Хозяин вернулся 2

Глава 4

12 сентября 2024.

После обеда князь не успел сесть за стол, как позвонил секретарь.

— Господин министр, через четверть часа у вас будет посол фон Гайр.

— Спасибо! Если придет раньше или задержится, приглашайте без промедления.

— Записано, Николай Аристархович.

Вот еще одна проблема — тема Германии не отпускает. Милейший Геза сам вышел на связь и настойчиво просил об аудиенции. Значит, немцу что-то очень нужно.

Немецкий посол в одном походил на своего предшественника. Геза фон Гайр вошел в приемную князя ровно за три минуты до назначенного. Пунктуальность и уважение к времени, именно те качества, которые потеряли немцы этого мира. Никого уже не удивляет бардак на железных дорогах этой страны, постоянные задержки в аэропортах, божеское отношение к любым графикам и срокам. Впрочем, и социалисты постоянно срывали планы, но те хотя бы старались выдерживать сроки и не допускали бардака на транспорте. Эти променяли прусскую дисциплину и порядок на швабское благодушие и легкость мышления.

— Здравствуйте, ваше высочество.

— Добрый день, господин Гайр! Надеюсь разногласия между нашими правительствами не повлияли на наши отношения?

— Тоже на это надеюсь, — посол стиснул протянутую руку.

— Тогда садитесь и рассказывайте.

— Вы переняли американскую манеру. Сразу к делу без предисловия.

Николай коротко кивнул. Времени нет на прощупывание оппонента. Да и смысла особого нет. Контакт давно налажен, остальное суета сует.

— Хорошо, господин Романов, у меня не совсем официальная просьба. Пусть у наших правительств разногласия в политике, но давайте не будем переносить это на отношения между народами.

— Согласен. Будем надеяться, после отставки кабинета Шольца новое правительство проявит больше благоразумия. Не так ли?

По лицу Гезы было видно, что он не разделяет оптимизм князя. Николай в свою очередь сам весьма скептически оценивал внеочередные выборы в Германии. Тем более политическая разведка уже дала свой прогноз. Оценка аналитиков умеренно пессимистична. Все сходились во мнении: новое правительство опять окажется под сильным влиянием левых. А где марксисты, пусть даже «культурные», там о мире и адекватности говорить не приходится. Свои идеалы и «слезинку ребенка» эти друзья ценят куда выше рек крови.

— Ваше высочество, моя просьба касается одного неправительственного фонда по защите окружающей среды. Полагаю, вам это известно, после Катаклизма активисты из демократических стран работают с Россией. Они сотрудничают с вашими гражданами, которые не равнодушны к экологии, защите природы и животных.

Так вот, меня попросили помочь, а я прошу вашего содействия, — Гайр раскрыл ладони. — Недавно произошло одно недоразумение. Трех активистов экологов задержала полиция. Люди ничего плохого не хотели и не делали, они только вели замеры, составляли карту загрязнений. Но им грозит тюрьма. Якобы случайно зашли на закрытую территорию.

Николай прищурился. За всей этой просьбой чувствовалось двойное дно. Полиция в России, равно как в других нормальных странах далеко не ангелы, но грозить тюрьмой бородатым чудикам с тестерами? Если немец не врет, люди залезли куда их точно не просили и совсем не случайно.

— Хорошо. Давайте материалы. Вы же подготовились к разговору?

— Конечно, вот, — лежавшая перед дипломатом пластиковая папка перекочевала на стол князя. — Двое немецких граждан и один российский подданный. Сейчас они под арестом в Скобелеве. Это Средняя Азия.

— Спасибо. Я знаю, где находится Скобелев.

— Спасибо за участие, ваше высочество. Могу ли я попросить вас решить вопрос как можно скорее? Простые люди, ученые попали в азиатская тюрьму с настоящими бандитами.Уже одно это им наказание и урок на будущее, тем более они ничего плохого не делали.

— Давайте так, — Николай хлопнул по папке. — Ничего не обещаю. Прочитаю, разберусь, затем сделаю выводы.

— Я и мои несчастные сограждане надеемся, что недоразумение разрешится. От себя лично я переслал вам на рабочую почту более полный пакет.

— Посмотрю, — прозвучал это с некоторой ленцой и неохотой. — Кстати, почему ваши друзья не обратились сразу к хорошему адвокату? Это гораздо проще и быстрее.

— Мы привыкли, что в России многое решает личный фактор.

— Разве? Что-то я такого не встречал, — разговор стоило закруглять. К просьбе фон Гайра Николай решил сразу подключить жандармов. Пусть сами пояснят, что за интересные экологи завелись в Туркестане. Однако раз немец сам пришел, то стоило этим воспользоваться. Время еще есть.

