Хозяйка Тейновых холмов

Глава 11 Магия

– Конечно, у тебя! – заливисто смеется Инсид и смотрит как на умственно отсталую. Ретфер только мученически закатывает глаза. – Милая, Лексия, – Инсид подходит ближе, приобнимает за плечи и гладит по голове. Ну точно, утешает ущербную родственницу. Не сдерживаюсь, тычу ему локтем под ребра, и Инсид отскакивает, потирая бок. – За что?! – обиженно восклицает он и смотрит так жалобно, будто я у него из-под носа артефакт утащила и приглашение аннулировала.

– За то, что руки распускаешь. Я не разрешала себя трогать! И скажи спасибо, что только ребрами поплатился, а не чем-то более ценным! – и чтобы придать словам веса, сурово свожу брови. Вот так-то. Пусть знают, что со мной такие штучки не пройдут.

Но долго удержать строгое выражение не получается – оба кузена выглядят настолько обескураженными, что невольно прыскаю. Неужели они первый раз получили отпор? Это что получается, местные девушки молчаливо терпят любое хамство? Значит, тем более нельзя давать спуску, раз для них такое поведение в порядке вещей.

Что, мальчики, будем переучиваться?

– Рассказывай, что там с магией, – требую я, основательнее прислоняясь к непонятной тумбе и подпирая рукой бок.

Инсид жалобно смотрит, сопит и демонстративно потирает ребра – обидели деточку.

Только собираюсь пригрозить тем, что действительно отберу приглашение, как оказываюсь в объятиях Ретфера.

Да они тут ошалели что ли вконец?! Кто так с девушками обращается?

Стиснули меня основательно – руки крепко прижаты к бокам так, что не пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы отколотить наглеца. Он, пользуясь моей беспомощностью, вообще теряет берега и … хлопает по ягодице!

Чем окончательно меня выбешивает.

Я вырываюсь из его рук и в ответ хлопаю по физиономии, отчего голова Ретфера дергается, а темные волосы разлетаются живописным веером.

Как назло, удар приходится по щеке со шрамом.

Я почти сразу же жалею о своем порыве.

Нет. Не жалею. Не жалею, я сказала!

Но руку отдергиваю и почему-то прячу за спину.

Ретфер отводит ладонь, накрывавшую место удара, я вижу, как на смуглой щеке проявляется и становится ярче отпечаток моей пятерни – все-таки сил для удара я не пожалела – в глазах полыхает огонь, а выражение на лице такое… такое…

Ох! Беги, Саша, беги! Иначе тебя сейчас под асфальт закатают, а Инсид поможет, даже если сейчас изображает памятник самому себе.

– Лексия, Ретф, вы чего? – сипит он, переводя взгляд с меня на кузена.

Так, кажется, мое закатываение временно откладывается – Инсид, судя по всему, принимать в нем участие не планирует, а Ретфер… в крайнем случае – убегу.

Я даже юбку повыше подтягиваю, чтобы не путалась в ногах, во время стратегического отступления.

– Она умудрилась включить плиту и прижалась к ней, – почти выплевывает Ретфер, а я удивленно оглядываюсь на тумбу. Так и есть, на поверхности, ближе к краю светится красный круг – почти как на индукционной плите. С ума сойти! – Я всего лишь не допустил, чтобы венари Лексия поджарила сама себя. Не люблю, знаете ли, человечину, а у нее уже платье занялось. Пришлось экстренно тушить пожар, – и встряхивает рукой с такой брезгливостью, будто прикоснулся к чему-то весьма гадкому. При взгляде на его гримасы, мне снова нестерпимо хочется ударить, но вспоминаю, по какому месту Ретфер меня шлепнул.

Хватаюсь за собственный филей, и чувствую, как щеки начинают полыхать так, словно я ими поочередно прижалась к плите – огонь успел прожечь тонкую ткань, и теперь я сверкаю сквозь прореху голой ягодицей.

Ну как так-то?!

– Убирайтесь! – сиплю и стягиваю рассыпающуюся в руках ткань.

– Еще чего! – до невозможности нагло заявляет Ретфер. – Вас оставь одну, вы и поместье спалите, а артефакт еще слишком слаб, чтобы защитить от пожара.

Ну не нахал?

Я даже не сразу нахожу что ответить, а пока беззвучно открываю рот, он стягивает сюртук и накидывает мне на плечи.

