Хозяин вернулся 2

Глава 31

28 апреля 2025

— Весна и понедельник! — Максим сладко потянулся в кресле.

— Люблю грозу в начале мая, — вторил ему Рейган.

Настрой у редактора расслабленный, переходящий в возвышенно-романтичный. Оно в воздухе витает, озоном и свежестью дышит.

— Иван Грегорович, еще апрель на дворе. Как вернетесь из будущего, посмотрите, что я накидал, — Максим закрыл документ и перекинул его по сети редактору.

— Кем вы черносотенцев изобразить хотите?

— Сами гляньте, — переговариваться через кабинет не хотелось.

И вообще хотелось кофе. С некоторых пор «Хорошим героям» стали перепадать неплохие заказы на политическую рекламу. Дело хлебное, ответственность минимальная, объемы большие. Не будем указывать пальцем на виновника, но премии Максим получал хорошие.

«Вот и закончилось мое время» — думал сам прикащик по творчеству. Заряд креативности иссякал. Идей нет, все что можно уже использовано.

— Давайте, что там вы интересного насочиняли, — редактор широко от всей души зевнул.

Весна на всех действует. Минут через пять Рейган оживился, заерзал в кресле. Живой ум ухватил главное.

— Паровоз решение старое. Работать будет. Придать ему лицо генерал-майора Дроздовского, светлой ему памяти, свежо. Наши местные черносотенные партийцы в вагонах логично. Ангелы с партийными молниями и мечами — великолепно. А вот лозунг, давайте согласуем с заказчиком.

— Что там не так? — ревниво отреагировал Максим.

— «Россия превыше всего» — звучит правильно. Лично я не возражаю. Но давайте на усмотрение заказчика. Лучше будет: «Выше России только Бог!»

— Я взял из их же агитации, — природное упрямство не позволяло сразу отступить. — Ладно. Можно выдать сразу несколько вариантов.

Будем честны, идею Максим подхватил из старой предвыборной компании Трампа.

— Михаил Севастьянович, дорабатывайте и оформляйте, — бросил Рейган.

Ответа не последовало.

— Михаил Севастьяныч? — опять не поворачивая головы.

Максим состроил серьезное выражение лица. Художнику не до того. Каримов в этот момент что-то объяснял Евдокии Марковне. Юная горянка то опускала глаза, то бросала на Мишу полный восхищения взгляд. Судя по ее виду, Миша мог рассказывать вообще что угодно, от сравнения графических редакторов до пересказа теории гравитационных переходов и струн Прянишникова. Служебный роман наяву и в полном разгаре. Весь коллектив агентства держал пальчики за эту пару, все надеялись, что именно в этом случае роман получит счастливое завершение, а не как обычно бывает.

После обеда неугомонный Рейган полез читать новости и случайно устроил политинформацию с переходом в диспут.

— Какого черта, простите, этого фанфарона пустили на нашу землю? — вопрошал Комаров.

— А что вас не устраивает, Порфирий Ефимович? Встретятся, переговорят. Я так понимаю, этот господин нам всю Америку и продаст. Наш глава правительства точно своего не упустит.

— Нет, Иван Грегорович, он летит просить политическое убежище. Поверьте моему слову, обратно в Штаты его не пустят. Провал за провалом, и вторая гражданская война намечается.

Максим в диспуте не участвовал. Скромно отошел к окну и краем уха слушал реплики коллег. О президенте США он имел свое мнение. Видел того на первом сроке, видел, что он реально добился результата, а не то, что пропагандисты рассказывали. Оптимистичную позицию Рейгана Максим воспринимал с симпатией, но видел, что не так все просто. Этот не продаст, но и договориться с ним можно. Он бизнесмен, а не ястреб.

Мужчина заметил склонившиеся друг к другу головы Миши и Евдокии, взгляд его потеплел. Да ну ее политику, вон люди жизни радуются, между ними искра вспыхнула. Молиться за них, пожелать, чтоб не упустили из руки птицу, чтоб не разрушили то, что само пришло им в руки.

Вдруг вспомнилась одна встреча. Максим никому это не рассказывал, даже жене. Не нужно. Ну его. Занесло на прошлой неделе в Тверь. Вместе с Рейганом фотографировали достопримечательности, набирались впечатлений, собирали фактуру для одного большого заказа на комплексную компанию продвижения.

В историческом центре напротив Губернского театра работали строители. Бригада в оранжевых жилетах споро перекладывала просевшую плитку тротуара. Рейган хотел сфотографировать рабочих, но махнул рукой, бригада юграбов, явно кавказские и горские рожи. Такие типажи не пойдут, только если для специфических заказов, но это не наш профиль.

