Хозяин вернулся 2

Глава 28

13 марта 2025

На следующий день Николай вернулся в посольство. Если вчера были официальные переговоры, то сегодня предстоит куда более важная и совершенно не официальная, более того не афишируемая встреча. Скрыть визит целой делегации невозможно. Все понимают, за перемещениями князя и его кругом следят разведки половины стран мира. Плотность шпионов на квадратную версту эти дни в Стокгольме бьет рекорды.

Однако, не афишировать и скрывать — вещи разные. Русских устраивало первое. Так даже лучше. Отношение более серьезное у всех.

Никого не удивило, что на время визита князя крови охрана посольства усилена бойцами Босфорского полка — элитные головорезы, лучшая морская пехота мира. Как в прочих именных «цветных» полках империи отбор жесточайший, лучших из лучших.

Именно эти молчаливые солдаты встретили у тыльного крыльца пассажиров неприметных автомобилей и препроводили внутрь. Князь ждал гостей в специальном защищенном кабинете. Никаких электронных подключений, никаких сетей. Специальная активная система защищала от прослушивания. В кабинете даже нет окон, чтоб защититься от лазерного сканирования. Все записывающая техника автономна. Утром специалисты еще раз проверили кабинет. Ничего личного, сотрудники посольства прекрасно понимали, лучше перебдеть, чем допустить малейшую утечку.

— Добрый день, дамы и господа, — Николай поднялся навстречу гостям. Говорил он по-английски.

— Здравствуйте, — одновременно с князем встал бывший посол Вильгельм Кальтенбруннер. Князь взял его в качестве переводчика, буде возникнет необходимость. Однако, бывший посол, а ныне полноправный подданный императора Владимира играл на встрече свою роль. Государь лично попросил Кальтенбруннера помочь найти общий язык с молодой патриотической порослью дикой Европы.

Гостей четверо. Двое от Германии и двое от Франции. Две дамы и двое мужчин. Николай шагнул навстречу и поклонился Алисе Вайдель, политики обменялись рукопожатиями. Следом князь преклонил голову и коснулся губами руки Марин Ле Пен.

— Очень рад вас видеть, мадам. Вы и ваш отец для меня пример настоящих патриотов своей страны.

Следом наступила очередь Жордана Барделла. Николай тепло улыбнулся и похлопал по плечу молодого, но весьма перспективного политика. Последним Николай пожал руку Тино Хрупаллы. Старик Кальтенбруннер сдержанно поприветствовал гостей. Держался он чуть отстраненно. Все же для закоренелого социалиста было в дикость принимать за серьезных политиков таких весьма и весьма специфичных индивидов. Увы, жизнь расставляет все по местам.

Сам Кальтенбруннер находился в посольстве инкогнито. Он даже не оформлял дипломатическую визу. В целях конспирации с борта «Ливадии» его доставили в закрытом салоне дипломатического автомобиля. Точно так же Вильгельма сегодня отправят обратно на яхту. В судовой роли он числился «оператором реактора», весь путь ни разу не поднимался на палубу, путешествовал в каюте под охраной.

Князь только присвистнул, когда его посвятили в тонкости. Сам он предпочел бы отказаться от такого специфичного помощника, но император имел свое мнение. Всему виной бывшее гражданство и партийность Кальтенбруннера. Европейских союзников рекомендовалось повязать контактом с этим человеком.

— Я надеюсь, нас пригласили на встречу не для того чтобы дискредитировать, — высказала общее мнение Вайдель.

— Дамы и господа, вы все получили полные гарантии с нашей стороны. Могу дополнить, что вашей чести и достоинству не будет ни малейшего урона. Предлагаю сразу выработать официальную позицию для посторонних и прессы. Вы же понимаете, что нам придется что-то рассказать, чем мы здесь занимались.

— Ознакомление с русской культурой в обществе претендента на престол Германской Империи, — улыбнулась Алиса Вайдель. В ее интонациях читались определенные намеки.

— Великолепно. Мы встретились ради вопросов культуры и пропаганды. Так устроит?

— Устроит, ваше высочество, — Барделл ухватил суть.

— Вы по должности начальник Управления международного сотрудничества. Мы разговаривали о дружбе европейских народов, — добавила Ле Пен. — Вопросы культуры входят в ваши компетенции?