Тепло.

В сюртуке я почти утопаю, но самое главное, что он закрывает дырку на стратегическом месте, а если к этому добавить еще и окутавший меня запах…

Так, Саша, соберись! Не про твою честь эти запахи. У них хозяйка есть.

– Мы есть сегодня будем? А то я проголодался, – буднично, словно ничего не случилось, и он на своей кухне, интересуется Ретфер и сам себе отвечает: – Если хозяйка не против, то я сам приготовлю, а она посмотрит что и как работает, а ты, Инс, расскажи уже наконец про магию, чтобы наша дорогая кузина еще какую катастрофу не вызвала, – и не дожидаясь моего одобрения, принимается за продукты.

Я уже собираюсь запротестовать, но волшебное слово «магия», как магнитом приковывает мое внимание к Инсиду.

Он начинает не сразу, переминается с ноги на ногу, прокашливается, косит на прикрытую сюртуком дыру, словно в жизни ничего интереснее не видал. Если, как говорит, росли с кузиной вместе, то и конфузы могли всякие случиться, или чужая попа интереснее?

Чтобы он больше не отвлекался, придвигаю к «острову» стул и сажусь.

– Я внимательно слушаю. Расскажите мне, наконец, про магию, и как сделать так, чтобы я не спалила дом.

– Кхм, – снова несколько нервно прокашливается Инсид. – В общем, у тебя есть магия, иначе портал не смог бы тебя перенести.

А вы заграбастали бы поместье. Ясно. Но я молчу, только стараюсь сохранить на лице выражение крайнего внимания.

– Как ты, наверное, уже догадалась, твоя магия помогла открыть двери поместья.

– А я думала, что кровь, – замечаю я.

– Одно от другого неотделимо, – хмыкает Ретфер, гремя сковородкой.

– Да, так и есть, – соглашается Инсид. – Дом получил немного твоей магии и стал просыпаться. Первой проснулась Мирела, – усмехается он. – Ты ведь замечаешь, что чем больше времени здесь проводишь, тем чище становится? – я киваю. – Это артефакт напитывается твоей магией и задействует очищающие амулеты. Скоро он окончательно восстановится и сможет полноценно управлять домом.

Я подвисаю, как компьютер, на котором открыли сразу слишком много программ, пытаюсь переварить услышанное, но пока получается не очень.

Это что же, здесь и прибирать не надо? Все очищается само собой? Правда что ли?

Может, и порталам тоже пользоваться могу?

Едва вопрос возникает, как я тут же его выпаливаю.

Хмыканье Ретфера едва различаю за доносящимся от плиты аппетитным шкворчаньем. У него даже плечи, кажется, подергиваются. Тоже мне, нашел клоуна, а я ведь вполне серьезно.

Эх! Научиться бы уже сейчас… Создать портал и вышвырнуть из дома сладкую парочку, а самой… Я чуть не захлебываюсь слюной от наполнивших кухню запахов. А самой поскорее слопать всю изумительно пахнущую вкусноту, пока никто снова не заявился.

Нетерпеливо ерзаю на стуле, время от времени поглядывая на то, как под тонкой рубашкой плавно и заманчиво перекатываются мышцы на широкой спине Ретфера.

Так и хочется сказать – ну что за балет, давай резче.

Сглатываю наполнившую рот слюну, а не сводящий с меня глаз Инсид едва заметно вздрагивает.

– Что-то здесь жарковато становится. Лекися, не хочешь выпить?

Медленно, будто в стриптиз-шоу, одну за одной он расстегивает пуговицы сюртука – так и жду, что вот-вот откуда-нибудь послышится музыка, но самый прекрасный звук сейчас – это шкворчанье сковородки – затем неторопливо стягивает сюртук сначала с одного плеча, потом с другого.

С интересом за ним наблюдаю – что будет дальше.

Определенно, такого я от них не ожидала. Борьба за меня, а точнее, за поместье, делает непредвиденный поворот. Интересно, на что еще пойдут кузены, чтобы завладеть Холмами?

Мне остается только не хлопать глазами, а внимательно наблюдать и не пропускать ничего интересного и веселого.

– Так что там с порталами? – повожу полуобнаженным плечом и томно хлопаю ресницами. – Я смогу их создавать?

У Инсида отпадывает челюсть. Буквально. Если бы зубы были вставными, то все высыпались бы.