Максим же обратил внимание на одного рабочего. Высокий широкоплечий горец с аккуратной бородкой натягивал по уровню струну маяка. Человек показался смутно знакомым. Словно почувствовав внимание, рабочий повернулся и распрямился. Он пристально посмотрел на Максима, затем что-то сказал своим и пошел к рекламщику.

— Магомед? — изумился Максим.

— Простите пожалуйста, мы раньше виделись?

— Турция. Анталья.

— Максим Викторович, — горец радостно распахнул объятья, затем вдруг сгорбившись опустил руки. — Простите.

— Магомед, это ты? Рад видеть.

Они отошли по дорожке парка, присели на ближайшей скамейке. Магомеда было не узнать. Максим помнил его как нагловатого, борзого, уверенного в себе хозяина жизни. Сейчас рядом с ним сидел сильно побитый жизнью, перенесший тяжелые удары человек. Его не сломало, но погнуло.

— Ты же хотел во Францию попасть? Как там Мадина? Как Артур? — вопросы сыпались один за другим.

— Франция не получилась. Попал в русский лагерь беженцев, а французы брали только тех, кто сразу к ним побежал. Арабов пускают, негров пускают, — Магомед презрительно сплюнул. — Кавказцев и горцев не берут. Говорят, слишком умные. В России приняли. Даже пособие дали на первое время.

— Вижу без дела не сидишь. Работу нашел. С жильем как?

— С жильем плохо. Снимаю. Мы же не христиане, нам так и сказали, у вас своя культура, свои обычаи, пусть земляки помогают. Да только для земляков я сам чужой. Обычаев не знаю. Родных нет. Клана нет. Своей земли нет. Никто меня не знает. Жену говорят плохо воспитал, заносчивая слишком, мужчинам поперек слово ставит. Заступиться некому. Помыкался два месяца под Порт-Петровском, плюнул, уехал в Царицын. Пристал к артели. Вот и ездим по всей России, где работу предлагают.

— Руки не опустил, молодец, — поддержал Максим. — Как жена? Как сын?

— Жена в Царицыне. Работает, да ворчит. Сына нет, — горестно вздохнул Магомед, ссутулившись и опустив руки.

— Случилось что?

— Артур всегда слишком много о себе понимал, привык в Федерации, что все можно, все ему простят, земляки и друзья заступятся. Я упустил. Он же один рос. Застрелили его.

— Криминал?

— Да какой там! С девушкой хотел познакомиться. Распустил немного руки. Хотел с собой увести. Его и застрелили, прямо на улице. В полиции мне так и сказали: радуйся, что не повесили.

— Суд был? — перед Максимом открылась другая сторона жизни.

— Какой там суд! — с горечью в голосе молвил кавказец. — Все дело за пять минут решили. Артур же ударил русскую. Стреляла в него русская. Присяжные христиане. Свидетели были. Хотел было договориться, попросить, чтоб хоть не так позорно, не покушение на честь девицы, да меня самого чуть было не посадили. Еле отговорился, что совсем дикий, законов не знаю.

— Мадина сильно переживала?

— Сильно. Сам понимаешь. Мать.

— Больше детей не хотите? Ты же еще не стар.

— Мадина не хочет. А вторую жену взять, так никто из наших за безродного абрека дочь не отдаст. Только если чучмечку из Туркестана или Месопотамии купить, но деньги платить надо, и на что двух жен содержать? Пока работаю, месяцами дома не бываю, передерутся же. Старая молодую задушит.

Тяжелый разговор. Максим много о себе не говорил. Да, нормально все. Работаю. Тяжело было слушать исповедь Магомеда. Жизнь показала свою темную сторону. Есть смысл задуматься, не все и не у всех так шоколадно. Не все так просто в этой жизни.

Сейчас глядя на счастливое личико Евдокии, Максим вспоминал тот разговор. Барышня молодец, вовремя убежала, правильно крестилась. Нашла силы и решимость, вырвалась из восточной общины. Все у нее получится. Вон как вокруг молодой мишарин подходы ищет. Он вырос в семье крещеных, говорил, еще прадед с прабабушкой молодыми уехали в город и крестились. Сам Миша полноправный гражданин, значит со школой, социалкой, земской медициной вопросов у молодых не будет. На пенсию тоже заработает.

Новостные ленты читать интересно. Жесткий ультиматум в адрес Британии вызвал новое бурное обсуждение. Было о чем задуматься. Максим опять держался в стороне. У него редкая возможность сравнивать, он помнил инциденты не только недавнего прошлого, но и тех самых времен, о которых люди недалекие в той России говорили с придыханием и в восторженных степенях.