— Все верно, мадам. А теперь давайте к делу, — Николай положил ладони на стол. Напротив него четверо европейцев. Справа союзник. Диспозиция диктует ход разговора.

Был риск, что увидев Кальтенбруннера европейцы развернутся и уйдут. Не ушли. Расчет верный. Им самим нужна эта встреча. Им нужен сильный союзник. Именно эту карту Николай и разыграл.

— Еще раз повторюсь, Российская Империя не воюет с Европой. Мы не считаем своими врагами немцев, французов, шведов, венгров и других европейцев. Все наши демарши и активные действия направлены против левых социалистических правительств ваших стран. После смены правительств в ваших странах на демократические, патриотические, отстаивающие реальные интересы коренных граждан, Россия сделает встречные шаги. Я лично надеюсь, что сейчас разговариваю с будущими канцлером Германии и президентом Франции. Но если правительства возглавят ваши соратники, мы просто вздохнем с облегчением и поднимем бокалы за наш союз.

— Спасибо, ваше высочество. Как вы заметили, с каждыми выборами правые силы набирают все больше и больше голосов, — Марин Ле Пен не поддалась на незатейливую лесть. — Думаю, лучшее что вы сможете сделать для нас, это не афишировать слишком сильно наш союз.

— Вы набираете голоса, но наши противники раз за разом обнуляют ваши достижения. Напомню, на последних выборах «Альтернатива» показала великолепный результат, но вас прокатили, собрав очередную рыхлую коалицию, — кивок в сторону немцев. — Пока вы боретесь с гидрой, рубите головы, агитируете людей время уходит. Вам всем известна реальная статистика по замещающей миграции.

— Это не самое худшее, — князь рубанул ладонью над столом. — Куда хуже статистика по рождаемости. Европа вымирает. Европа стареет. Пока ваши дети не спешат заводить своих детей, вас убивают.

— Мы понимаем эту проблему, — парировала Вайдель. — Для нас это важно, но на первом месте сохранение идентичности.

— Удивлен услышав это именно от вас, госпожа Алиса. Ваша позиция вызывает уважение, но сможете ли вы вести людей личным примером? — намек князя касался сексуальной ориентации немки.

Стрела попала в глаз. Алиса Вайдель вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. Хрупалла бросил на князя осуждающий взгляд. Французы сдержались.

— Давайте не путать личное и общее, — поднял руки молодой француз. — Предлагаю вернуться к вопросам политики и борьбы за большинство.

— Об этом и говорилось, — нарушил молчание Кальтенбруннер. — Прошу вас, прислушайтесь к словам его высочества.

— Спасибо, Вильгельм. Я не считаю для себя допустимым лезть в тактику политической борьбы. Вы как демократические лидеры лучше меня разбираетесь в этом деле. С нашей стороны, Россия готова оказать вам поддержку. Не любую, — глаза князя сверкнули. — В пределах допустимого, не противоречащего нашим принципам. Мы готовы усилить давление и поддержать вашу агитацию чтоб спровоцировать правительственные кризисы.

— В нашей стране следующие президентские выборы через два года, — заметил Барделла. — Этого времени хватит чтоб взять реванш.

— Лучше спланируйте импичмент. Я правильно понимаю, правительство Макрона в низшей точке популярности? Вы можете надавить на болевые точки.

— У нас возможна смена состава. Против меня идет парламентское расследование.

— Мадам Марин, мы готовы предоставить убежище. Любая защита, любые адвокатские бюро.

— Вы благородны, Николай, но не стоит. Я француженка и сама решу свои вопросы в своей стране.

— Хорошо. Вы предупреждены, а значит готовы встретить врага с закрытым забралом, — тонкий намек на рыцарские обычаи французской аристократии.

— Вернемся к принципиальным вопросам. Дамы и господа, мне известно, как вас красиво разыграли на обвинениях в получении русских денег и на заявлениях в поддержку Федерации. Наши противники сильны, они любую нашу слабость используют против нас. Но теперь баланс сил изменился. Если Федерация отличалась непоследовательной политикой, половинчатостью решений, склонностью идти на поводу левых, то мы придерживаемся других принципов. Думаю, вам прекрасно это известною.

— Вы правы, но Федерация во многом была честнее и свободнее наших стран.

