Хозяйка Тейновых холмов

Глава 22 Серьезный разговор

Ну какое же удовольствие наблюдать за мужчиной у плиты…

Сидя с ногами на стуле, я всецело отдаюсь этому занятию.

Ретф сбросил жесткий сюртук, а передник, повязанный поверх облегающего жилета и тонкой сорочки, только подчеркивает узкую талию, развитые спину и плечи, и… кхм… особенно выделяющие крепкие ягодицы.

Против воли я буквально залипаю, наблюдая, как Ретф передвигается вдоль рабочего стола, к раковине, а затем к плите.

А уж когда нагибается, чтобы поставить в духовку противень с рыбой на овощной подушке, то буквально захлебываюсь слюной, глядя на обтянутые тканью крепкие мышцы.

Вот странно: вроде бы, тренажерных залов здесь не наблюдается, как он смог добиться настолько скульптурного рельефа?

– А что вы собирались делать из муки? – прерывая мои размышления, Ретф разворачивается и перехватывает мой остекленевший взгляд. – И что вы так внимательно рассматриваете?

Предатель Аррон бессовестно хихикает, Лин беспечно топчется у меня то на голове, то на плечах, Томби розовеет и смущенно отводит глаза, Пенга наивно хлопает ресницами, и только Мирела – куда же без нее – совершеннейше наглым образом выдает мой интерес к филейной части гостя:

– К заду твоему присматривалась. Решала, годишься ли в мужья.

Что за… нет, не человек, существо. Одни мужья на уме. Ну, дорогуша, ты у меня получишь!

– Простите, во что гожусь? – Ретф изумленно – и я его понимаю – вскидывает темную бровь, при этом его шрам немного натягивается, что опять же придает Ретфу особенный, не глянцевый, а мужественный шарм.

Тьфу на него!

– Не слушайте ее, – взмахиваю рукой в сторону растворившейся в зеркале Мирелы. – У нее идея фикс – выдать меня замуж.

– Что такое идея фикс? – растерянно моргает Ретф и мнет в руках мешочек с мукой.

– Ну… блажь, шизоидея, креза, заморочка… – перечисляю я все знакомые синонимы, и с каждым последующим выражение лица Ретфа становится все более изумленным. Кажется, двигаюсь не в том направлении. – Может, ты все же сделаешь лепешки? – киваю на побелевший мешочек муки.

– Да-да, конечно! – спохватывается Ретф и разворачивается к столу.

Закатав рукава, он начинает вымешивать тесто, а я снова бессовестно любуюсь, только на этот раз не ягодицами, а перекатывающимися на предплечьях мышцами. М-м-м-м… И длинные пальцы, погружающиеся в шар упругого теста… В исполнении мужчины это оказалось настолько эротичным, что у меня даже испарина на спине выступает, и сердце бьется чаще.

Эх! Не был бы он таким козлом, то было бы совершенно идеальным. Но, видимо, и в этом мире идеала нет.

Какая жаль!

К моменту, когда Ретф успевает дожарить последнюю лепешку и нарезать салат, поспевает и рыба.

Вдоволь насмотревшись и отметая все его протесты, я помогаю красиво сервировать стол.

– В конце концов, я же не инвалид! – возмущаюсь я на попытки усадить меня обратно на стул. – Имею право поухаживать за своими гостями.

– О, не имел ни малейшего желания оспаривать ваши права в вашем же доме, – отступает Ретф, но все же помогает расставить все на столе, нет-нет, да соприкасаясь со мной плечами, пальцами над очередной тарелкой или… бедром. При этом каждый раз довольно мило розовеет.

Пенга и Томби смотрят на стол блестящими от голода глазами, Лин устраивается у меня на коленях и сытно урчит. То же самое Аррон делает на коленях Ретфа, которого я чуть ли не силой усадила вместе с нами.

– Ну, всем приятного аппетита, – желаю я всем. – Кому первому рыбки? – тянусь к внушительному блюду посреди стола.

Ответом мне служит молчание, а потом придушенное «Мяв» из-под стола.

– А ты не лопнешь? – уточняю и обожравшегося Аррона.

– Еще место осталось, – не очень уверенно отвечает он. – У меня организм молодой, ему расти надо.

– Вширь? – ехидно уточняю я, а потом обращаюсь к отчаянно смущающейся Пенге. – Давай тарелку.