Так мало кто знал о захваченном у берегов Африке советском судне с добровольцами на борту. Те кто слышал, осведомлены, что советское правительство все держало в тайне, стыдливо боясь огласки, пока люди месяцами задыхались в нечеловеческих условиях плавучей тюрьмы. Для этой страны, для этого правительства, для этого общества такое немыслимо.

«Моя страна всегда права. Ведь это моя страна» — здесь не благое пожелание, не издевка, а принцип, элементарный базис, фундаментный камень в основании Империи.

Да, в новостях всего не писали. Холодным водам Северной Атлантики привычна картина яростных схваток. В реальности все выглядело не так благостно, и благородно как подавали информационные агентства.

Разумеется, о грузе и курсе «Варварки» британцы знали заранее. Разумеется, груз попадал в санкционные списки Британии и ЕС, но он и не предназначался этим странам. На борту морского странника в 75 тысяч тонн дедвейта: рудный концентрат, бокситы, ценная древесина. Самое главное — контейнеры с листьями коки и природными опиатами. Разумеется, груз оформлен, упакован и промаркирован по правилам, но это не местные правила. Зацепка так себе, но, если очень нужно, поводом служит что угодно.

Англичане ожидали жесткую реакцию, дипломатические демарши России, ужесточение эмбарго. В качестве контраргумента они подготовили обвинение в перевозке наркотиков. Как говорилось, этот аргумент зависит от того, в каком порту и под чьей охраной стоит судно. До британских территориальных вод чуть больше суток хода. Сухогруз сопровождает эсминец «Даунтлес».

Активизация русского флота не осталась незамеченной. Внезапно изменившие курс и набравшие ход корабли обнаружены как нейтральными наблюдателями, так и космической разведкой. Штатно сработали датчики фареро-исландского рубежа, зафиксировавшие разогнавшиеся до полного хода, ревущие на весь океан три субмарины. Разумеется, из баз и с патрулирования направлены корабли усиления. Увы, британский флот 21-го века, это бледная тень минувшего величия. Даже два сверхсовременных авианосца не меняют картину. Тем более их боеготовность весьма сомнительна, а самолетовместимость и оснащенность уступают атомным левиафанам под русским и американским флагами.

Первыми несчастную «Варварку» обнаружили самолеты с авианосца «Император Алексей Второй». Два истребителя прошли над сухогрузом и эскортом. Системы РЭБ почуяли лучи радаров «Даунтлеса», и самолеты снизившись к самым верхушкам волн скрылись под радиогоризонтом. Дальше русские моряки действовали четко по наставлениям и уставам. То, что «Даунтлес» не пират безродный, а боевой корабль богатой традициями сильной державы, ничего не меняло. Тем более в годы Второй Мировой именно в этом районе Северный флот дважды нехорошо надругался над Флотом Метрополии. Как говорится, хорошее повтори.

Квадрат на всех волнах открытым кодом объявлен опасным для судоходства. Гончие спущены с поводков. Людей охватывает охотничий азарт, древний со времен волосатых предков Адама инстинкт — догнать и впиться зубами в загривок, почувствовать пьянящий вкус крови.

На «Даунтлесе» нервничали. Все пошло не так. На тревожные рапорты командира база отвечала стандартными шифровками. Казалось, там на берегу не совсем понимают, куда вляпались. А между тем тактическая карта менялась. Да еще на призовом судне не все в порядке. Команда устроила итальянскую забастовку. Исполнять приказы русские не спешили, все вдруг разом забыли человеческий язык. Командиру досмотровой партии не сразу удалось положить судно на новый курс.

Англичане пытались уйти от приближавшегося с кормовых углов корабля. При этом новый курс вел их навстречу другому загонщику. Русские спутники и тяжелые орбиталы взяли район под плотный контроль. Со стационарных платформ запущены дополнительные космические разведчики. Все как на ладони. Самолеты с «Императора Алексея» никуда не ушли. Они патрулировали на почтительном расстоянии, отслеживая и передавая ситуацию в режиме реального времени.

Первым в прямой контакт вступил фрегат «Росянка». Океанский эскорт шел с выключенными радарами по поводку космического целеуказания. Небольшой, заточенный на защиту соединений и конвоев кораблик водоизмещением в два раза меньше «Даунтлеса». Это не так уж и важно, британский эсминец тоже строился в серии кораблей сопровождения авианосцев, с весьма скромными ударными возможностями.

На штаб флота свалилось и транслировалось боевым командирам пожелание с самого верха: «Господа, отработайте жестко». Уровень этого самого «жестко» на усмотрение моряков. В рубках же и на боевых постах стояли достаточно молодые, амбициозные офицеры. Люди, для которых шанс попасть в настоящие боевые условия давно уже мизерный, в районе статистической неопределенности, но пощекотать нервы, почувствовать себя настоящим моряком, как сокрушавшие империи деды… Да кто не хочет то?

