Хозяин вернулся 2

Глава 21

22 января 2025.

Сегодня прекрасный день. Максим по дороге домой зашел в кондитерскую и винную лавку. Душа пела. Мир вокруг казался удивительно добрым, светлым и дружелюбным. Даже все дамы и барышни в метро и на улице казалось улыбались одному Максиму.

Вот и дом. Лифт возносит человека на шестой этаж. Ключ в дверь.

— Папа! — первым в коридор выглянул Витя.

Максим успел поставить на тумбочку коробку с тортом и пакет, в котором позвякивало вино. Витя подпрыгнул, обхватывая отца за шею. На шум выскочили Лена и Марина.

— Тихо, я вас всех не удержу, — с этими словами Максим прижал к себе всех троих. Своя ноша не тянет. Свои родные и любимые.

— Можно поздравить?

— Дети, это в холодильник или на балкон, — протягивая коробку.

— Ого! — Лена приподняла верх упаковки. — У нас праздник?

— Это тоже на вечер, — пакет с вином перекочевал в руки супруги.

— Так что? — Марина повторила вопрос. — Ты инженер?

— Сдал, — с облегчением выдохнул Максим и размашисто перекрестился. — Диплом получу через две недели.

— Поздравляю!!! — загремело на три голоса.

— Ужин на столе. Дети, дайте папе раздеться. Напомни, кто ты теперь у нас?

— «Инженер по городскому хозяйству», так должны написать в дипломе, — мужчина радостно потер ладони. — Что у нас на ужин? Кто составит компанию? Марина, сегодня пораньше пришла?

— У меня была первая смена, клиентов мало. Давай, умывайся, я накладываю, — ладошка Марины коснулась щеки мужа.

Сегодняшний день стоил того. Максим все Рождественские праздники просидел за портатибом и книгами, загрузился расчетами и методичками, семья никуда не ездила, только гуляли на торжествах в городе. Маленькое неудобство, но зато Максим подготовился, вспомнил забытое, прочитал новое, а в январе сдал экстерном все последние экзамены.

— Знаешь, я так и не купил студенческую форму, — поделился Максим за ужином.

— Оно тебе нужно было?

— В институте смотрю все студенты как курсанты в форме. Я и еще пара таких же заочников в штатском.

— Ну так приняли же? Вот и хорошо.

— Приняли, — Максим подцепил вилкой кусок печени. Разговор разговором, но он проголодался.

Еще один рубеж пройден. Диплом восстановлен. Марина работает и ей нравится. Даже не столько из-за денег, а чтоб не превратиться в домашнюю клушу, не закуклиться в быте. Деньги тоже никогда лишними не бывают. Вот так незаметно, шаг за шагом жизнь налаживается. Максим не спешил говорить, но, если так все пойдет, можно будет к лету переехать на нормальную квартиру.

Социальная трешка для семьи маловата. Нужны нормальная гостиная и спальни на всех. Заработков хватает. Тем более пособие вроде еще на год вперед продлили. Там пора бы и о машине думать. Можно найти хорошее крепкое авто с пробегом. Пора жить как люди.

— Папа, у нас в школе событие, — Лена подперла ручкой щеку и игралась вилкой.

— Что? Говори.

— Геннадий Валентинович увольняется.

— Учитель географии, — пояснил Витя.

— В начале полугодия? Что у вас там такое случилось?

— Никто ничего не знает. Подруги про Геннадия Валентиновича разное болтали, — девочка поморщилась. — Он уходит. Точно-точно.

— На школьной страничке ничего не пишут? — Максим повернулся к жене.

— Не смотрела. Тебе интересно?

— Учителя редко увольняются до закрытия учебного года. Так всегда было. Не думаю, в настоящей России иначе.

— В классе шептались, у Геннадия Валентиновича со здоровьем не все в порядке, — загрустил Витя. — Сам не знаю.

— Раз сам не знаешь, то и не говори пока не выяснишь. Может быть человек не хочет, чтоб его обсуждали и жалели.

Вопрос конечно интересный. После ужина Максим сам полез на школьную страничку. Все тихо. В новостях только Рождественские и новогодние мероприятия. О замене учителя ни слова. Может оно и правильно. Осталось только закономерное беспокойство за детей. Кто будет им читать географию? Для Марковых вопрос особенно болезненен.

Поздно вечером Марина достала из холодильника торт. Максим открыл вино для взрослых, детям натуральный сок из банки.

— За твой диплом, — Марина подняла бокал.

— Папа, поздравляю! — дочка потянулась стаканом с апельсиновым соком.

— Торт вкусный. Папа, с успехом! — Витя первым оценил искусство кондитеров.

Что ж, выбор удачный. Не промахнулся. Не слишком приторно, бисквит в меру пропитался, крема много. Вино тоже оказалось хорошее. Пьется легко, ароматное. Бессарабия. Красное полусладкое.

