Хозяин вернулся 2

Глава 26

12 марта 2025

Как и во время прошлого визита, Николай отправился в Швецию с помпой на императорской яхте. Только на этот раз выбор пал на «Ливадию». Тоже весьма и весьма недурственное судно. Меньше «Полярной звезды», всего четыре с половиной тысяч тонн водоизмещения, но тоже с ядерной установкой и электрическими моторами. Реактор экспериментальный, сложная система, позволяющая сразу превращать энергию распада в электричество без промежуточных трансформаций.

Отделка салонов конечно на уровне. На корме вертолетная площадка. Навигационные системы самые совершенные. Экипаж — лучшие из лучших. Ко всему яхта вооруженная. На площадках модули ракетно-артиллерийских комплексов. Увы, наличие вооружения на порядки и правила не влияет. В эскорте шел эсминец «Манул».

Прошедшая белая олимпиада оказалась хорошей встряской для всего мира. Сам Николай видел воочию только открытие. Слетал буквально на один день. Но зато вместе с Леной. Да и то, пришлось часть времени потратить на официоз. Фотографирование на публику, дружеские беседы с кронпринцем Хоконом и его семьей, разумеется встреча с нашими спортсменами. Последнее дело чести. Это обязательно и обсуждению не подлежит.

Зато результат был. Сам Николай большим спортом не интересовался, ну так, на уровне обывателя, не скроешь, было приятно видеть, ощущать, чувствовать свою причастность к делу. Все получилось. Главное, несмотря на попытки бойкота, участвовали спортсмены всех ведущих стран мира.

Олимпиада прошла по правилам, как и должно быть. Местный олимпийский комитет, беззастенчиво отодвинули в сторону. Кстати, антидопинговые правила тоже использовали правильные. Под запретом любой допинг во время и перед соревнованиями. Как тренируется спортсмен, как он восстанавливает организм между тренировками — его личное дело.

В Стокгольме Николая ждала тяжелая, насыщенная неделя. А может и дольше. График встреч получился ну очень уж плотным. Ни минуты отдыха.

Как только завершился церемониал прибытия, борт «Ливадии» покинули официальные шведские лица, на причал вырулили три белых представительских «Ауди». На капотах машин немецкие флажки. Автомобили остановились прямо напротив трапа русской яхты. Командир «Ливадии» распорядился включить через репродукторы гимн Федеративной Республики. Как только делегация поднялась на борт, почетный конвой Босфорского именного полка взял на караул. Над кораблем и портом грянули звуки «Боже царя храни».

Князь Николай и министр Кривошеев встретили высокую гостью на шканцах. Дружелюбные улыбки. Приветствия. Приличествующие фразы. Затем Виктор Геннадьевич пригласил немцев в салон. Встреча на высшем уровне. Все как положено, с референтами и переводчиками.

— Госпожа Баербок, очень рад нашей встрече, — первое слово произнес Кривошеев. — У нас с вами в активе уже есть одни успешные переговоры. Помните, телемост после Катаклизма. Буду рад продолжить хорошую традицию.

— Я тоже рада вас приветствовать в нейтральном порту. Гер Кривошеев и гер Романов, согласна с предложением. Конфликт между вашей страной и Евросоюзом перешел все допустимые границы. Полагаю, нам есть что сказать друг другу.

Николай про себя отметил, что оппонент держится слишком хорошо. Между тем политическая разведка докладывает, что это может быть последним визитом госпожи Баербок в качестве министра. В новой коалиции министр от «Зеленых» висит буквально на волоске. Пост она удержит, если вернется в Германию с победой. Что ж, очень жаль, но такой исход не отвечает интересам России.

С другой стороны, русские оценили изящество хода оппонента. Любой неприятный исход можно списать на отставника. Новый министр может отказаться от договоренностей, если таковые появятся. Надо ли говорить, что такой вариант тоже вполне устраивал русское правительство.

— Давайте все же определимся, — Николай прищурился. — По протоколу, вы представляете Германию, а не коалицию. Так?

Старый вопрос. Помнится, совсем недавно задавал его немецкому послу. Все же, раздражает.

— Гер Романов, в очередной раз вынуждена напомнить: Европейский Союз единое экономическое и политическое пространство. Участник Союза не может принимать решения, идущие вразрез политике большинства.

— Разве? — князь изумленно поднял бровь. — Мы видим примеры обратного. Мы все знаем европейские страны, проводящие свою собственную политику в своих собственных интересах. Могу добавить, эти страны заключают выгодные союзы, придерживаются миролюбивой политики и выигрывают.

На лице Анналены Баербок на секунду отразилась тень неприятия. Укол оказался болезненным.

— Мы не затем, чтоб обсуждать евроскептиков. Я представляю Федеративную Республику Германию. Но я напоминаю, что курс моей страны неизменен, он определяется интересами всей Европы.

— Достойно уважения, — Кривошеев кивнул в знак согласия.

