Хозяин вернулся 2

Глава 10

16 октября 2024

На переговорах устаешь, нервное напряжение выматывает, но светский раут немногим лучше. Николай с молодости не жаловал такие развлечения. Разве что в старом патриархальном Бома балы и торжественные ужины были не в тягость. Но, простите, Африке и атмосфера другая.

— Ваше высочество, фрукты на столе, минералка и соки в холодильнике. Если хотите кофе или чай, позвоните, — молодая горничная стрельнула глазками на высокопоставленного гостя посольства.

— Спасибо. Если не затруднит, меня не беспокоить, — с этими словами князь захлопнул за собой дверь.

Апартаменты в посольстве отнюдь не люкс, но Николая это больше чем устраивало. Острый глаз отметил следы уборки. На столе неестественный порядок. Пепельница чистая. Кровать в спальне застелена. На вешалке свежие полотенца. Это гостиница. Ни капли домашней атмосферы. Может быть, так даже лучше.

Опуститься в кресло, вытянуть ноги и прикрыть глаза. Сбросить туфли и водрузить ноги на столик. Так лучше. Пора привести себя в порядок. Десять минут в расслабленной позе полудремы. Николай рывком садится и выбрасывает вперед руки. Рабочие сутки не закончены.

Заказывать кофе банально лень. Князь достает из бара початую бутыль минералки, наливает. Теперь можно закурить. Местными правилами это вроде как запрещено, но в России на такие вещи смотрят сквозь пальцы.

Прием во дворце превратился в очередной раунд переговоров. Не экономика, не политика, с ними все просто, короля Харальда и принца Хокона интересовали куда более важные и сложные вещи. Идеология и смысл жизни, не так-то просто их объяснять людям другой культуры. Вопросы не простые, каждый со смыслами и подсмыслами. Не всегда сразу понимаешь, какой ответ будет правильным.

Скажем так, короля сильно удивила принципиальность русского кабинета в вопросе Тайваня.

— Может быть было выгодно не принимать посла и не подписывать соглашений. Это неправильно, — Николай нахмурился. Ему пришлось переключиться на незнакомую тему. — Есть определенные правила и принципы. Если жители какой-либо территории считают себя государством, управляются самостоятельно, если это государство собирает налоги, добивается соблюдения законов, то у нас нет оснований отказывать в аккредитации посла.

— Молодой человек, весьма достойно, я уже забыл, когда в последний раз слышал такие мысли. Но как быть с международным признанием и позицией Китая? Вы создали опасный прецедент.

— Россия не признает над собой какой-либо власти кроме Господа Бога, — прозвучало слишком пафосно, увы, других слов князь не нашел. — Может быть это действие и повлияет на отношения с материковыми китайцами. Не скрою, мы получили из Пекина ноты со странными вопросами и претензиями. Возможно все. Но отказ от естественных законов бытия, малейшая уступка обстоятельствам, сделка с совестью приведут нас к куда худшим последствиям. Стоит один раз нарушить закон, и его исполнение уже становится необязательным. А вскоре нарушение превращается в обычай и правило.

Николай надеялся, его услышали. Харальд и Хокон оказались умными интересными собеседниками, особенно старый король. Князь с удовольствием беседовал с Харальдом о правах человека и границах их допустимости.

На некоторые вопросы князь отказался отвечать. Он не мог дать ответ, а врать и выдумывать не хотел.

— Князь, а как у вас относятся к правам женщин и феминизму? — еще один пикантный вопрос от супруги наследного принца.

— Даже не знаю, что и сказать, дорогая Метте-Марит, — Николай в задумчивости наклонил голову набок, при этом его взгляд сквозил восхищением симпатичной шикарной женщиной. — Для всех настоящих мужчин это несовместимые вещи. Женщин мы любим и ценим. Суфражистки же выступают против естественной женственности и пытаются навязать дамам неестественные обязанности.

— Если вы действительно любите и уважаете женщин, то тогда должны дать им равные права. Не так ли?