Не поднимая на меня глаз, она передает прибор, и я щедро накладываю рыбное филе вместе с овощами. Надеюсь, хоть лепешек взять у нее смелости хватит. Ретф, глядя на меня, со своей стороны накладывает рыбу на тарелку Томби и, стараясь сделать это незаметно, смахивает крошки шерстокрылу. Подлизывается что ли, или решил угробить мне котейку?

Правда, сама не могу удержаться и, когда Лин осторожно трогает руку лапкой, тоже отламываю ему кусочки нежного белого мяса.

Пенга с Томби сначала пытаются повторять за нами и есть вилками и ножами, но получается плохо и скоро им это надоедает, тогда ребятня начинает есть руками.

Жуть!

Ретф ест элегантно, изящно удерживая приборы за витые ручки, и даже ни разу не звякнул металлом о фарфор.

И все-таки, несмотря на изысканные манеры и всю грацию, Ретф не мог скрыть почти такую же голодную жадность, как и у детишек.

Вот сейчас не поняла.

Конечно, я тоже ем с аппетитом, поскольку со дня моего попадания в этот мир есть получается от случая к случаю, но все же не так, будто до этого полгода досыта не ела.

Первую порцию приканчивают почти мгновенно, а рыбы на блюде еще остается вдоволь.

– Добавки? – больше для проформы спрашиваю я, но и без того вижу, что ребята не наелись, да и для мужчины что такое – кусочек филе? – Ретфер, положите Томби еще, да и себе тоже. Вот сколько наготовили, – предлагаю я и стараюсь деликатно не смотреть.

В меня саму больше не лезет, поэтому крошу сыр, отхлебываю сладкий компот и с трудом сдерживаю улыбку.

Оказывается, занятая переживаниями за бездомных детей, я совсем не заметила то, с каким несчастным видом Мирела мается за спиной Ретфа и жалобно смотрит на румяные корочки рыбы и лепешек.

– Вкусно, да? – едва не всхлипнув, интересуется она, вытягивая шею, а я вспоминаю о ее страстном желании избавиться от меня.

– А кто-нибудь из вас разбирается в домашних артефактах? – начинаю я разговор, убедившись, что все наелись и тоже принялись за компот.

– А что это?

Ребята хоть и осоловевшие от сытости, но распахивают блестящие любопытством глаза.

– Деревенщины, – незло фыркает Аррон, а Лин уже давно спит, свернувшись клубочком.

– Я немного разбираюсь, а что вы хотели узнать? У меня тоже свой артефакт есть – Спорю, конечно, он не такой, как Мирела…

– Уж, конечно, не такой, – вставляет она свои «пять копеек».

– …он любит появляться в виде собаки, – безмятежно продолжает Ретф, не сводя с меня внимательного взгляда.

Так вот кто прошмыгнул мимо меня, когда случайно портанулась в дом Ретфа. Скорее всего, он и доложил о моем несанкционированном вторжении.

Ябеда… но ответственная, – проникаюсь уважением к неизвестному артефакту.

– Я хотела бы узнать, действительно ли при установлении связи между артефактом и хозяином, хозяин слабеет. И давай тогда уже на «ты». Идет?

– Идет, – кивает Ретф. – А с чего ты взяла такую чушь? – и оборачивается к отражающему стеклу.

– Эй, ты чего это придумала? – вскидывается Мирела, и необъятный бюст колыхается, выдавая ее возмущение.

Ребята даже подаются к центру стола и крутят головами, стараясь одновременно смотреть на меня и Мирелу и не пропустить ничего интересного, при этом, пытаясь делать это незаметно, утаскивают со стола кусочки сыра.

Бедные дети.

Насмешливо смотрю на Мирелу: неужели думала, что так просто сможет меня одурачить? Потом вопросительно на впавшего в задумчивость Ретфа.

– Так что там с чушью? Можно подробнее?

– Ах, да! – спохватывается он и, закончив созерцать возмущенную Мирелу, поворачивается ко мне. – Объединение хозяина и артефакта не только не ослабляет хозяина, но даже усиливает его и артефакт. Они подпитываются друг от друга. И чем дольше находятся в связи, тем сильнее становятся.

Я хмурюсь, пытаясь уложить в голове новую информацию, но это никак не получается. Если Мирела от связи со мной только выигрывает и становится сильнее, то зачем же она так исступленно желает от меня избавиться?