— Не спорю. У этой страны тяжелое прошлое, наши земляки пережили тяжелые испытания. Я никого не виню, — уточнил князь. — Кстати, дамы и господа, простите великодушно, я совсем забыл об обязанностях хозяина. Прошу вас, чай, кофе, сбитень, глинтвейн. Давайте поддержим наши силы чем можем.

Гости оживились. По звонку в кабинет вошел ефрейтор босфорцев. За ним официант внес поднос с чашками. Князь сам подошел к столику с электросамоваром и кофейным аппаратом, сделал приглашающий жест.

После перерыва разговор продолжился. Атмосфера незаметно разрядилась. Если вначале чувствовалось напряжение, то теперь люди держались естественно.

— Я не прошу многого, — князь отодвинул стакан с недопитым сбитнем. — Мы готовы оказать информационную поддержку, поделиться компроматом на левых активистов и политиков, раскрыть схемы хищений. Мы уже работаем в этом направлении. Обратили внимание на рейтинги русских фильмов и информационно-развлекательных каналов? Я сам был удивлен, прочитав отчеты о реакциях публики. Оказывается, то что для нас естественно, вашими согражданами воспринимается как новое, необычное и очень смелое.

В последней фразе Николай слукавил. Российское кино на Западе собирало полярные оценки. Обвинения в расизме, национализме, дискриминации, нетерпимости, пропаганде токсичной маскулинности сначала безмерно смешили, затем стали восприниматься как знак качества. Ведь если алкоголик материт почем зря доброхота, предложившего ему опохмелиться не водкой, а минералкой с таблеткой аспирина, значит все правильно делается, во благо.

— Русские Евангелическо-Лютеранские и Православные церкви взаимодействуют с единоверцами ваших стран. Не скрою, для священников это тяжелое испытание видеть, во что вы превратили Веру Христову, — лицо Николая исказила горькая усмешка. — От вас я жду победы на следующих выборах. Нам всем нужна оглушительная, баснословная победа. Силы и ресурсы для этого есть. Осталось за желанием победить.

— Позвольте высказаться от имени всех патриотических национальных сил Европы, — в хрипловатом голосе Ле Пен чувствовалась внутренняя сила. — Мы благодарны за поддержку и рассматриваем Россию как потенциального союзника и пример построения правильного национального государства. Мы все были удивлены, как вы решили проблему меньшинств, очень изящно и без дискриминации. Нам всем импонирует высокий уровень гражданских свобод в вашей стране, настоящая практическая демократия. Мы не враги.

С последней фразой лидер правой Франции поднялась и протянула руку. Князь пожал ладонь Марин Ле Пен.

— Спасибо большое. А теперь позвольте сказать несколько горьких слов.

— Если это пойдет на дело, то разве не ради этого мы здесь? — Тило Хрупалла обвел взглядом собравшихся.

— К делу, — Николай сцепил перед собой пальцы.

— Дамы и господа, ваши движения набирают популярность. Вы понемногу переламываете тенденции в обществе и можете рассчитывать прийти к власти. Это все хорошо, но это тактика. Ключевой момент — вы проигрываете в стратегии. Пока вы боретесь за власть ваши страны вымирают. Уже на сегодня на одну женщину у вас приходится меньше полутора детей. Дальше будет еще меньше. Вы падаете в пропасть, но не замечаете этого.

— Госпожа Алиса Вайдель, я понимаю и разделяю вашу позицию в отношении совращения детей и пропаганды содомии, но вы сами служите примером обратного. Вам сорок шесть лет, но своих детей нет. Какой пример вы можете показать немцам? Вы говорите одно, но люди видят другое.

Князь сделал резкий запрещающий жест. Аудиторию он держал.

— Мадам Ле Пен, я готовился к этой встрече, изучал биографии, реальные дела и внешнюю позицию каждого из вас. И не только. У нас серьезный подход. Перед тем как решить, что с человеком можно иметь дело, изучаем его прошлое, — лицо князя серьезное, брови нахмурены. — Простите, Марин, вы пример сильного, самоотверженного политика, лидера, но часто ошибавшегося в людях человека. Я верю, что вы и ваш первый муж вырастили ваших детей достойными порядочными людьми. Однако, вам не кажется, что три брака для женщины слишком много?

— Ваше высочество, это личное дело, — прервал князя Барделла.