Он смотрит на меня с таким недоумением, что становится смешно, ей богу. Неужели думали, что так впечатлят скромненьким недостриптизом, что я прям щас растаю и стеку к их ногам покорной лужицей?

Нет уж. Психика земных девушек, а тем более из России, так закалена, что стягиванием пиджачка их не проймешь. Надо что-то погорячее, а портки они, к моему сожалению или счастью, уж не знаю, скидывать стесняются.

– Д-да, – немного заикаясь и отчаянно краснея, отвечает Инсид. Он такой милаха с розовыми щеками и пунцовыми ушами, что хочется потрепать по блондинистой макушке и дать кусочек сахара – заслужил. – Сможешь. Но только после того, как магия стабилизируется и ты научишься ей управлять. Кстати, могу быть твоим учителем.

– Правда? Не отказалась бы.

Решив окончательно добить недособлазнителя, я закидываю ногу на ногу.

– И правда, жарко, – приподнимаю подол и, тщательно следя, чтобы он приоткрывал ноги только до колена, начинаю обмахиваться. Инсид, кажется, скоро дымиться начнет. – Не нальете водички, или что вы там принесли?

– К-конечно? – чуть не икает он.

Бросается к мойке, открывает шкаф, шарит там и почти сразу раздается звон – несколько стаканов и вполне наших земных бокалов валяются на полу лужицей сверкающих осколков.

Да он мне тут всю посуду перебьет! Мирелы на него нет, уж она ему шею намылила бы за порчу имущества.

Надо же, не думала, что буду скучать по вздорному духу.

– Что у вас тут происходит? – на звук поворачивается, Ретфер, перед этим благоразумно сняв сковородку с плиты.

При виде моих голых коленей, он замирает, будто бы даже каменеет, глаза вспыхивают огнем, а пальцы… Разжимаются!

Мой будущий обед летит на пол!

Совсем офонарели? Я есть хочу!

– Не-е-ет! – воплю во всю силу связок и легких. Кажется, при этом перехожу на ультразвук, потому что Ретфер вздрагивает и отмирает, а сковородка замирает в том самом положении, в котором ее и отправили в свободное падение.

Э-это как?

Мои глаза распахнуты так сильно, что начинают слезиться, но боюсь моргать. Боюсь даже пошевелиться, чтобы содержимое сковородки не шлепнулось на пол. Что бы ее ни держало, но оно уже начинает пропадать, а посудина заметно кренится и проваливается ближе к полу

Ретфер вовремя перехватывает ее и с грохотом ставит прямо у меня перед носом.

Теперь наступает моя очередь подпрыгивать.

Спасибо, конечно, за обед, но можно это было сделать как-то менее впечатляюще?

Но долго думать не дает одуряющий запах, и я уже осматриваюсь в поисках вилки.

– А вы есть не будете? – спрашиваю с самым невинным видом. – Если будете, то можете и вилки захватить, – раз не удалось попить, делаю очередную попытку поэксплуатировать родственников.

Вот только Ретфер опять изображает стационар – уставившись на Инсида, он разве что зубами не скрипит, но испепеляет брата сверкающим взглядом, а при виде сжимающихся кулаков и бугрящихся мышц мне самой становится плохо.

Что-то рыкнув, Ретфер в один шаг оказывается рядом с кузеном, хватает его за руку, и перед ними вспыхивает фиолетовое свечение.

Прежде чем шагнуть в портал, он поворачивает и швыряет что-то на стол.

– Для связи, – крайне информативно бросает он и исчезает в переливчатом мерцании.

Ай-да Ретфер! Ай-да молодец! Как вовремя свалил и утащил братца. Теперь вся сковородка моя и только моя.

Моя же ты прелесть – любовно смотрю на, как минимум, шедевр кулинарного искусства.

Решив позже разобраться с непонятным сообщением Ретфера, набрасываюсь на содержимое сковородки – идеально поджаренную и невероятно пахнущую яичницу с беконом и хрустящими гренками.

Если прямо сейчас не поем, то впаду в голодную кому.

Даже не хватает терпения поискать приборы. Пользуясь тем, что меня никто не видит, подхватываю яичницу прямо руками и прикрываю глаза от разливающегося по всему телу блаженства.

Никогда бы не подумала, что простая еда может доставить столь сильное и всеобъемлющее удовольствие. Да никакой секс с этим даже рядом не стоял.