Наполнив бокалы, Максим провозгласил:

— За всех нас! За нашу семью. За тебя любима. За тебя Витя. За тебя Лена.

Торта оказалось слишком много. Марина с сожалением глядела на последний кусочек на блюдце. Не лезет. В коробке еще больше половины. Дети тоже наелись. У Лены губы и подбородок в креме и шоколаде.

— Максим, дальше как думаешь?

— Дай сначала документы получу. Полюбуюсь на корочку.

— А потом? Будешь искать новую работу?

— Посмотрим, — в голосе слышались еле заметные нотки раздражения.

Рано еще говорить. Планы были. Они с Мариной сразу решили осваиваться как следует. Конечно нужна хорошая оплачиваемая работа. Конечно хоть пенсионные отчисления делаются, но с самой пенсией ясности никакой. По закону нужны тридцать лет стажа минимум. То есть, пенсия Максиму светит в возрасте сильно за семьдесят. К тому моменту внуки подрастут. Марина на пять лет моложе, но стаж то оба с нуля набирают.

— Ты хотел с дипломом пойти работать по профилю, — супруга не отставала.

Понять можно, ей важно чтоб у мужа все было хорошо, не только дома. Самой природой так заложено, мужчине нужны работа и чувство причастности к делу. Либо само дело. Без этого многие теряют смысл жизни.

— Марина, давай посмотрим, — рука Максима легла на руку жены. — Сейчас у меня есть работа, но премии нерегулярны.

— Это и напрягает. Хотелось бы стабильности. Макс, ты откладываешь?

Уверенный кивок бровями. Процент на депозитах в России весьма скромный, но инфляция еще ниже. Каждый месяц Максим переводил часть остатка в банке на отдельный накопительный счет.

— Ты же знаешь, я большую часть жизни проработал в городской администрации. В России даже с дипломом меня возьмут только к подрядчику. Знаешь одно хорошо, если все достанет уйду вольноопределяющимся в армию, — последнее специально так сказано, чтоб закрыть вопрос. Марина как всегда все восприняла по-своему.

— Не вздумай. Как мы без тебя?

— Ну вот видишь. Ладно, торт кто еще будет? — Максим заткнул бутылку пробкой и убрал в шкаф. — Давайте это в холодильник. Время позднее. Завтра кому в школу, кому на работу.

Агентство «Хорошие герои» не сказать, чтоб процветало, но и не бедствовало. Начало года всегда плохой сезон. Заказчиков мало. Народ только приходит в себя после праздников и уплаты остатков по налогам.

Однако господин Комаров решил сделать коллегам сюрприз. Утром в 9–15 когда все сотрудники уже собрались в дверь постучали.

— Здравствуйте. Я пришла агентство «Хорошие люди», — переступившая порог молодая барышня говорила с сильным акцентом.

Все сотрудники синхронно повернулись к посетительнице.

— Евдокия Марковна? — директор поднялся из-за стола. — Все правильно. Проходите. Шкаф для одежды и вешалки справа.

Барышня скинула бурку и пуховую шаль которую носила вместо шапки. Глаза молодых и не очень мужчин загорелись. Тяжелая бурка скрывала стройный девичий стан, под длинной юбкой угадывались длинные ровные ножки. Смугловатое лицо с характерным горским профилем обрамляли длинные темно-русые волосы. Из-под густых бровей с любопытством глядели серые глаза.

Сразу бросалось — барышня весьма юная. Фигура только сформировалась.

Посетительница подошла к столу Порфирия Ефимовича.

— Простите, господин Комаров?

— Госпожа Мирзоева?

— Да. Отец Иоанн, сказал мне прийти на работа.

— Разумеется. Присаживайтесь, — директор повернулся к коллективу. — Господа, у нас новая сотрудница Мирзоева Евдокия Марковна. Дама принята секретарем. Будет помогать нам с письмами, звонками, корреспонденцией. Помощница за все и про все. Прошу отнестись с пониманием.

Максим прищурился, сильный акцент барышни, ее юный возраст не слишком соответствуют такой работе. Впрочем, не его дело. Агентство принадлежит Комарову, пусть он и разбирается с кадрами, если ему так захотелось.

Пока бухгалтер оформлял новую сотрудницу, Максим Марков вплотную погрузился в работу. Барышня уже забыта. На первом месте выдумать или вспомнить что яркое, запоминающееся для заказа «Волховского механического товарищества». Как всегда, работа вроде простая, но творческое мышление с трудом поддается формальной логике.

— Господа, прошу внимание, — громко потребовал директор.

Евдокия перед этим оделась и вышла из конторы.

— Господа, пока Евдокия Марковна ходит на почту, хочу рассказать ее историю и обратиться за помощью.