– Тогда по какой причине артефакт может пожелать разорвать связь с хозяином? – так ни до чего не додумавшись, спрашиваю я.

Ретф бросает на Мирелу через плечо хмурый взгляд.

– Не было такого! – голосит нахалка. – Приснилось, наверное, что-то нехорошее. Вчера целый день где-то гуляла, вот голову и напекло. Вон, еще и беспризорников в дом притащила!..

– Еще раз я услышу что-то в адрес детей, ликвидирую все зеркала, – предупреждающе шиплю я. – Они теперь будут жить здесь, и я требую к ним уважительного отношения.

Обнимаю покрасневших Томби и Пенгу и обоих прижимаю к себе.

– Если еще не наелись, не стесняйтесь. Вот, сыр, лепешки еще остались, – придвигаю к ним тарелки. – А мы с дядей Ретфером, поболтаем.

– Спасибо, мы сыты, – едва слышно сипит Томби, продолжая оставаться свекольно-красным.

– Тогда можете побегать по саду, осмотреться. Или еще лучше, – спохватываюсь я. – Посмотрите свои комнаты, устройтесь. А Мирела вас проводит. Верно? – с нажимом спрашиваю и в упор смотрю на зазеркальную тетушку.

Глаза ребят вспыхивают любопытством, и они мгновенно вскакивают из-за стола, оставляя нас для взрослых разговоров.

– Где вы их откопали? – проводив ребят взглядом, Ретф поворачивается ко мне. Наверное, от постоянного верчения уже дырку на штанах протер.

– На пляже, – отмахиваюсь я. – Неправильно это, когда дети их возраста живут совсем одни. И мы, вроде бы, условились, что обращаемся на «ты», – напоминаю с укоризной.

– Это в вашем мире такие правила? – он приподнимает бровь.

– Да. В моем мире дети до восемнадцати лет находятся под опекой. Если у них нет родителей, то заботу о них берет на себя государство.

– Как интересно, – задумчиво тянет он. – Но ведь ты не государство. К тому же не замужем. Не думаешь, что двое довольно взрослых детей могут оставить пятно на твоей репутации и отпугнут возможного мужа.

– Если мужчину пугают дети, то нафиг он такой нужен, – фыркаю я. – К тому же я не стремлюсь замуж.

– Интересная точка зрения, – Ретф пристально меня рассматривает, будто видит в первый раз. – А как же вторая часть завещания? Остров, – поясняет он, перехватив мой недоуменный взгляд. – Разве ты не хочешь заполучить его?

– Но ведь, для того, чтобы его получить, я должна выйти за тебя или Инсида, – хмыкаю я. – А с этим, как я понимаю, трудностей не возникло бы, даже будь я кривой, безногой и с выводком собственных детей, не то, что со взятыми под опеку.

– Ты обо мне такого мнения? – Ретф аккуратно откладывает салфетку, но даже в его аристократической сдержанности просматривается взбешенность оскорбленного человека. Я замечаю, что он говорит только о себе, а не себе и брате. Получается, что думать так об Инсе у меня есть все основания, но не о Ретфе. Интересненнько…

– Пожалуй, мне пора. Не стоит злоупотреблять гостеприимством, иначе припишете мне еще какие-нибудь корыстные мотивы.

Та-ак, кажется, мы снова вот-вот поссоримся.

И я иду на попятную.

– Меня так мучает любопытство, что я готова простить тебе всю корысть, если поделишься информаций – почему артефакт может стремиться избавиться от хозяина.

– Думаю, нам лучше пройти в библиотеку, – немного смягчается Ретф, а я облегченно выдыхаю. Снова остаться в неизвестности – это много больше того, что я могу вытерпеть.

В библиотеке тихо, уютно. Пахнет просочившимся сквозь неплотно закрытую дверь ароматами жареных лепешек.

Аррон – куда же без него – притаскивает за загривок сонного Лина и плюхается вместе с ним на диван. Кажется, шерстокрыл считает, что это теперь его собственность.

Может, из-за сытости или от включившихся мурчальников Аррона и Лина, на меня снисходит умиротворение. Не хочется никуда лезть, ничего прояснять, только сидеть здесь, попивая кофе и листая книги. Можно не одной…

Искоса поглядываю на Ретфа. Безумно хочется человеческого тепла. Прижаться к боку, залезть под руку и сидеть.