Первый кусок я проглатываю почти не жуя, второй, третий – яичница заканчивается до обидного быстро – и прежде чем отправить в рот последний кусок с приличным островком мяса, слышу подозрительное шебуршание.

– Эй! Кто здесь? – окликаю я. В ответ раздается все тот же шорох.

Одной рукой держу истекающую маслом яичницу, а второй прихватываю сковородку.

– Выходи, а то плохо будет, – грозно сообщаю неизвестному нарушителю.

Может, он не в курсе, но я намерена до последнего защищать и себя, и еду.

Шорох приближается, что-то касается моей голой щиколотки, и я с пронзительным визгом взлетаю на стул.

Из-за угла стола показывается сначала лоснящаяся коричневая морда с блестящими глазами и носом…

Какие глаза и нос?! Мамочки, да у него же клыки!

Огромненные. Белые. Они сейчас вмиг перекусят мне шею! Это же целый саблезубый тигр здесь завелся.

Рано. Рано выставила кузенов. Сейчас сгодились бы на аперитив голодной зверюге.

Ай! А чего это она так следит за моей рукой? Никак посчитала аппетитной?

Поскорее прячу за спину приглянувшуюся хищнику часть тела – она мне еще пригодится. Может, саблезубое чудище увидит, что здесь нет ничего съедобного, и уползет?

Но чудище уползать и не думает. Наоборот, подбирается ближе.

Из-за стола уже показывается длинное блестящее тело, шерстяной хвост.

Тыгрокрыса!

Но вроде у крыс хвост лысый, или здесь особенные крысы? Что, окромя анализов, можно взять от мира, в котором есть изумрудные лошади? Может и крысы с лохматыми хвостами водятся.

Ой, не нравится, как эта тигрокрыса на меня смотрит. Совсем не нравится.

– Эй! Чего тебе надо? – вместо грозного рыка у меня получается жалобный писк.

Зверюга шевелит усами, а мне кажется, что смеется надо мной.

Обалдеть! В этом мире все такие наглые? Это что, часть местной магии, или наглость в воздухе витает?

– Убирайся, пока я тебя сковородкой не приласкала! – я даже замахиваюсь, но зверюга неуловимым скользящим движением оказывается у меня за спиной.

А у меня же там тылы не прикрыты! Торчат сквозь дыру румяным соблазном.

Я уже почти чувствую, как острые клыки впиваются в ягодицу. Нет уж. Она мне тоже еще пригодится.

– На! – разворачиваюсь и швыряю в наглую животину остатком яичницы с прекрасным кусочком бекона. – Подавись! Забирай последнее! Оставляй меня умирать с голоду, – даже всхлипываю от жалости к себе.

Зверюга ловко цепляет яичницу лапой и довольно жмурится – гоп-стоп какой-то, честное слово, да еще и в собственном доме. Затем скотинка приподнимает лоснящуюся башку, и внимательно на меня смотрит, после чего – нет, я не верю своим глазам – выпустив страшный загнутый коготь, аккуратно срезает часть яичницы, старательно минуя кусок мяса, оставляет яйцо и гренки на полу, зажимает мясо в зубах и гордо удаляется, повиливая коричневым хвостом.

Это что только что было? Хвостатый бандит поделился со мной моей же едой? Тоже мне, робин гуд местного розлива.

Надо чего-нибудь выпить, иначе сойду с ума.

Опасаясь спускаться на пол, чтобы не попасть в зубы еще кому-нибудь, я подтягиваю стул, рядом с которым стоял Инсид, переставляю поближе к местному аналогу холодильника и перебираюсь на него, потом переставляю освобожденный стул – таким образом добираюсь до цели, словно вернулась в детство и устраиваю дома большой бадабум, одновременно готовясь получить от вернувшихся родителей ремня.

Распахиваю дверцу и прямо из кувшина пью освежающий травяной отвар. По вкусу он чем-то напоминает наши мяту и лимон, но менее кислый и более терпкий.

С возвращением в гардеробную фокус со стульями уже не провернуть хотя бы из-за лестницы, а вернуться надо, поскольку не очень радует перспектива разгуливать по дому с дырой на заду.

Осмотревшись и убедившись, что никакой живности, по крайней мере, не видно, осторожно слезаю со стула, но готова в любой момент взлететь на первое попавшееся возвышение. Опрометью взбегаю по лестнице, практически лбом сшибаю дверь и вваливаюсь в гардеробную.