— Раз уж вы первый подняли вопрос о задержанных активистах, я вспомнил об одной проблеме.

Немец повернулся к князю. Спокойное сосредоточенное выражение лица. Нормальный деловой настрой.

— Мы с вами договаривались, что открываем границы для культурного обмена и не препятствуем работе правозащитников. Если те не нарушают закон, — уточнил Николай. — Так вот, миссия Русской Евангельско-Лютеранской Церкви столкнулась с проблемами в Германии. Против двух пасторов возбуждены уголовные дела, причем священников обвиняют в том, что они придерживаются общепринятых норм морали, законов человеческих и божьих.

— Мне ничего об этом не известно.

— Священнослужители на совместном богослужении в Магдебурге отказались причащать явных содомитов, неподобающе одетых прихожан.

— Ваше высочество, в Германии запрещена любая дискриминация.

— Разве? Но тогда возникает вопрос дискриминации христианских пасторов, — давил князь. Сам он особо не разбирался в хитросплетениях богословия, спорах церквей, но как православный искренне считал, что есть базовые вещи общие для всех христиан. — Вы же крещены? Тогда должны знать, что в дом Божий положено входить в достойном виде, мужчины одеваются как мужчины, а дамы должны быть женщинами. Во всех церквях не приветствуют грешников, тем более не раскаявшихся.

— Я немедля проинформирую Берлин. Возможно, произошло недоразумение. Но все же настаиваю, у нас не приемлют дискриминацию.

— Я надеюсь на это. О судьбе пасторов можете не беспокоиться, они покинули вашу страну морем. Дорогой Геза, я вынужден вас предупредить: Если подобные эксцессы повторятся, если вдруг ваше новое правительство попытается навязывать противоестественные порядки христианским церквям, или будет мешать работе правозащитников, мы найдем способ донести до Берлина всю пагубность такой политики. Страшного Суда дожидаться не будем, — всю эту тираду князь готовил заранее.

На дипломата Николай смотрел открытым взглядом, подмечая малейшие реакции на лице оппонента. Что ж, есть вещи, которые нельзя спускать безнаказанно.

— Я доложу в Берлин, — повторил фон Гайр. — Ваше высочество, заверяю вас, что у нас закон един для всех. У меньшинств тоже есть права.

— У христиан тоже, — тон сменился на угрожающий. — Не дело светских властей вмешиваться в дела церквей. Вы можете сколько угодно приравнивать грех и болезнь к норме, но от этого черное не станет белым, а душевная болезнь не излечится.

— Может быть, мы несколько перегнули палку, — сработала профессиональная привычка сглаживать углы. — Тем более, вы говорите, оба пастора уже покинули Германию.

— Остались другие пасторы. Еще остались верующие христиане в вашей стране. Мой друг, прошу вас донести это до вашего министра и правительства. Давление на церкви, дискриминация христиан, запрет символов веры и обрядов, что еще можно вспомнить? Поймите, за спиной нашего императора 500 миллионов христиан. Он не может закрыть глаза на ваши художества. Смотрите, если он посчитает нужным, а подданные его поддержат, он может решить вопрос. Полагаю, в Германии многие нас поддержат.

— Вы хотите, чтоб у немцев возродилась монархия? — Геза фон Гайр хорошо держался.

— Это уже немцам решать. Кстати, моя мама урожденная Гогенцоллерн. Это вам для размышлений.

— Это уже немцам решать, — прозвучал ответ. К чести фон Гайра, он до конца держался свой линии. Вдруг лицо посла озарила доброжелательная улыбка. — Это не для протокола. Ваше высочество, если так сложится, если в Германию вернется король, я поддержу вас. Дело не в крови Гогенцоллернов.

— Спасибо, Геза. Надеюсь до этого дело не дойдет. Знаете, на роль свадебного генерала Романов не согласится, а служба правителем чертовски хлопотное дело. На личную жизнь времени не остается.

— Понимаю. Разумный подход. Кстати, извините, что лезу в личную жизнь. У вашей мамы в предках Вильгельм, или Генрих?

— Вильгельм. Прямая линия. После переворота семнадцатого года один из сыновей вашего императора попал в Россию, да так и остался до конца жизни.

— Я его прекрасно понимаю.

Служба давно вошла в колею, личная жизнь тоже. Вечер князь провел в обществе обворожительной унтер-офицера Елены Головиной и ее подруги. Совместный ужин на Крестовском острове с восхитительным видом на залив. Ресторан на верхнем этаже тучереза. Похоже начинать встречу с ужина вошло в обыкновение. На самом деле, Лена с подругой со службы и не успели перекусить. Сейчас они наверстывали упущенное.