Так, что-то я расклеилась. Соберись, тряпка. Если не воспользуюсь сейчас случаем, чтобы все выспросить, а поддамся сиюминутному порыву и тоске, то потом очень пожалею. Плавали, знаем.

– Почему ты на меня так смотришь.

– Во-оут, глу-у-пый, – демонстрируя белоснежные клыки, зевает во всю красную пасть шерстокрыл. – Нравишься. Неужели не видишь.

– Не говори ерунды, – чуть слишком поспешно обрываю наглое животное, но чувствую, как щеки наливаются жаром.

Ну да, нравится он мне. Чисто эстетически. Да!

– Тогда почему? – как-то слишком осторожно интересуется Ретф, осматривается и занимает свободный угол дивана. Мне остается только кресло за столом.

– Только сейчас поняла, что чувствую себя здесь как дома.

– Ты и есть дома.

– Да, но я не о том. Со дня появления здесь, я ощущала себя туристкой в чужой стране, а вот сейчас поняла, что я дома. У меня есть место, где мне нравится проводить время, даже появились домашние животные, и даже дети.

– Не хватает только мужа.

– Себя предлагаешь?

– Упаси Светлейшая Сурья! – Ретф выставляет руки, будто отгораживается от меня. Становится несколько обидно. – Ты же все переворачиваешь с ног на голову. Боюсь, у меня не хватит терпения на все это.

– Но тем не менее, ты и Инс рассматривали вариант жениться на мне, чтобы получить остров. Так?

Черт! Куда меня опять несет? В какие разборки? А от обиды щиплет в носу. И самое главное, непонятно почему – я же сама не собираюсь за него замуж.

Ретф рывком поднимается с дивана.

Ну вот. Сейчас уйдет, и ничего не расскажет про артефакт. Ну кто меня вечно за язык тянет?

Но он парой широких шагов преодолевает расстояние до стола, опирается на него, вернее, на мои эскизы. Нависает надо мной так, что приходится откинуться на спинку кресла.

– Хорошо. Раз ты подозреваешь меня в матримониальных (ух, ты! Какие он слова знает!) намерениях, давай сейчас же все и проясним.

– Давай, – я с готовностью подаюсь вперед и едва не врезаюсь лбом в его подбородок.

Удерживает от этого только то, что Ретф успевает схватить меня за плечи.

Вот это руки, я словно оказываюсь в каменных тисках, и замираю, как тот котенок, которого мама-кошка тащит за шкирку.

Говорят, у кошек, да и вообще, у животных, в том месте какие-то точки находятся, при надавливании на которые, дитеныши успокаиваются, чтобы не мешать мамке их нести. Наверное, у меня в плечах тоже такие точки есть, или у Ретфа магические руки. Потому что я точно замираю и даже забываю как дышать, засмотревшись в невероятно синие с тонкими черными черточками-лучиками глаза.

Ух! Не глаза, а женская погибель. Чем дольше в них смотришь, тем глубже погружаешься.

Интересно, сколько девиц успело в них утонуть, погубить душу и превратиться в русалку?

А здесь есть русалки?

– Что? – Ретф, тоже почему-то замерший, недоуменно смаргивает, рассеивая колдовство своего взгляда.

Я что вслух спросила?

– Русалки у вас здесь есть? – повторяю я, стараясь «удержать лицо» и невозмутимый вид.

– А кто это?

Та-ак, ничего-то мы не знаем, и я делаю небольшой экскурс в мифологию моего мира, и объясняю, что русалками становились утопленницы. Как правило, из-за несчастной любви – добавляю для красного словца, снова пропадая в невероятных глазах.

– Нет, у нас таких нет. А тебе нужны?

И что ему ответить такому наивному?

– Не очень, но странно, что их здесь нет, потому что все располагает к их наличию.

И, предвосхищая очередной вопрос, на который я не захочу давать ответ, напоминаю о теме нашего разговора:

– Ты хотел мне что-то прояснить. Уже передумал?

– Нет, – немного помедлив по неизвестной мне причине, он отпускает мои мгновенно занывшие плечи, выпрямляется и отступает к дивану.

На его счастье шерстокрылы не успевают занять освободившееся нагретое место.