Дальнейший разговор вошел в конструктивное русло. Немку интересовало ослабление русского эмбарго без каких-либо значимых уступок со стороны Германии. Русские в свою очередь заверили оппонента, что текущее положение вещей не доставляет каких-либо неудобств обоим русским государствам. Да, основные требования Империи касались прекращения агрессии против Федерации, отмены санкций и возвращения краденного с приличествующей компенсацией.

— Геры министры, вам не кажется, что политика выкручивания рук обречена на провал? Не забывайте, вам противостоит весь цивилизованный мир.

— Но вы же пытались, — отреагировал Кривошеев. — Именно Евросоюз с Германией и Францией во главе пытались выкручивать руки Российской Федерации. Вы же наделялись на успех, так понимаю?

— Мы выступили против агрессии в защиту суверенной страны.

— Давайте без патетики и штампов. Госпожа Баербок, оставьте пафос журналистам. Мы все прекрасно знаем, Российская Федерация находилась в своем праве. Она защищала право людей на самоопределение, свой язык, свою культуру. Федерация защищала право людей на политические свободы, выступила за демократию и самоопределение. Вы это прекрасно знаете, потому давайте перейдем к делу.

Виктор Геннадьевич говорил спокойно, разжевывая как ребенку. По его лицу было видно, что ему не хочется заниматься тем уже забытым конфликтом. Тем более, причина исчезла естественным путем. Однако, закрыть вопрос надо. Восстановить справедливость необходимо. Потому приходится разъяснять и объяснять на пальцах, вновь повторять прописные истины.

— Вы принуждаете нас к капитуляции.

— Можете называть это как угодно, — не губах Николая играла легкая улыбка. — Для нас это принципиальный вопрос. Уважаемая Анналена Баербок, нам прекрасно известны трудности у вашей страны. Для нас не секрет биржевые сводки, экономическая статистика, отчеты банков. Мы прекрасно видим, что из-за упрямства политиков страдают простые люди.

— Мы не сдадимся.

— Нам это не нужно. После урегулирования конфликта можете заявить о своей победе. Я предлагаю попытаться найти выход из ситуации. Знаете, нам тоже не интересны закрытые границы, нашим промышленникам не интересна торговля через пятые руки по обходным схемам.

— Это деловой разговор, — госпожа министр поддалась вперед. — Что вы предлагаете?

Переговоры шли тяжело, все же госпожа Баербок чувствовала шаткость своего положения. Разумеется, о снятии эмбарго речь не шла. Пришлось брать паузу, чтоб оппонентка смогла позвонить в Берлин для консультации. Русским этого не требовалось. Позиция выработана заранее, варианты просчитаны и обсуждены.

Наконец удалось договориться о снятии взаимных ограничений на движение капиталов и банковский сектор. Открыть дорогу переводам и займам. Договоренность касалась только Империи и Германии. И Кривошеев, и князь Николай были бы рады подключить к соглашению Федерацию, но против играл один момент, а именно заблокированные в банках Федерации средства подданных и граждан противников. Снимать эти деньги никто в здравом уме не позволил бы. Все понимали, что блокировки, это тема очередного раунда переговоров, и не обязательно в этом году. Русские предпочли бы вообще похоронить эти обязательства под соусом форс-мажора.

— С вами тяжело и интересно разговаривать, — Анналена Баербок смахнула пот со лба. — Давайте еще раз проговорим и зафиксируем пункты.

— Виктор Геннадьевич, вас не затруднит прочитать вслух? — отреагировал Николай.

— Подождите минуту. Госпожа Баербок, нам потребуется сегодня связь с Петербургом. Мы с его высочеством не все помним. Пусть специалисты еще раз пройдутся по соглашению. Не хотелось бы упустить какие-либо санкционные ограничения на переводы.

— Хорошо, гер Кривошеев, мы можем сделать заявление для прессы?

— Разумеется. Говорим об успехе переговоров?

— О частичном успехе, — упрямо наклонила голову Баербок. — Мы решили только один вопрос из многих.

После завершения всех церемоний, позирования для фотографов, официальных речей и улыбок на камеру Николай и Кривошеев уединились в рабочем кабинете. Оба в расслабленных позах. Министр забросил ногу на ногу. Князь развалился в кресле. В руках глиняные стаканы со сбитнем.

— Ваше высочество, если нас обоих вдруг отправят в отставку, мы вполне можем зарабатывать карточными играми, — пошутил Кривошеев.

— Давайте дождемся официальной ратификации соглашений, — Николай суеверно постучал по подлокотнику кресла.

— Подпишут. Никуда они не денутся. Мы сегодня умудрились раздеть немцев так, что они решили будто получили пурпурные фофудьи вместо рванины.

