Хозяйка Тейновых холмов

Глава 21 Гости

Просыпаюсь от того, что по мне топчется какой-то упорный паук. Причем довольно большой, если судить по тому, что часть лап находится на ногах, а часть – на груди. По всей видимости, они еще и шерстяные и щекочут нос.

Фыркнув несколько раз, я нехотя открываю глаза и готовлюсь пронзительно заверещать, но перед самым носом вижу умильную мордашку.

– Проснулась, наконец-то, – со стороны ног доносится недовольное ворчание Аррона.

Что они с Лином здесь делают? Я же оставляла их в библиотеке.

– А ты знаешь, что маленьким детям надо регулярно питаться? – Аррон с таким усердием топчется на моих ногах, что аж сопит. – А Лин всю ночь ничего не ел, да и я от перекуса не отказался бы.

Пока Аррон взывает к моей не желающей просыпаться совести, котеныш старательно трется об меня мордочкой, покалывая жесткими усами и оставляя шерстинки.

– Хватит-хватит, – осторожно снимаю его и ставлю на кровать. – Сейчас пойдем и накормим вас. Только дайте сначала умыться и одеться.

Я потягиваюсь и сладко зеваю, но требовательный мявк придает ускорения.

Хоть Аррон и превращается в диктатора, но мое сердце просто не выдерживает, когда кто-то голодный. Я даже в своем мире подкармливала бездомных кошек.

Сонно и потирая на ходу глаза, я плетусь в ванную, минуя при этом… оп-па! Совершеннейше чистейшую гардеробную.

Стекла и зеркала сверкают, ширма блестит свежей полировкой, на полу нет ни одного мятого платья.

Куда все делось?

Я подскакиваю к одному из шкафов, кстати, с починенной дверцей, распахиваю и ошеломленно отступаю – на полках лежит аккуратно сложенное белье, шляпки, перчатки, сорочки и пеньюары – и все это чистое! А множество платьев висят на вешалках.

Вот это да-а-а…

Кажется, я невольно произношу это вслух.

– А ты как думала? – слышу из-за спины хоть и все еще звонкий, но более спокойный или усталый голос Мирелы. – Не зря же я дух этого дома! – подбоченившись, она стоит в том самом ростовом зеркале, и горделиво осматривает дело своих… рук?

– Это все ты? – не веря своим глазам, я осматриваю чистейшую гардеробную. Все, от чего Мирела отнекивалась в течение двух дней, она сделала за одну ночь.

Да по лени и изворотливости она даст фору всем горничным моего отеля!

– Ну не ты же, – она насмешливо осматривает меня. – Вижу, что ничего тяжелее книжки в руках не держала.

Хе-хе, плохо она видит. Надо бы зрение проверить.

– Кстати, где она? – стараясь не выдавать свою заинтересованность, равнодушно спрашивает Мирела. – Надо бы прочитать и наконец найти заклинание разъединения.

– Не сейчас, – осаживаю я ее, с облегчением вспоминая, что дневник отца, прежде чем выйти из спальни, я надежно пристроила под подушкой. Надеюсь, шерстокрылы специально туда не полезут, а Мирела войти не сможет, потому что в спальне не осталось ни одного зеркала.

– А когда? Ты ведь не хочешь через пять лет выглядеть как древняя старуха?

Продолжает наседать Мирела, пока я, пританцовывая, вытаскиваю бело-оранжевое платье со встречными косыми полосками, с тоской вспоминаю наряды из своего мира, и направляюсь в ванную.

– Ну это же не прямо сейчас произойдет? – беспечно отзываюсь я. – За день ничего катастрофичного не случится. Думаю, мне стоит посоветоваться и с другими людьми.

– Какими такими людьми? – восклицает Мирела, когда я распахиваю дверь, за которой меня ждет очередная порция шока.

Ванная не просто чистая, она ослепительно чистая. Все сверкает и переливается, а чистейшие полотенца сложены аккуратными стопками. А флакончики со всякими дамскими радостями, что я накануне купила, расставлены ровными рядами.

Уф-ф-ф, вот это работоспособность!

Даже если бы я впахивала ночь напролет, не покладая рук, и то, наверное, не успела бы навести подобную чистоту.

И вот такие возможности Мирела скрывала от меня!

Какое счастье, что наконец-то я смогла ее подчинить. И ведь это, действительно, счастье, что не надо самой все надраивать, настирывать, наглаживать.

Напевая себе под нос бодренькую мелодию, я выкручиваю краны на полную мощность и плюхаюсь в сверкающую чашу ванны.