– Ты, скорее всего, не знаешь, что моя семья, а так же семьи Инса и Пираны разорены. Наши родители считали, что виновником их разорения стал именно Лексин. Кажется, говорили о какой-то многообещающей экспедиции, в которую они все вложились. Лексин пострадал меньше всех, поскольку вложился скромно, но и он потерял, когда экспедиция провалилась, а вот наши семьи остались почти без ничего. Родители считали и уверили нас, что со стороны Лексина будет справедливо возместить нам потери, завещав нам это поместье. Мы могли бы его продать, поделить деньги, раздать долги и выкупить дома Инса и Пираны.

Что? Продать это чудное поместье на берегу моря? Да они совсем безголовые что ли?

Правильно, что отец ничего не оставил этим оболтусам. Только бы чужое добро разбазаривать!

Наверное, на моем лице отразилось все кипящее во мне возмущение, потому что Ретф снисходительно усмехается.

– В то время мы не знали, что у Лексина есть дочь, и считали себя единственной его родней. Вернее, родней ему приходимся только я и Инсид, но Пирану, конечно, тоже в обиде бы не оставили. Сейчас дома Пираны и Инса уже в настолько плачевном состоянии, что они оба живут у меня, но и мне с каждым годом становится все труднее его содержать.

М-м-м, так и подмывает спросить, а чем они вообще зарабатывают, но вроде как, неприлично? Воспитанные люди о деньгах не говорят. Нда, от воспитания одни проблемы.

– Вот поэтому Инсид и Пирана и решили, что самый лучший выход – это одному из нас жениться на тебе и получить доступ к поместью.

А потом положить начало популяции русалок. Ага, я так и подумала.

– Я им сразу сказал – это без меня, но Инс отступать не намерен, особенно после того, как узнал про остров.

– А что с этим островом?

– Я точно не знаю, – Ретф трет пальцем подбородок, и даже этот жест получается у него очень утонченным и элегантным. – Но слышал, что в этом море есть острова с очень редкими и ценными свойствами. Так же ходили слухи, что Лексин как раз и нашел один из таких островов во время очередной экспедиции. Он действительно нашел остров и даже показывал нам его. Издалека. Поэтому не знаю, обладает ли он какими-то уникальными свойствами.

– Что еще за свойства у острова? – хмурюсь я. Почему-то всегда полагала, что у острова могут быть фауна, флора, полезные ископаемые, но свойства?

– На самом деле, у разных островов разные свойства. Какие-то лечат сложные болезни, от которых отказываются врачи, на других невозможно солгать – они обычно принадлежат городским властям и там происходят суды. Есть те, на которых замедляется старость, и… кхм… пробуждается страсть. Туда обычно ездят пресыщенные люди преклонного возраста. Как видишь, свойства у них самые разные, но все невероятно востребованные. Какие будут у завещанного тебе острова, остается только догадываться, но в чем уверен точно, что Инс не отступит. Да, я не хотел и не хочу жениться на тебе, потому что это все равно, что добровольно согласиться сойти с ума, но если обстоятельства сложатся так, что иного выхода не будет, то женюсь, чтобы защитить тебя от Инса.

Вот это поворот!

Вывалив все это на меня, Ретф замолкает. Я тоже молчу, потому что пока не могу переварить услышанное.

– Ты думаешь, мне нужна защита? – уточняю, когда ко мне возвращается способность думать и говорить.

Ретф хмурится и кивает.

Почему-то мне кажется, что он сам не рад тому, что рассказал мне все это.

Вот так родственнички у меня…

Некоторое время мы оба молчим: я перевариваю услышанное, а Ретф наблюдает за мной.

– Ничего не скажешь, – он первый разбивает затянувшееся молчание.

– А надо? Я первый раз в такой ситуации.

– Честно говоря, не знаю, – пожимает он плечами. – Я тоже нечасто такое девушкам говорю. Вернее, еще ни разу.

– Но все же готов на мне жениться, – медленно говорю я. – Почему?

– Я ведь уже сказал, – Ретф недоуменно вздергивает бровь.

– Да, но что такого Инсид может мне сделать, что необходима защита?

Ретф мнется, определенно не желая разговаривать о кузене.

– Если ты хочешь доверия от меня, то должен быть откровенным, – подталкиваю его.