Мужчины переглянулись. Николай поднял большой палец и подмигнул Кривошееву. Оба прекрасно понимали, о чем идет речь. Капиталы не любят ограничений, они всегда тяготеют к тихим гаваням с внятными правилами. Сейчас на планете нет другой такой благоустроенной и защищенной гавани как Российская империя. И это не бахвальства ради, а самая что ни на есть суровая правда жизни.

Время утекает. После переговоров с министром из Германии Николай немного отдохнул, пообедал и отправился на встречу с Карлом Шестнадцатым. Официальный визит, будь он неладен. Отменить и перенести нельзя.

Как и предполагалось, светский раут скука сплошная. Пусть мероприятие сокращено до минимума, но от натянутых улыбок и обязательных фраз скулы сводит. Беседа с королем тоже ничего интересного и полезного. Человек он неплохой, но уже сильно в возрасте, политикой не интересуется, пребывает среди воздушных замков.

Этим же днем князь и министр Кривошеев заглянули в посольство. Даже не службы ради, а чтоб поблагодарить дипломатов за прекрасную организацию встречи. Ведь мы видим только верхушку айсберга, вся тяжелая работа по согласованиям и организации скрыта от публики. Об этом не говорят, а если и пишут мемуары, то публикуют только после тщательного редактирования, либо через сто лет после событий. Да и то, не всегда.

Напротив посольства пикет. Два десятка протестантов с плакатами. В десятке шагов скучает полицейский. Мирная акция. Стандартный эксцесс народного возмущения и активной гражданской позиции.

— Давно стоят? — князь смотрел в окно из кабинета посла.

— Утром. Приурочено к вашему визиту.

— Понятно. Наши «друзья» не упускают шанс.

Посол протянул князю бинокль. Оптика приблизила лица. Обычная молодежь. Одеты нарочито неряшливо, вид неухоженный. На плакатах портреты, видимо каких-то значимых демонстрантам людей. Чуть в стороне на двух шестах большой лист фанеры или пластика. Большими красными буквами на русском и английском «Нет! Кровавой олимпиаде!!!» ниже только на английском «Свободу героям спортсменам!».

Губы князя скривились в презрительной усмешке.

— Для них герои дикие обезьяны?

— У меня есть видео в хорошем разрешении. На всех плакатах исключительно негры.

— Дебилы, — бросил князь. — Они не понимают, что это уже не работает.

— Пока работает. Жертв толерантности здесь немало.

— А других жертв толерантности?

— Тоже много, но им затыкают рты. Сами прекрасно знаете, под видом либерализма здесь банальная тоталитарная диктатура.

— Показать бы им фотографии той гимназистки, которой американская обезьяна сломала челюсть, — губы Виктора Геннадьевича сжались в узкую полоску, глаза прищурены как прицелы.

— Бесполезно. Им уже не помочь, — слова князя касались демонстрантов.

— Погода мерзкая, а не расходятся, — заметил Кривошеев. — С пролива так тянет, что за полчаса дубеешь.

— Они по графику меняются. Извините, но там все четко организовано, — посол вполне разделял неприязнь к демонстрантам и к тем, кого они защищали.

— Простите великодушно, — решение пришло мгновенно. Николай опустил бинокль. — У вас в ресторане или холодильниках не найдется бананов?

— Я позвоню.

— Пожалуйста, буду благодарен.

Вскоре с территории посольства выехал белый «Крейсер» с дипломатическими номерами и русским флажком на капоте. Престижный электромобиль остановился рядом с пикетом. Открылось затемненное окно, и…. В грязь под ноги демонстрантам шмякнулись три грозди бананов. По тротуару покатились мандарины.

Авто тронулось с места, быстро набрало скорость и свернуло направо на первом же перекрестке. Два штатных фотографа слишком поздно включили видеокамеры. Они засняли только отъезжающую машину. Ничего страшного. На этот случай русские дипломаты сняли перфоманс с самых выгодных ракурсов на профессиональную технику.

— Давайте сами сначала посмотрим, затем забросим через моих сетевиков, — Николай подмигнул сидевшему с ним на заднем сиденье Кривошееву.

— Атакуем, Николай Аристархович?

— Другого варианта у нас нет. Эти дегенераты понимают только язык нахрапа и наглости.

Вечером на яхте за деловым ужином князь принял посланника Русской Православной Зарубежной Церкви. Вопросы все те же. Святые отцы очень осторожны. Их беспокоят даже не столько вопросы веры, сколь традиции и преемственность. Вопросы иерархии тоже важны, но о них открыто не говорят.

Пустые тарелки давно убрали, а мужчины все сидели за столиком пока Николай не предложил переместиться в кабинет. По его сигналу туда подали чай. Мужчинам было что обсудить. Оба поняли, что вопросы обрядности, календаря и подчиненности не стоят серьезного внимания. На повестке момента куда более серьезные вещи. Так князь Николай искренне не понимал, зачем вдруг приближать конец света, когда есть шанс на спасение без катастрофы? Собеседник его поддержал. Все же Христос говорил о своем втором пришествии, а не о гибели человечества.