За неимением соли или пены, лью ароматное масло, и в нос сразу же ударяет запах мяты, пробуждая совершенно ненужные воспоминания о темно-синих глазах, высоких скулах, упрямых губах и шраме.

В животе начинает приятно потягивать, по телу разливается странная истома и леность.

Эй-эй! Сашенька, стопэ!

Ты куда это разогналась? Неужели запала на черноволосого придурка?

Забыла уже, как он лапал тебя на берегу, и как обсуждал охмурение со своими братцем и сестричкой?

А томление… так это от горячей воды.

Точно, от воды. Сейчас ты встанешь, встряхнешься и займешься делами.

Истошный вопль за дверью не только почти выбросил меня из воды, но и напомнил, что оголодавшие шерстокрылы могут сжевать что-нибудь ценное. Например, дневник отца. Поэтому я быстро вылезаю из ванны, сильно, до красных полос, растираю кожу, накидываю платье и выскакиваю в коридор. Даже волосы прибрать не успеваю.

– Нуу-у-у? И где ты так долго была-а-а? – обтираясь об мои ноги, требовательно вопрошает Аррон. – Ребенку есть пора.

– Мылась. Разве не видишь? – поясняю ему очевидные вещи.

– Могла бы и языком умыться. Как и все уважающие себя шерстокрылы.

– Но я-то не шерстокрыл, – возмущаюсь на его необоснованные претензии.

– И очень зря. Ребенку нужна мать.

Нормальные претензии. А я-то что с этим сделаю. Хотя… кое-что могу.

– А ну, айда на кухню. Завтракать будем, – командую я путающемуся под ногами Аррону.

– А что на завтрак? – небольшой бомбочкой, килограмма примерно на три, на меня обрушивается Лин. Запутавшись крылышками в волосах, он плюхается на мое плечо, едва не пригибая к полу.

– Что найдем в холодильнике. А что ты хочешь.

– Фсе! – довольно выдает кроха, а шерстяной филей Аррона уже мелькает около лестницы, приглашая поскорее следовать за ним.

После завтрака из яиц всмятку, горячих гренков, творога у кого с медом, а у кого со сметаной, мы втроем отправляемся снова в библиотеку.

Аррон и Лин устраиваются в кресле и намывают усы, а я располагаюсь за столом. Поскольку план дома запомнила наизусть и нет необходимости подниматься в спальню, то вычерчиваю его на большом листе и с головой погружаюсь в распределение будущих гостевых комнат, определении места общей столовой, места развлечений и спа, а так же помещений, в которых будет жить персонал.

Одновременно с этим пытаюсь примерно прикинуть смету. Сумма выходит весьма внушительная. Такой на моем счету точно нет, а значит надо поскорее встретиться с Маритой и начать постепенно прививать местному обществу новую моду.

Стараюсь поскорее закончить с планированием и заняться эскизами, чтобы сразу перейти к делу.

Отодвигаю толстую стопку листов с планом в мелком масштабе, поэтажными планами, планировкой сада и расчетами, и достаю еще одну пачку.

Первое. Долой жесткие корсеты, в которых ни вздохнуть, ни согнуться. Свободу Юрию Дето… Тьфу ты! Свободу современной деловой женщине!

Рисую несколько сорочек, а-ля комбинашек, с мягким корсажем и на «косточках», а потом уже и привычное для меня белье.

И вот здесь я отрываюсь по-полной. Бюстье разных форм и моделей: от супер секси кружевных на каркасах, балконетов и «анжелик» до совсем скромных и спортивных. С нижней деталью туалета то же самое – скоро местные дамы к своему ужасу или восторгу вместо привычных панталон увидят скромные (по моему мнению, конечно) слипы, брифы и кюлоты, а так же стринги, танга и бразилиану.

Ночные сорочки, как соблазнительные, так и скромные, пижамы, домашние костюмы и платья – не стоит сразу шокировать, пусть сначала дома привыкнут к незнакомой одежде. Мужей до обморока доведут, как в спальне, так и вне ее.

Невольно хихикая, я скольжу пером по листам бумаги, оставляя на них все больше разнообразных вариантов домашней одежды, когда по коже прокатывается легка щекотка. Даже Аррон приподнимает голову и часто-часто и заспанно моргает.

– Обедать пора? – широко зевает он, показывая белоснежные клыки и ярко-красный язык.

О, боже, он о чем-то кроме еды думать может?

– Венари Лекися! – даже в библиотеке слышен зычный голос Мирелы. – К вам гости. Вы их ждали?

Томби и Пенга!

Увлекшись эскизами, я почти забыла о том, что пригласила гостей.

Подхватываю юбку местного платья и выбегаю из библиотеки, но никого не вижу.