— Мы предпочитаем любить своих женщин, с уважением относиться к чужим, — с этими словами Николай коснулся пальцами руки кронпринцессы. — А равные права проистекают из равных обязанностей. Мужчины и женщины разные, у каждого пола свои достоинства и недостатки, и только в союзе мы компенсируем достоинствами супруги или дамы сердца свои недостатки. Ваше высочество, ваш муж любит вас, а значит видит в вас женщину, вторую часть единого целого, а не нечто бесполое.

— В цивилизованном мире считают иначе.

— Это их полное право, — лицо князя осветила широкая белозубая улыбка. — Каждый выбирает то, что ему ближе.

— Что ближе для вас?

— Многое. Полагаю, вам с наследным принцем будет лучше увидеть это в нашей стране. Предупреждаю, наша страна очень большая и разная, за пару дней ее не объехать. Кстати, почему бы вам не посмотреть белую Олимпиаду? Если не ошибаюсь, для норвежцев спорт не развлечение, а стиль жизни.

Разговор шел в тесном кругу с бокалами шампанского в руках. Последние слова слышали все, кому они предназначались. Конечно Николай специально намекнул на возможность принять царственных гостей в России, карт-бланш на приглашение выдан заранее. Такие вещи не говорят под действием эмоций. Для царя и его доверенного лица чувств на службе не должно быть. В идеале конечно. Все понимаем. Все мы люди.

Кстати разговаривая с кронпринцессой, Николай был совершенно искренен. Метте-Марит несмотря на возраст сохранила женскую привлекательность. Ей можно было восхищаться, если не знать весьма пикантные подробности биографии. Впрочем, это не проблема Романовых. Тем более, все помнят любовную историю короля Польши Михаила Александровича. Родной брат царя Николая вытворял такое, что даже умудрился влететь в опалу. По мнению некоторых — к несчастью временную.

Николай прищурился, отмечая в голове некоторые моменты раута. Что ж, неплохо. Впечатление не испортил.

Князь подошел к телефону и набрал внутренний номер. Ответили сразу как будто абонент держал руку над аппаратом.

— Виссарион Сергеевич, Романов беспокоит. У вас есть возможность подойти ко мне на второй этаж?

Маленький старинный особняк в окружении парка. Здесь все рядом. Но и тесновато конечно. Почти весь персонал и дипломаты из Федерации. От империи пока только три человека. Этого очень мало, но люди пока справляются.

В коридоре послышались быстрые шаги. В дверь постучали, затем в комнату вошел советник посла хан Нахичеванский.

— Добрый день, ваше высочество!

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Проходите.

Рабочий стол у окна. Князь отодвинул его чтоб освободить место хану. Стул Виссарион Нахичеванский нашел сам.

— Извините, могу предложить только воду и вино, — князь кивнул в направлении бара.

— Ничего страшного, мы же не на бал приехали.

— Мне нравится такой подход. Когда это все закончится, приглашу всех отпраздновать на борт «Полярной звезды». А пока, ваше сиятельство, расскажите, что мне ожидать от встречи с иерархом Зарубежной Церкви?

— Не иерарх. В Осло прибыл диакон Николай. Ваш тезка. Он представляет митрополита и первоиерарха Николая.

— Одни сплошные Николаи, — князь тряхнул головой. — Вы сами, Виссарион Сергеевич, не путаетесь еще?

— Мне по службе не положено. Так вот, в зарубежной Церкви царят весьма полярные оценки Катаклизма и нашего с вами явления. Первоиерарх склонен считать Московскую Патриархию истинной Русской Православной церковью, милостью Божьей возвращенной истинно верующим.

— Хорошо.

— Не так чтоб. Часть священников и епископов наоборот считают, что мы отвергли истинное учение и впали в грех экуменизма. Полагаю, аргументы вам известны. Повторять, только воздух сотрясать, — хан говорил четко и по делу. Держался уверенно, хотя сам до сих пор не понимал, является его назначение в Осло карьерной ступенькой или это наказание за пару получивших огласку скандалов.

— Понятно. Меня проинструктировали в Петербурге.

— Император или выше?

— Не могу ответить, — князь резко мотнул головой. — Люди сильнее и выше меня духом.