– Кузен… он довольно упертый и прямолинейный. Если что-то захочет, то может пойти по головам, чтобы это получить, а сейчас он хочет поместье, причем в свое пользование…

– И куда же он меня денет, конечно, если удастся жениться?

Все как я и думала? Положит начало популяции русалок в отдельно взятом море?

– У Инсида очень гибкий и изворотливый ум. Он со мной не делился, но я уверен, что сможет найти способ оставить вас без наследства.

– А ты почему хочешь меня защитить? Почему не на стороне Инса, ведь твоя семья тоже пострадала?

– Мне не нравятся способы, которыми он добивается своих целей.

– А может быть вы решили поиграть в злого и доброго полицейского?! – осеняет меня

– В кого? – не понимая, о чем я говорю, Ретф хмурится и… становится необъяснимо очаровательным.

Хочется взъерошить его аккуратно уложенные волосы, разгладить тонкую морщинку между бровей, чмокнуть в поджатые губы, чтобы стереть с лица хмурое выражение.

– Неважно. Это я просто болтанула. Спасибо за информацию, приму к сведению, а сейчас расскажи, пожалуйста, что с артефактом? Почему он может желать разорвать связь с хозяином, ведь, насколько я поняла, без хозяина он впадает в спячку?

– Да все верно, – Ретф заметно расслабляется, когда мы оставляем щекотливую тему Инса и Пираны.– Но в спячку впадает только когда хозяин исчезает совсем. То есть умирает, или же поместье переходит к другому владельцу. Даже если просто уезжает связь сохраняется, хоть немного и ослабевает. Артефакт может желать разорвать связь для того, чтобы самостоятельно управлять домом, а иногда, если у хозяина слабая воля, то и им.

– Это как? – сказать, что я удивлена – это ничего не сказать. Я ошарашена. То есть, разговорчивая Мирела на самом деле хочет взять меня под контроль. Кажется, она слишком долго спала, вот и приснилась ерунда всякая.

– Кроме того, при разрыве связи артефакт продолжает подпитываться от хозяина, хоть и меньше, а вот хозяин от артефакта больше не получает ничего.

Нет, ну это вообще наглость. А как заливала, как заливала, что я рано завяну. Ну… нехорошее зеркало! Получит она у меня свободу. Когда рак на горе свистнет!

Топот и перешептывание за дверью отвлекают меня от кровожадных замыслов относительно Мирелы.

– Войдите.

Дверь с тихим скрипом открывается, а за ней стоят Пенга и Томби.

Уже умытые и причесанные. Оказывается у Пенги длинные золотистые волосы, бледная до прозрачности кожа, которую раньше скрывал слой грязи и очень красивые голубые глаза. У Томби лицо уже потеряло детскую округлость и приобретает резкие взрослые очертания. Вообще, он оказался весьма приятным внешне молодым человеком с непослушными медными кудрями и задорными веснушками.

– Мы пришли поблагодарить за комнаты. Они очень удобные и красивые. Там даже кровати есть и вода, – последнее Томби произносит с благоговейным придыханием, чем вызывает улыбки у меня и Ретфа. – А сейчас мы пришли узнать, какая нам предстоит работа.

– Ах, да! – спохватываюсь я, совсем забыв, что «наняла» этих детей для выполнения поручений. – Твоя задача, Томби, сбегать в город и передать записку модистке Марите, что в торговом квартале. Найдешь?

Томби кивает, а я быстро набрасываю записку о том, что жду Мариту завтра у себя.

– А твоя задача, Пенга, подняться в мою гардеробную и с помощью Мирелы найти подходящее платье, потому что твое, извини, конечно, ни на что не годится. Позже я закажу вам нормальную одежду, но пока ведь надо в чем-то ходить, верно?

Ребята растерянно переглядываются и кивают.

– Идите, – подгоняю их, потому что парочка замешкалась на пороге. – Томби, до города путь неблизкий.

Пенга теребит приятеля за руку и смотрит умоляюще.

Думаю, что ей страшно оставаться одной в незнакомом месте с незнакомыми людьми, но, оказывается, ошибаюсь.

– Из окна мы видели парусник в море. Скажите, это начинается регата? Они будут здесь проплывать? Пенга очень хочет посмотреть. Вы позволите?

– Регата? Какая регата? – чувствуя прибыльно дело, мгновенно поворачиваюсь к Ретфу.