В холле тишина, на лестнице тоже.

Осматриваюсь в поисках вездесущего духа, но она старательно от меня прячется.

Ага. Вижу-вижу блестящий глаз в отражающей раме картины. Слишком уж Мирела любопытна, чтобы уйти и не узнать, зачем я пригласила детишек.

– И где же они? – интересуюсь я. – Только не говори, что не открыла им дверь дома.

С нее станется.

– Если бы я могла, – недовольно бурчит Мирела. – Совсем никакого уважения к старинному дому. Приглашают всякую шпану. Будь моя воля, я бы их и к воротам не подпустила.

Как же хорошо, что воля не ее, а моя.

– Тогда где они? – тороплю упрямого духа.

– У ворот топчутся. Бояться идти, – самодовольно отвечает она.

– Ты запугала? – грозно оглядываюсь, а сама уже бегу к выходу.

– Вот еще! – вполне искренне возмущается Мирела, но я уже вижу белесые силуэты ребят в потрепанной и выгоревшей одежде и бегу к ним.

Томби стоит чуть впереди и прикрывает плечом растерянно осматривающуюся Пнегу.

Она то и дело дергает его за рубашку, которая вот-вот грозится порваться от подобного обращения, и показывает то на дом, то на чудесным образом заработавший фонтан.

– Добро пожаловать, гости дорогие! – восклицает появившаяся в струе фонтана Мирела.

От неожиданности вздрагивают не только ребята, но и я.

– К-кто это? – Томби на всякий случай совсем прикрывает пискнувшую Пенгу.

Вот это рыцарь!

Я тихонько вздыхаю. Никто и никогда так меня не защищал в моем мире.

Вроде бы, здесь и порядки другие, а перенеслась, и все то же самое – мужики увиваются только из корысти.

Что за судьба такая? Где так нагрешила?

– Это дух и хранитель поместья, – поясняю я. – Зовут Мирела. Ты ее не бойся. Она хорошая, – продолжаю не очень уверенно. – Проходите в дом.

Томби внимательно смотрит на меня, затем на выровнявшиеся и очистившиеся дорожки – однозначно, после слияиния Мирела стала заботиться о доме намного лучше.

– Мы слишком грязные для господского дома.

– Не говори ерунды, – отмахиваюсь я.

– А что нам надо будет делать? – совсем по-взрослому интересуется мальчуган и смотрит исподлобья.

– Сначала поесть, а затем прилично одеться, – легкомысленно отвечаю я и сразу же встречаю совершенно серьезный и подозрительный взгляд.

– Нет, – Томби мотает головой. – Так не пойдет. Давайте сразу обговорим характер и объем работ, а так же вознаграждение. Вы не смотрите, что мы одни. Я могу постоять за нас обоих и в обиду не дам ни себя, ни Пенгу.

И взгляд такой, что не захочешь, а поверишь слишком рано ставшему взрослым мальчику.

Я хоть и не отношу себя к натурам сентиментальным и чувствительным, но даже у меня кончик носа начинает чесаться, а глаза щипать от мысли, через что пришлось пройти этим детям, чтобы на равных разговаривать со взрослыми.

– Давайте, сначала поедим, – предлагаю я, услышав весьма характерное урчание, – а уже потом поговорим о работе. Вы ведь голодные?

Томби остается все таким же насупленным, но Пенга снова дергает его за рубашку и жалобно смотрит. Суровое лицо парнишки смягчается.

И без слов видно, какая между ними крепкая, прошедшая огонь и воду дружба. Мне даже немного становится завидно.

– Хорошо, – соглашается он. – Но вы вычтете еду из нашего будущего жалования.

– Обязательно, – киваю я, интуитивно почувствовав, что мальчишка не потерпит никакой благотворительности и жалости.

– А так же и то, что вы украдете, – Мирела не может не вставить свои пять копеек. – Я дух дома, и я все вижу, – сурово предупреждает она.

Огромные глаза Пенги наполняются слезами, лицо Томби вспыхивает от возмущения, и он начинает пятиться к воротам, подталкивая за собой подружку, а я буквально хватаюсь за голову.

Ну почему Мирела не могла помолчать?! Я столько уговаривала, чтобы сейчас они сбежали?

– Мы не воры! – выпаливает Томби и разворачивается, чтобы убежать.

– Подожди… – я протягиваю руку, желая ухватить его за ветхую рубашонку.

– Что случи… – передо мной из фиолетового свечения показывается удивленный Ретфер, – …лось, – окончание он уже хрипит, потому что вместо мальчишечьего плеча мои пальцы сжимаются на его шее.