— Еще одна влиятельная группировка предлагает не спешить, присмотреться к нам, уже затем сближаться или наоборот, провозгласить свою церковь единственно истинной православной.

— Понял. А как они относятся к тому, что у нас не только Московский патриарх, но и владыки Константинополя и Иерусалима?

— До конца не понимают. Я так и не смог выяснить их реальные чувства к иерусалимским святыням.

— Вы хорошо сказали: «Чувства к святыням». Несколько коряво, но по сути абсолютно точно. Я смогу апеллировать к святости Гроба Господня?

— Думаю, да, — уверенно кивнул хан. — Учтите, митрополита Николая беспокоит миссия католиков в Иерусалиме. Они боятся, что паписты встанут первыми перед алтарем.

— Учту. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных, — цитата сама слетела с губ князя.

Про себя Николай ругал свою мягкость последними словами. Встреча с посланником Зарубежной церкви изначально не планировалась. Князя нагрузили этим делом в последний момент пред отплытием. И беседа с патриархом Московским мало что дала. Глава церкви тоже не до конца понимал, что делать с этими приходами.

После ухода Виссариона Сергеевича князь закрыл дверь на замок, набрал код на замке несгораемого атташе-кейса и погрузился в изучение документов. Протоколы, текстовые расшифровки утренних переговоров, черновики соглашений, это все требовалось еще раз перечитать, отработать, сразу выдать комментарии. На все про все время до утра. Это с учетом согласования в Петербурге.

Как только Николай собрал документы в стопку и собрался нести их в секретный отдел для сканирования и отправки по шифрованному каналу космосета, опять ожил телефон. Господин Резников напомнил, что машина ждет перед главным входом. До королевского дворца верста с небольшим по широкой улице вдоль трамвайной линии, однако правила приличия требуют перемещаться исключительно на машине с имперским штандартом на капоте.

На часах без четверти восемь по-местному. В столице скоро десять. Естественно, все причастные до сих пор на службе. Не звонят, ждут рапорт. Время есть. Князь зашел к секретчикам, лично проконтролировал отправку документов. Затем бросил короткую отбивку на почту императора. Вот теперь времени в обрез.

На улице у ворот большой белый «Крейсер» с дипломатическими номерами. Как только пассажир захлопнул за собой дверь и набросил ремень, водитель тронул педаль и выкрутил руль. Машина стронулась с места почти без звука. К вечеру движение в городе стихло, пробки рассосались. Потому доехали быстро.

На въезде в дворцовый парк шлагбаум поднялся ровно за десять метров до бампера машины. У охраны свой шик. Только наивный человек будет думать, что машину не вели, а за подходами к королевской резиденции не ведется плотное наблюдение. Высший пилотаж — охранять объект или подопечного так, что со стороны кажется будто охраны нет вообще, либо она представлена парой дуболомов.

После того как пассажир вышел у крыльца с тыла дворца, машина так же мягко почти беззвучно уехала. Николай бросил короткий взгляд вслед авто. Увы, он не любил электромобили. Управление слишком невнятное, нет чувства контроля над мощным стальным зверем. Увы, из всего немаленького спектра отечественных авто, местные экологические нормы проходили только «электрички». Одно радует, к машине полагается водитель.

Даже у стен дворца охраны не видно, но она есть. Все организовано по высшему разряду. Князя встретили на крыльце и проводили в гостиную.

Вопреки всем правилам этикета, князь не переоделся. На семейный чай заявился в том же мундире чиновника по ведомству Инодел. Впрочем, нарушение мелкое, в особых обстоятельствах допустимое. Тем более приглашала князя принцесса Астрид, а не королевская чета.

— Добрый вечер, ваше величество!

В малой гостиной куда проводили князя его ждали не только бабушка русского императора, но и старый король с супругой.

— Проходите, ваше высочество. Добрый вечер, Николай, — Астрид сразу расставила точки над «i» понизив статус чаепития до неофициального.