— Можно скататься в Кронштадт. Там проходит общественная фотовыставка по самым удивительным уголкам планеты, — предложение от князя прозвучало вовремя. Пока погода хорошая, пока тепло, стоит этим пользоваться. Николай только умолчал, что в уличной экспозиции есть и его работы. Несколько удачных снимков из путешествий по Африке.

Лена согласно кивнула. Николай бросил вопрошающий взгляд на спутницу своей дамы.

— А может без меня поедете? — прозвучал неожиданный ответ. — Князь, я знаю и вижу, вы человек порядочный, могу с чистой совестью доверить вам свою лучшую подругу.

— А вы? Анастасия Сергеевна, вы нас ни в коей мере не стесняете, — в душе Николай молился, чтоб ему отказали. Давно мечтал остаться наедине с милой Еленой.

— Приличия соблюдены. Вы ни разу не дали повода усомниться в вашей порядочности. Надеюсь честь дамы для вас не игрушка, — ответ нарочито прозвучал пафосно, Анастасия скосила взгляд на наручные часики. — Если не возражаете, у меня через сорок минут встреча.

— Лена, отпускаем? — живо отреагировал Николай.

— Мы уже обо всем договорились. Извини, что сразу не предупредили.

— Тогда я только за, — князь поднял руки. На Лену он смотрел с обожанием.

Не только красивая, но и умная что встречается не так уж и редко. При этом человек чистой и доброй души. Барышни в свое время рассказывали, что при случае и возможности прикармливают, а затем пристраивают в хорошие руки брошенных уличных животных. А еще оказывается полк берет под опеку потерявших отцов девочек. Лена и Настя обе участвуют в этом деле. Находят время и душевные силы.

Ко всему чувствуется в Лене внутренняя сила. Она способна не только любить, но и хранить верность. Не предаст, что само по себе редкое качество.

— Извините, не предупредила, — стеснительно улыбнулась госпожа ефрейтор. — Думаю, вам так будет лучше.

— Спасибо вам, не подведу, — сам Николай иногда завидовал простым людям и служивым дворянам, тем за чьей спиной не стоят ряды благородных предков.

У сограждан многое в жизни куда проще и легче. Особенно в отношениях с противоположным полом. Не нужно соблюдать устаревшие требования, бояться нарушить этикет, выдерживать приличия времен Алексея Тишайшего. Да и в колониях в отличие от России все куда более открыто и честно. Точнее говоря, в колониях считают, что белая женщина всегда может защитить себя от домогательств. Порядочные отцы так воспитывают дочерей, а братья всегда готовы защитить честь сестер.

— За вами журналисты следят? — поинтересовалась Елена, усаживаясь в машину.

— Бог миловал. Мне везет не светиться в светской хронике и не попадаться на скандалах.

— Я слышала у наших новых соседей за Бугом есть такая проблема. Пресса охотится за любыми поводами разжечь скандал.

— Слышал. Многим из-за этого приходится тратится на охрану, либо прикармливать журналистов фотками чтоб те в туалет не заглядывали.

— Ужас.

Разговор не отвлекал Николая от управления машиной. Он быстро вырулил на скоростную хорду. Поток конечно плотный, но зато без светофоров до Кольцевой, а там можно притопить.

— Николай, что ты думаешь о будущем?

— Сложный вопрос. Лена я могу при тебе закурить?

— Пожалуйста, — сама барышня не курила, но к слабости мужчины относилась спокойно.

Николай открыл окно и бросил на панель сигареты.

— Сложный вопрос. Я не знаю, что нас ждет в будущем. Могу только бороться за то, чтоб оно для нас стало лучше, чем без нас.

— Для нас? — Лена вычленила главное.

Отвечать Николай не спешил. Именно в этом случае, именно этой барышне он не хотел давать скоропалительных обещаний. Лена явно ждала ответ, но не давила и не торопила. Есть моменты, в которых с ней сложно. Она очень сильная, впрочем, в другую князь бы и не влюбился.

— А что ты думаешь о будущем?

— Стараюсь не думать. Надеюсь, что все что загадала сбудется, — прозвучал уклончивый ответ.

— Сбудется. Должно сбыться.

— Не знаю. Ты же знаешь, как у нас уходят в отставку?

Намек, не более того. Красноречивый намек.

— Извини если лезу не в свое дело, — Николай решил перевести разговор на другую тему. — Анастасия встречается с другом?

— Он пока не сделал предложение, но дело к этому идет. Серьезный молодой человек. Нет, не служит, — Лена предвосхитила очевидный вопрос. — У него свое дело.

— Буду рад, когда у них все сложится, — опять коротко и со смыслом. Не «если», а «когда».