— Теперь вы, Жордан, — взгляд Николая придавил к месту молодого политика. — Сколько вы сменили девушек? Сколько из них обманули? Вы перспективный лидер правого движения, подаете пример необычайной легкости отношений. Повернем вопрос иначе: сколько партнеров было у ваших дам до вас и сколько будет после вас? Кто кого поимел?

Жоржан Барделла побагровел и стиснул кулаки. Губы князя тронула презрительная усмешка.

— Хорош пример. Господин, Хрупалла, — князь повернулся к немцу. — Вы один безупречны в личной жизни. Один из четверых. Этого очень мало. Продолжим. Пока вы боретесь за власть, вас убивают. Вы этого не замечаете, вы сами носите на себе личину смерти. Посмотрите вокруг, — Николай демонстративно провел рукой, как будто люди могли увидеть что-то кроме пластика стен. — Вы легко сходитесь с дамами и легко разбегаетесь. Вы долго остаетесь детьми, цепляетесь за соски и наряжаетесь в женские вещи. Вы заводите семьи, когда уже молодость прошла, когда вам за сорок лет и когда у вас уже не остается срока жизни на детей.

Ваши женщины к моменту замужества уже поменяли по два десятка партнеров, поскакали на членах досыта, вы сами женитесь, пресытившись жизнью. В нормальном обществе ваши избранницы брачная некондиция, на таких не женятся. И хорошо, если вы женитесь, а не заводите грешные отношения. Сколько в ваших странах убивают нерожденных детей? — прозвучал неожиданный вопрос. Николай приложил руку к груди и склонил голову. Через секунду он продолжил речь.

— Вы пытаетесь бороться против строительства мечетей. Тщетно. Тщетно и бесполезно, пока церкви, костелы и кирхи стоят пустыми. Тщетно, пока вы заставляете ваших священников танцевать на публику, играть на гитаре и благословлять грех. Ваши далекие предки освобождали Гроб Господень. У вас на повестке дня реконкиста. Вы не победите ислам, так как сами отказались от Бога, смыли с себя сладкой патокой воду крещения.

Вас много десятилетий травят пропагандой прав без обязанностей, равноправием с грехом, равенством благодати и подлости. Посмотрите, что смотрят на экранах и на видеоплощадках ваши жены и дети! Вам с детства вливают в рот яд. У вас еще есть праведники, но вы топчете их ногами. Я слышал об англичанине, который молился рядом с абортарием. Его засудили. Я видел людей, не отрекшихся от своей веры, своей нации и самих себя. А вы их защищаете? Вы их спасаете, или сталкиваете в ров со львами?

Князь остановился, поднял стакан и медленно глотками пил сбитень. Вильгельм Кальтенбруннер прокашлялся. Алис Вайдель сцепила пальцы перед собой и смотрела в стол.

— Мне нечего добавить к словам его высочества, — Кальтенбруннер провел кулаком по подбородку. — Я сам родился и вырос в другой Германии. Это была далеко не лучшая страна, но у нас уважали женщин, у нас любили детей и учили их быть лучше родителей. У нас ценили семью и верность. Это была другая Германия.

— Спасибо за горькое лекарство, — в уголках глаз Ле Пен искрились слезинки. — Мы все родились и выросли после того как это все началось. Спасибо, Николай. Теперь я вижу, вы наш друг.

— Нам многому надо учиться. Скажите, у нас есть шанс? — с надеждой в голосе спросила Вайдель.

— Есть. У нас всех есть шанс. Не все смогут им воспользоваться.

Николай чувствовал себя не в своей тарелке. Он намеренно высек партнеров, ткнул их носом в зловонную канаву. Казалось бы, все правильно, но все равно, почему-то именно князь чувствовал себя немного виноватым.

— Ваше высочество, позвольте поздравить вас с помолвкой и грядущей свадьбой, — нарушил молчание Хрупалла. — Вы ведь тоже долго не женились?

— Спасибо, Тино. Я исключение.

Стена пала. Дальше пошел нормальный деловой разговор. Не о политике, не о тактике борьбы за избирателей, говорили о куда более важных делах. О людях и смысле жизни, вестимо. После очередного коллективного похода за кофе и чаем, князь предложил передвинуть кресла к чайному столику. Атмосфера в кабинете потеплела. Чувствовался хороший такой рабочий настрой. Даже Алиса Вайдель оттаяла, в ее глазах князь читал явные признаки интереса. Не как к политику, вестимо.