Князь снял фуражку и вежливо поздоровался. К превеликому сожалению разговаривать приходилось на английском. Чужой для всех участников язык все же искажал смыслы. Увы, язык отражает весь комплекс национальной культуры, менталитета. При переходе на другую лексику сам того не желая теряешь смысловые оттенки, нюансы, тонкости. А порой перевод меняет суть, значения слов, или дает новые совершенно неожиданные.

Принцесса располагалась в каталке у окна, видимо любовалась вечерним городом или дышала свежим воздухом. Король и королева сидели за сервированным столом. Его величество Харальд Пятый сменил официальный мундир на темно-синий костюм без галстука.

— Пожалуйста, помогите мне передвинуться к столу, — негромко молвила Астрид.

Просьба совершенно не затруднила князя. Он легко перекатил хозяйку вечера, подставил руку чтоб помочь пересесть на стул.

— Спасибо. У нас иногда так приходится. Терпеть не могу чужих за спиной. Присаживайтесь Николай.

Половых нет, каждый наливал себе кофе или чай по желанию. На столе прикуска, сахар, мармелад, джем, печенье, хлеб. При этом скромность угощения оттенялась кофейным сервизом из тонкого фарфора и столовым серебром.

— Я могу вас называть бабушка Астрид?

— Конечно. А его Харальдом, — кивок подбородком в сторону короля. — Давайте без церемоний и политесов, иначе я обижусь. Оставим титула публике.

— Николай, меня пожалуйста называйте Соней, — королева бросила на гостя доброжелательный взгляд.

— Принято. Соня, вы великолепно выглядите для… — князь замялся. Чуть было не ляпнул бестактность.

— Своего возраста, — продолжил король. — Будем честны, возраст не портит человека. Мы все это понимаем.

Ответом послужили разведенные руки. Такова жизнь.

— Николай, я обратил внимание даже на официальном приеме вы были без орденов. Только скромный крест на ленточке. Мне сегодня сказали, что это солдатский орден.

— Так и есть. Я недавно на государственной службе. Орденов еще не заслужил, — князь прекрасно понимал, о чем речь. — Харальд, или вы имеете в виду старую традицию давать сановникам ордена авансом?

— Я смотрел репортажи с официальных церемоний в России. Не вы один предпочитаете скромный деловой стиль. Скажите, откуда у вас солдатский орден?

— Это не совсем орден. Крест Святого Георгия специальный знак отличия для нижних чинов. Офицеров им не награждают.

— Получается вы его получили в молодости?

— Бабушка Астрид, я и сейчас молод, — произнеся эти слова князь уловил задорный блеск в глазах принцессы. — Со срочной службы демобилизовался ефрейтором.

— Достойно. Я сам проходил подготовку, прекрасно понимаю и уважаю отслуживших своей стране.

Сравнение конечно не совсем точное, король имел звания полного генерала и адмирала. Впрочем, если так посмотреть, царь Владимир вообще демобилизовался со срочной рядовым. В те годы никто и помыслить не мог, что царь Георгий выберет этого внука цесаревичем. В отличие от Харальда, который с детства был первым в очереди наследования.

— В вашей стране все молодые мужчины служат в армии?

— Нет. По закону обязаны служить все, но у нас маленькая армия. Молодежи призывного возраста больше, чем мест в казармах. Потому так получилось, служба стала добровольной.

— Вы не стали увиливать.

— Так принято, Астрид. У нашей аристократии не-комильфо уклоняться от армии. Даже если не собираешься идти дальше на государственную службу, все равно, положение и кровь обязывают пройти срочную. Иначе на любовном фронте ждет фатальное невезение.

Шутка вызвала улыбки на лицах. Королева Соня хихикнула в кулачок. Атмосфера за столом располагающая. Князь не забывал мазать хлеб мармеладом и запивать чаем. Астрид попросила налить ей кофе из отдельного кофейника. Безкофеиновый напиток с цикорием. Харальд посетовал, что врачи запретили ему кофе вообще, приходится ограничиваться чаем.

— Расскажите, за что вас наградили?

— Соня, ничего героического. Я имел несчастье оказаться в нужном месте в нужное время.

— Вы имели несчастье?

