из сотен? Простите, не верю, а раз нет веры — нужно знание. Будем разбираться!

«Метод Лейна», надо же. Прямо как там, на старушке Земле.