Дышу тяжело, надсадно, будто пробежала супермарафон.

– Ты что ль, хозяюшка, пожаловала? – ехидно интересуется Мирала. – А женихов куда ж дела?

– Выгнала, – бурчу я, перетряхивая заметно посвежевшие наряды. Мне бы найти что попроще, чтобы сама смогла надеть.

– Как это выгнала? – взвивается Мирела так, что шаль едва не слетает с рамы. – Совсем без ума? Женишки один другого краше, да еще и с подарками! Отвечай немедленно, неужто правда выгнала иль издеваешься?

– Да, выгнала-выгнала. Ты же дух. Можешь сама смотреть дом. Нет никого, кроме тыгрокрыс.

– Совсем помешалась девка, – сокрушенно вздыхает Мирела. – Гидрокрыс каких-то придумала. Видится ужо всякое. Чую, ненадолго ты у нас задержишься, снова засыпать придется, а ведь я к тебе дурехе уже привыкла. А тут вона какая печаль.

Слушая причитания зеркала, я сама обмираю – а если и правда тигрокрыса просто привиделась, как и изумрудные лошади, и порталы с красавцами-кузенами? Может, правда схожу с ума?

Какое-то попаданство у меня не сильно радостное. Можно вернуться к заводским настройкам и начать сначала?

Поднимаю голову, прислушиваюсь, но ответом служит тишина. Наверное, здесь не знают, что молчание знак согласия, и я продолжаю рыться в ворохе одежды

– Так что с женихами? – снова из-под шали раздается требовательный голос.

– Да сама посмотри! – психую я. У меня тут вопрос о психическом здоровье решается, а она с женихами пристала.

– Так не могу я из зеркала-то выйти. Если только ты меня по дому пронесешь, – ехидно сообщает Мирела. – Так ведь разобьешь ненароком. Шальку-то скинь

Оп-па! Значит, она может видеть только из зеркала. Вот и повод поторговаться.

– Сниму, если расскажешь, где спрятан артефакт, – вкрадчиво начинаю я, понимая, что переговоры легкими не будут.

– Вот еще! – фыркает Мирела. – Артефакт тебе нужнее, а я пока и под тряпкой могу вздремнуть. Утомилась я с тобой бестолковкой. А пока, не беспокой меня, как надумаешь что умное – разбудишь.

Вот ведь вредина! Еще и демонстративно похрапывает.

Ну ничего, меня подобными уловками не проймешь. Мы тоже умеем играть в такие игры.

Делая вид, что доносящийся из-под шали храп, меня совершенно не волнует, а поиск артефакта не такое уж срочное дело – в самом деле, рано или поздно он отыщется… наверное. Я продолжаю перебирать ворох одежды.

Мирела стоически молчит, хоть и заметно вздрагивает от любопытства.

Наконец, удается найти что-то более-менее подходящее – клетчатая юбка на широком поясе и лавандовая блуза с пышными рукавами и высокими манжетами. Вместо воротника у нее небольшая стоечка, украшенная белым кружевным рюшем – ну просто респектабельная гувернантка в богатом доме.

Ничего, чем богаты, тем и рады. Зато чистое и целое.

А теперь… Та-дам! Самая коварная часть плана.

Топая, а вернее, шлепая, как можно громче, я направляюсь к ванной. Надо же оценить, насколько она за это время очистилась с помощью артефакта, и помыться или, хотя бы, принять душ, если совсем все плохо.

– Эй! Ты куда это собралась? – как я и рассчитывала, не выдерживает Мирела. – А как же я? Как же артефакт? Дурная твоя голова? Не понимаешь, что ему необходима подпитка?

– Так ты ведь не хочешь со мной разговаривать. Что я могу поделать? Только обшарить весь дом.

– Как это не хочу? – возмущается противоречивая Мирела. – Просто ты меня не уважаешь, не слушаешься, не считаешь авторитетом, – зеркало начинает угрожающе раскачиваться.

– Хорошо, – легко соглашаюсь я. – Тогда, ты подумай, что хотела бы за информацию об артефакте, а я пока сполоснусь, – и под недовольное бормотание Мирелы танцующей походкой скрываюсь в ванной.

Теперь мяч на ее поле. Пусть решает, чего она хочет, а не ждет от меня предложений. И да начнется торг!