— Порфирий, а она уже все сказала, — отвлек на себя внимание Рейган. — Отец Иоанн, если я правильно понимаю, в нашей епархии ведет программы помощи бедным и попавшим в тяжелое положение, на нем вся благотворительность. Тебя попросили помочь сироте или беженке, так понимаю?

— Угадал. Евдокия говорит с акцентом, образование начальное, ей чудом повезло выучить не только язык, но и начатки грамоты. С вычислительной техникой знакома слабо. Математика на начальном уровне. Она новокрещенная, сбежала из какого-то аула на Кавказе. Девица упорная, голова варит, но без помощи, без образования она пропадет. Церковь и Департамент призрения в Управе сделали немало, но этого недостаточно. Я вас всех прошу не обижаться если она что-то не умеет, а взять под опеку. Пусть учится жить среди цивилизованных людей и зарабатывать себе на хлеб.

Однако! Максим и раньше имел хорошее впечатление о господине Комарове, после этих слов симпатия к владельцу агентства только выросла.

Появление дамы в мужском коллективе событие экстраординарное. Она обязательно оказывается в центре внимания.

Во второй половине дня новенькую разговорили. Больше всего усердствовал Миша Каримов. Художник в возрасте около тридцати и до сих пор одинокий. Именно Миша вернулся с обеда с пакетом пирожных, сладких кулебяк и булочек. Угощение на весь коллектив естественно. Чай же и кофе из машинки и так есть, люди периодически скидываются.

— Евдокия Марковна, простите, но как вы так решили бежать в Новгород? — прозвучал самый главный вопрос.

— Отец хотел замуж выдать в другую долину. Человек плохой, род плохой.

— Другого не было?

— Отец так хотел.

— А вы?

— Я не хотел. Поймала момент, убежала в церковь. Упала перед батюшкой, просила крестить.

— А дальше? — Миша незаметно подвинулся поближе к решительной барышне.

— Дальше законы старого народа не властны над белыми людьми. Отец Иннокентий принял, окрестил, дал новое имя, отправил в станицу к казакам. Сначала жила у отца Иннокентия в доме. Он меня наставлял в вере, немного учил грамоте. Я правильный язык стала лучше знать.

— А в Новгород сами захотели?

— Закон такой. Если инородец выходит в христиане, он должен уехать туда, где бывших земляков нет, — чувствовалось, Евдокия неплохо поднаторела в части законодательства. Даже удивительно для горянки, закончившей четыре класса частной школы с облегченной программой.

— Родные не будут искать? — поинтересовался Максим, вспомнив некоторые громкие эксцессы той прошлой России.

— Брат должен искать. Родные должны искать. Если жить хотят, никогда не найдут. Для людей белого царя другой закон, правильный, — в словах юной горянки звучала глубокая внутренняя убежденность в правоте.

Иван и Максим спустились на крыльцо перекурить. Мозги кисли. Оба замучались с очередным пакостным заданием очень въедливого заказчика.

— Иван Грегорович, он сам то понимает, что хочет? — в сердцах бросил Максим.

— Нет. Ему надо красиво, а то, что на общем фоне эта красивость теряется, он не думает.

— Выше его соображения.

День заканчивается. На улице прибавилось машин и людей. Идет мягкий пушистый снежок. Благодать.

— Кстати, видели, как Михаил Севастьянович на барышню отреагировал?

— Сложно было не заметить. Загорелся.

— Давайте поддержим молодого человека, — неожиданно предложил Рейган.

— Холостой сотрудник одна из причин поступка Порфирия Ефимовича?

— Не думаю. Наш Порфирий человек очень хороший, но местами бывает удивительно слеп. Будет случай расскажу одну пикантную историю. Но не сейчас.

— Интригуете, Иван Грегорович, — Максим бросил окурок в урну. — Кстати, Михаил же не русский? Похож на крещеного башкирца или татарина. Фамилия соответствующая.

— Все верно. Только Максим Викторович, ради Бога не вздумайте назвать Мишу в глаза татарином. Обида будет смертная.

— А кто он?

— Крещеный мишарин. У них с волжскими татарами чуть ли не со времен Батыя вражда.

История увольнением школьного учителя не закончилась. В школьной говорилке появилось сообщение, Геннадий Валентинович уходит не сам, его увольняют по медицинским показателям. Сообщение быстро подтерли администраторы странички, но Марина успела прочитать. Разумеется, поспешила поделиться с мужем.

— Чудны дела, — только и смог ответить Максим.

— Ты не понимаешь. Что за болезнь такая, что из-за нее человек не может работать учителем?

— Ты не искала? — разговор шел на балконе. Намеренно, чтоб дети случайно не подслушали.

— Смотрела, — Марина подняла взгляд на мужа. — Ничего не поняла. Все ограничения на работу в школе касаются психических заболеваний. Список большой.