— Да. Если слышали, то самое покушение на княжну Ингу и княжну Ольгу. Я совершенно случайно оказался рядом и выстрелил в сторону беспилотника террористов. Все остальное сделали специалисты.

— Но вы вовремя заметили опасность и правильно отреагировали.

— Наверное так и есть. Знаете, я вырос Африке, — по выражению лиц слушателей, Николай понял, что взял верный тон.

Разговор в семейном кругу больше походил на осторожное прощупывание. Глюксбурги еще раз пытались понять, как им быть не только с уже знакомым по первому визиту молодым человеком, но и его всесильной родней. Так получилось, бабушка Астрид симпатизировала Николаю. Пожилая принцесса помнила кто ее сопровождал во время визита в Россию. С другой стороны, королева Соня, сохраняя внешне доброжелательный тон, подбрасывала весьма интересные вопросы.

— У нас много писали о беспорядках в Средней Азии. Мы не можем понять, неужели нельзя было договориться с недовольными? Почему вдруг у вас одни граждане стреляли в других граждан, а полиция не вмешивалась?

— Наверное дело в том, что некоторые граждане нарушили закон, они попытались разгромить больницу и разграбить муниципальное имущество, — князь надеялся, что он точно перевел слово «земское». Те самые сложности чужого языка. — Тогда как добропорядочные граждане остановили погромщиков. Вы говорите: «полиция не вмешивалась». Наоборот, полиция восстановила порядок, с помощью ополченцев-минитменов, разумеется.

— И что, у вас все ходят с оружием?

— Соня, конечно не все, — князь развернул ладони к собеседникам. — Но все граждане имеют право. А каждый сам за себя решает, что ему покупать и что ему носить. У нас слава Богу демократия.

— Давайте все же не будем о грустном, — вмешался Харальд. — Мы скорбим о всех жертвах. Осуждаем погромщиков и преступников. Но мы всегда за снисхождение к слабым и несчастным.

— Простите, Харальд, но я хотел бы пояснить момент. У нас разные страны, разные народы, хоть и одной европейской христианской культуры. У нас разная история. Но мы сходимся в одном: основой наших стран является гражданское общество. Союз равных, свободных самостоятельных граждан. Для нас свобода и права, не данное свыше, не манна небесная, а результат наших трудов. Для нас народовластие и гражданское общество немыслимы без ответственности. А уже из этого вытекает, что граждане очень многое решают сами на земле. Увы, не всегда все происходит чинно и благолепно. Это цена, которую приходится платить.

— Очень сложно. Я чувствую, вы правы. Но можно же было как-то ограничить, укоротить ваших «черносотенных» минитменов.

— Нельзя. Соня, это и есть гражданское общество. Дело не в «черносотенцах». Вместо них возникнут другие объединения со схожей структурой. Наше общество очень либерально, мои сограждане очень ценят свои права и свободы. Государство опирается на общество. Без одного другое не выстоит. С другой стороны, это честь жить в одной стране с сильными независимыми людьми, это здорово работать с такими людьми, — пылкую речь князь завершил словами: — Надеюсь, я не слишком путанно говорил?

— Нет, что вы. Мне кажется, мы можем найти общий язык.

Разговор длился долго. Чай и кофе давно остыли, но люди этого не замечали. Под конец Харальд поднял руки и показал на часы.

— Дорогой Николай, прошу простить, но мне врачи не разрешают долго засиживаться.

Принцесса Астрид еще сохраняла бодрость. В теле этой очень пожилой женщины с отказывающими ногами казалось жила молодая душа.

Когда князь спустился по лестнице сопровождаемый служащим, машина уже стояла у крыльца. Увы, следующий пункт назначения — порт. На императорской яхте князя ждал посланник предстоятеля Русской Зарубежной Церкви. Человек прибыл из Штатов буквально на один день. Отложить или перенести встречу Николай не мог.

Но зато, остаток ночи князь планировал провести в своей каюте. А завтра перед обедом новый раут переговоров. Пусть руль держит товарищ министра господин Шаховской, но и князю приходилось серьезно впрягаться.

Одно хорошо, просвет уже виден. Основные контуры соглашений утрясли. Осталось добить мелочи и нюансы.