Но сначала… Нда…

Разочарованно осматриваю ванну – не сказать, чтобы она стала сильно чище. Жаль, не прихватила тряпку, которой мыла Мирелу.

Снова подношу руку к крану – вода на этот раз льется чистая – регулирую температуру и стягиваю платье. Зря, впрочем, я переживала из-за отсутствия тряпки. Сожженное платье все равно больше ни на что не сгодится.

Как могу, протираю стенки, и из серо-розовых они становятся нежно-розовыми с золотом.

Пока сойдет.

Забираюсь ногами в ванну и соображаю, как бы помыться из-под крана. Но стоит мне поднять руки, чтобы снять с волос узел из чулка, как на меня буквально обрушивается водопад.

Тьфу ты! Опять сработал магический сенсор.

Зато не надо ломать голову, как помыться под низким краном – зачем грустить, если можно радоваться?

С удовольствием споласкиваюсь, даже умудряюсь с грехом пополам помыть волосы и выбираюсь из ванны.

А вытираться чем? А нечем!

Ничего, англичанки тоже постоянно мокнут под дождем, вот и я буду сохранять природную свежесть. Прямо на влажную кожу натягиваю сначала блузку – слава богу, из плотной ткани, а потом и юбку.

Ну вот, готова к разговору с Мирелой. Сейчас самое время собраться с мыслями, но, как на зло, ни одна мысль на собрание не пришла. Что ж, пусть потом не обижаются, а пока… будем импровизировать!

Толкаю дверь, и выхожу в гардеробную. С удивлением замечаю, что стало намного темнее – солнце стремительно катится к горизонту и тонет в жидком золоте моря.

А я и не заметила, что уже так поздно. Не удивительно, столько всего произошло, что странно, как я еще на ногах стою.

– Ну что, денфа Мирела, придумала, какую награду хочешь за свою помощь.

Из-под шали доносится знакомое сопение.

– Ну, как хочешь, тогда я поищу спальню, а то поздно уже. Там, наверное, надо еще порядок навести, – и сладко зеваю, даже потягиваюсь.

– Придумала-придумала, – ворчит Мирела.

Ну, наконец-то, разродилась.

– И что же это? – вежливо спрашиваю, присаживаясь на кучу вещей.

– Ты сымешь тряпку и организуешь бал для всей округи. Чтобы все-все холостяки пришли, и я выбрала тебе женишка. И, конечно же, снять тряпку, – мне кажется, что Мирела под шалью предвкушающе потирает руки.

Ничего себе у нее расценочки! Где же я денег возьму на такой прием, об этом гостеприимная денфа подумала?

Но отказывать сейчас и злить ее не очень разумно, поэтому я пускаюсь в дипломатию.

– Мирела, мне стыдно приглашать гостей в такой беспорядок, а артефакт, как мне сказали, должен сначала напитаться силой, чтобы привести поместье в надлежащий вид, – ткань начинает опасно колыхаться. – Я обещаю устроить прием, – торопливо говорю я. Идея-то стоящая. Мирела молодец. Так я познакомлюсь с местными, покажу будущий отель с лучшей стороны, может, даже проведу рекламную акцию. Но все это позже. – Он обязательно будет, но чуть позже. А попроще у тебя пожеланий нет?

– Есть, – немного подумав, соглашается Мирела. – Я лично займусь твоим гардеробом, а ты будешь меня беспрекословно слушаться.

Уже легче. В случае чего, опять накрою тканью.

– А как же ты в город поедешь? – подначиваю я. – Или мне тебя на себе нести?

Спрашиваю, а сама холодею. Что если действительно попросит нести? С нее станется, но Мирела оказывается более практичной и фыркает в ответ.

– Вот еще! Зачем куда-то ехать? Скоро все узнают, что у Холмов появилась новая хозяйка, и пойдут наниматься в услужение. Повара, портнихи, конюхи, валом повалят. Поставщики мяса, сладостей, рыбы. Ох, сколько дел, сколько дел.

Представлю нашествие на поместье, и мне заранее становится плохо.

– Тогда тем более надо поскорее найти артефакт, чтобы принять всех этих достойных людей. Ты ведь мне поможешь?

– Так мы договорились? – не идет на уступки Мирела.

– Хорошо, ты будешь единолично заниматься моим гардеробом, – соглашаюсь я.