На «Росянке» не стали устраивать танцы и политесы. Все по умолчанию считали, что противник предупрежден, а значит выходить на открытый канал связи смысла нет. Фрегат полным ходом прошел между «Варваркой» и «Даунтлесом». При этом на английском корабле посчитали, что русский идет на таран и отвернули, тем самым разорвав дистанцию, отделившись от купца. «Росянка» шла на сближение в полной боеготовности. Автоматические четырехдюймовки в башнях нацелены на противника, ракетные комплексы развернуты, люди на боевых постах.

Лихо развернувшись корабль лег на обратный курс, догнал транспорт и снова вклинился между стеной его борта и англичанином. Ситуация патовая. Маневрирование противнику затруднено, но и высаживать наряд морской пехоты на сухогруз пока рано.

На голосивший на всех волнах, грозно предупреждавший и грозящий «Даунтлес» подчеркнуто внимание не обращали. Есть высшее пожелание «Отработать жестко». Этим все сказано.

Нет, командир «Росянки» вполне мог. Амбиций, силы молодости, уверенности в своих людях и корабле хватало. Однако, командующий операцией имел на этот счет свое мнение. В рубках «Алексея» видели картину цельной. С правой кормовой раковины рубил волны тяжелый атомный убийца. Крейсер «Баян» пер 29-и узловым ходом. В отличие о «Росянки» в его рубках о топливе не думали, корабль мог спокойно, не снижая ход так и идти от Исландии до Фолклендов, а затем обратно. Одна заправка на девять лет.

На горизонте показался быстро увеличивающийся корабль. С «Даунтлеса» отправили очередное сообщение в штаб. Командир корабля не собирался строить из себя героя и лихого корсара без прямого приказа. Со времен Фолклендской войны на Королевском флоте многое изменилось.

Ответ пришел почти сразу: «Продолжать выполнение боевой задачи». Увы, о последствиях никто не думал, а скорее не ожидали, что у русских совсем другие представления о допустимом и правилах. Англичане не поняли, что карта мира изменилась. Уже совсем другие люди считают себя хозяевами океанов.

Первым молчание нарушил «Баян». С крейсера вежливо попросили англичанина снять с коммерсанта своих людей и проваливать к черту. Ответом послужила стандартная отбивка. На русских оно впечатления не произвело.

После третьего предупреждения заработали скорострельные стотридцатки. Начиненные смертью снаряды рвали воздух. «Росянка» предварительно увеличила скорость и вырвалась вперед, перекрывая англичанину курс. По общей команде фрегат отстрелялся бомбометами. Дистанция пистолетная, пять кабельтовых. Поставленные на минимальную глубину бомбы легли кучно и рванули почти у борта противника. Гидроудар от серии подводных взрывов как кузнечный молот подвздых обрушился на эсминец, корабль швырнуло на борт, треснули сварные швы, от сотрясения и крена вышла из стоя часть оборудования. А вокруг корабля вода кипела от взрывов. Осколки безжалостно рвали корпус и надстройки.

Лейтенант Милн наблюдал с мостика «Варварки» как удаляется осыпаемый снарядами родной корабль. «Даунтлес» обстреливали оба русских. На эсминце явно что-то горело, за кормой стелился густой черный дым. Англичанин отчаянно отбивался, баковая 114-мм установка вела огонь по дальней цели короткими очередями, чтоб избежать перегрева ствола. Однако результат не наблюдается. Противник на горизонте. Резко маневрирует, при этом его огонь точен, что говорит о потрясающей автоматике боевых систем.

Милн не понял в какой момент противники задробили огонь. «Даунтлес» уходил. Легкий русский корабль лег на встречный курс и сбавил ход. В бинокль наблюдаются две синие стрекозы вертолетов.

— Лейтенант, нам приказывают лечь в дрейф, — на хорошем английском обратился русский капитан. — Будете выполнять, или дождетесь морпехов?

Томас Милн смотрел на приближающиеся вертолеты. Русский фрегат ложился на параллельный курс. По спине лейтенанта пробежал холодок, рубашка взмокла. Не нужно обладать университетским образованием чтоб сложить элементарные вещи, эти ребята церемониться не будут.

Сухогруз тем временем остановил дизеля и гасил скорость инерцией. Команда прекрасно знала, что делать. Нет, Милна и его людей не арестовывали, у них даже не забрали оружие. Англичан молча ссадили в шлюпки. Словно шелудивых котов выпнули.