— Ты думаешь, у человека крыша поехала на почве недавних изменений в географии?

— Максим, ты можешь быть серьезным?

— Я серьезен как Новгородский кремль.

— Ну тебя! О детях подумай!

— Вот по этой причине страничку и подтерли.

Марина надула губы и отвернулась. Естественная женская реакция на прямой намек. Конечно, как и любая женщина дулась Марина недолго. Очередная попытка вытащить мужа на разговор провалилась. Ну не любил Максим говорить о том, чего не знает. Обсуждать сплетни и строить предположения на фундаменте воздушных замков? Извините, но человек не на работе.

В пятницу вечером в школе родительское собрание. Марковы пришли вместе. Обоим было интересно послушать учителей, Максим намеревался лично переговорить с классными наставниками. Лена сильно устает, жалуется, что не все понимает из программы.

В целом как оказалось ничего страшного. Собрание организационное, только общие вопросы. При школе открывается секция рукопашного боя. Курирует это дело «Русский Союз Михаила Архангела». Благодаря партийной поддержке занятия бесплатные для всех желающих. Более того, принимают и юношей, и юных барышень. Последних даже не для спортивных результатов, а ради гармоничного развития.

Собрание скучное. Максим слушал в пол уха. Оживился он только когда завуч сообщила, что со следующей недели географию будет вести учитель информатики. История, признаться, успела забыться, но теперь снова пробудилось любопытство. Задавать вопрос напрямую? При всех? Результат ожидаем. Оставалось пойти иным путем.

После собрания Марковы спустились на второй этаж. Сквозь приоткрытую дверь кабинета отца Матфея пробивался свет. Школьный священник и учитель закона Божьего проверял тетради за столом.

— Здравствуйте, мы не помешаем?

— Бог в помощь! — священник ничуть не удивился поздним визитерам. — Проходите, пожалуйста. Марковы?

— Да. Отец Матфей, простите за вопрос. Дочка жаловалась, что до сих пор не может понять многие вещи из Ветхого завета. Можно с вами посоветоваться, как нам быть?

— Эх, мне бы кто разъяснил, — улыбнулся священник, снимая очки. — Лена с вами? Очень жаль. Ну давайте вместе попробуем разобраться.

Оба Маркова втянулись разом. Вопросы библейской истории их интересовали постольку-поскольку, но с отцом Матфеем интересно разговаривать. Свой предмет он знал и любил. К ближним своим относился так, как Христос заповедовал.

— Знаете, вокруг Ветхого Завета до сих пор идут жаркие споры, ученые теологи не могут найти начало и конец, — подвел итог священник. — Я тоже далеко не все понимаю. Но нам это и не нужно.

— Как? Это же Писание?

— Это все древняя история. Нам крещеным людям важен Новый Завет. Он на первом месте. А из Ветхого завета нам ценны книги с пророчествами о пришествии Христа. Мы православные должны знать труды святых старцев, церковное предание. Желательно хотя бы понимать, — улыбнулся Матфей.

— Спасибо. Но разбираться то желательно?

— Только если очень хочется. За Ветхий Завет оценки ниже «шестерки» не ставлю, да и «шестерку» если отрок путает Адама с Илией.

Вот теперь настало время главного вопроса. Максим немного помялся, решил не ходить вокруг, до около, а спросить прямо.

— Надеюсь, вы никому ничего не скажете? Даже детям, — отец Матфей положил локти на стол и сцепил пальцы.

— Если вы просите, то молчок. Нам для себя понимать, что произошло.

— Тогда прошу на следующей службе помолиться за Геннадия.

— Что-то со здоровьем? — испугалась Марина.

— Не то, что подумали, жить он будет долго, если Господь иначе не попустит. Беда не с физическим, а душевным здоровьем.

Из рассказа священника выяснилось, что учитель географии мучим половыми перверсиями. Дело нехорошее, перед Рождеством он попал в полицию, проводившую рейд по притонам содомитов. Дело не подсудное, человек он взрослый, закон в личную жизнь не лезет. Но педерастия, равно как другие половые извращения входит в список болезней, с которыми нельзя работать с детьми. Школа для Геннадия Валентиновича закрыта.

— Понятно. А если он покается и откажется от греха?

— Мы все этого очень хотим. Сам с ним разговаривал, увещевал, обещал помочь найти хорошего врача. Геннадий работу свою любит, учитель хороший, но лечиться не хочет. Если вдруг чудо случится, если ему кто поможет найти силы вырваться из греха, пойти к врачу, буду только рад. Сам за него молюсь. Конечно, если вылечится, сможет снова вернуться в школу. Потому я строго прошу: молчать. Не надо ему еще такого. Люди бывает не по злобе жалят.

— Спасибо вам, отец Матфей.

— Мне то за что? Я ничего не смог сделать.