– И тряпку снимешь.

– И тряпку.

– И прием устроишь, когда все утрясется.

– И прием, – вздыхаю, понимая, что продула по всем фронтам. Мирела, наверное, в прошлой жизни была бульдогом – если уж вцепилась, фиг отцепится. Сдергиваю с зеркала шаль, и Мирела кривится от вида моего наряда, но удерживается от едких замечаний. – И где находится артефакт? – нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу – в моих интересах поскорее навести в доме порядок.

– Где-то в потайном месте, – глубокомысленно заявляет Мирела, а у меня отпадывает челюсть.

И… и это все?

– В каком потайном? – нервничаю я.

– В обычном? – Мира отвечает таким тоном, будто разговаривает со слабоумной. – В обычном таком потайном месте, чтобы посторонние не нашли и не перенастроили, а уж в каком, голубушка, этого я не знаю, я же только в зеркале живу. Это тебе самой надо поискать.

Нет, ну не стервь, а?

Я-то думала, что прогнула ее под себя, а она меня просто как младенца обставила! Выудила все, что хотела, а мне в ответ шиш без масла!

Ну, Мирела, ну ты у меня попляшешь!

– Спасибо за ценную информацию, – едва сдерживая злость, цежу я.

– Всегда пожалуйста, драгоценная хозяюшка. Обращайся, ежели нужда будет.

– Всенепременно. А сейчас я пойду спать, если найду спальню.

– А чего ж ее искать? В уборной дверка есть. Как раз через нее и попадешь в хозяйскую спальню.

Подозрительно кошусь на хитрое зеркало, но все-таки иду. Осматриваю ванную и действительно вижу дверь, облицованную таким же материалом, как и стены.

Ох, очень надеюсь, что моего присутствия здесь хватило, чтобы хоть постельное белье почистилось. О большем уж и не прошу.

Зажмуриваюсь, толкаю дверь и распахиваю глаза. Ура! Хоть здесь повезло – большая двуспальная кровать под чистым балдахином застелена чистым же бельем.

Какое счастье!

Почти с разбегу прыгаю поверх хрустящей белизны одеяла и тотчас же утопаю в мягкости перины.

Спокойной ночи, Сашенька, – желаю себе, и глаза захлопываются сами собой.

***

В полнейшей темноте слышны только ритмичное поскрипывание кровати и отрывистые вздохи. Удары изголовья о стену становятся чаще, сдвоенный приглушенный вскрик: мужской и женский – и наступает полная тишина, нарушаемая шумным дыханием.

– Любимый, я так скучала по тебе весь день, пока ты был у этой пришлой, – раздается женский голос. – Мне это совсем не нравится. И кузен там же пропадает. Зачем она нам нужна? – в мелодичные переливы вплетается раздражительность и капризность.

– Ты же сама все знаешь, дорогая, зачем спрашиваешь? Поместье в ее руках, – отвечает ей мужской голос

– А если она внезапно умрет? – снова женский.

– Тогда мы не получим остров. Хитрый старик отписал все девчонке, с условием ее замужества. Если умрет незамужней, то остов отойдет королевству, а я не так богат, чтобы делать столь роскошные подарки. Я хочу все! – потом мужчина спохватывается. – Чтобы удовлетворять все твои капризы, милая.

– То есть, мне придется терпеть ее до свадьбы? – снова капризничает женщина.

– Придется, милая, – и слышится влажный чмок.

– Я знаю, что ты всегда стремишься иметь все, но, может, нам хватит и поместья?

– Тогда придется делить его с кузеном, – напоминает мужчина.

– Я все равно не хочу расставаться ни с одним из вас. Меня вполне это устраивает: ты, я, он и поместье.

– Но не устраивает меня, – зло отвечает мужчина, и царящая в комнате атмосфера довольства рассеивается. – Я о нем знаю, а он обо мне нет. Я должен мириться с его присутствием, а он даже не догадывается. Милая, тебе не кажется, что это несправедливо? Когда я завладею поместьем и островом, а иномирная девчонка исчезнет, то тебе придется делать выбор: он или я, милая моя.

– Ты невыносим! – восклицает женщина. – Неужели мы не можем быть счастливы все вместе?

– Только если будем в равных условиях, и никак иначе, – отрезает мужчина.

– Будем, – мурлычет женщина, и звук ее голоса тонет в тихом стоне.