– Ой! – только и успеваю пискнуть, прежде чем отцепить руки и отскочить подальше. – Я не хотела. Честно-честно. И вообще, как ты сюда и попал и что здесь делаешь?

Мы же все помним, что лучшая защита – это нападение.

– Это так вы встречаете гостей, которых сами же и пригласили? – потерев покрасневшую шею и прокашлявшись, Ретфер смотрит на меня с осуждением.

– Я? Приглашала? Я пока еще в своем уме. И без вас забот полон рот. Надо вон, мальчишку удержать, – мотнув головой, указываю на Томби. Единственным плюсом внезапного появления Ретфа становится то, что парнишка не бежит дальше, а остановливается, чтобы понаблюдать за разворачивающимся у него на глазах спектаклем. Правда, при этом не забывает прикрывать Пенгу.

– Конечно, вы, – Ретф недоуменно вздергивает бровь. – Неужели я сам бы навязался, без приглашения?

Хм… а такое уже было. Заявлялся, и ничего ему тогда не мешало.

– Вы сами вызвали меня по артефакту связи, – видимо, заметив мой скептический взгляд, он указывает на мое ухо.

Артефакт? Какой еще артефакт?

Ощупываю ухо, и палец натыкается на что-то острое – сережка! Как я могла про нее забыть.

– Ой! – снова вырывается у меня. – Я не специально. Я не хотела. Забыла. А как ты сюда попал, если я не давала приглашения?

Да-да, лучшая защита все еще нападение

Ведь я нашла артефакт, и мы провели обряд…

Затыкаюсь, но слишком поздно. Успеваю выболтать про артефакт, а ведь эта семейка очень просила безлимитные приглашения.

Опять врать, изворачиваться. Как же это надоело.

Вот только Ретфер будто даже не замечает моей оговорки, и оглядывается.

– Вы этого мальчишку хотели задержать? – широким шагом приближается к Томби. – Конечно, не мое дело, но зачем?

– Не подходи! – паренек злобно скалится, сжимает кулаки встает так, что становится понятно – он собирается драться. – Пенга, беги!

Девчушка еще колеблется, но ловит суровый взгляд друга и припускает к воротам. Худенькая, легконогая, она почти не касается земли босыми ногами. Еще немного и ее светлое потрепанное платьице исчезнет за оградой.

– А ну, всем стоять! – гаркаю я, снова по привычке все беря в свои руки.

Замирает навытяжку Ретфер. Томби даже не моргает, только сверкает широко распахнутыми глазищами. С занесенной ногой застывает Пенга.

Хлопнув крыльями, шлепается на шерстяную попу Аррон – откуда он появился?

Даже Мирела превращается в изваяние, остановив струи фонтана.

Вот. Это другое дело.

Ишь, распустились.

– Сейчас все: званые и незваные гости пойдут перекуситьь, а после обо всем поговорим. Всем ясно? – обвожу замершую компанию строгим взглядом.

Все слегка отмирают. Ретф кивает, Пенга, предварительно посмотрев на друга, делает шаг обратно, приближается и Томби.

– Ура! Еда! – вопли Аррона заглушают вновь зажурчавший фонтан, а я облегченно вздыхаю.

Кажется, им тут всем очень не достает твердой руки. И если ребятам это простительно в силу возраста, то Мирела и Ретфер – как-то чересчур.

Что же, придется наводить порядок на вверенной территории.

Обед получается какой-то сумбурный и слегка ненормальный.

Начался он с того, что Аррон путался под ногами все время, пока я ходила от холодильного шкафа к рабочему столу, и высказывал пожелания по поводу продуктов.

Так, например, его совсем не интересовали хлеб, овощи и фрукты, зато, если бы его послушалась, то у нас получилось бы мясо, нафаршированное всевозможной рыбой под сливочно-сырной заливкой и яичной глазурью.

Лин просто бестолково трепыхался у меня над головой и везде совал любопытный нос. Пару раз я чуть не закрыла его в холодильном и посудном шкафу. Зацепившись крылом за угол, он чуть не сел попой на разогревающуюся плиту – я чудом успела ухватить его за шкирку, – едва не залетел в духовку – только в последний момент успела вытащить его за хвост, – но зато от души измазался в сметане и муке, за что был безжалостно посажен в раковину.

– Зачем-м-м же пр-родукты переводить? – рявкнул у меня над ухом Аррон, выхватил свое чадо из-под струи воды, шлепнул на пол, развезя там неприглядную лужу, и принялся тщательно вылизывать. Лин ему активно в этом помогал, а я наконец получила возможность взяться за приготовление.

Пока Томби, как истинный мужчина, делал вид, что кухонные дела его не волнуют, но все же искоса поглядывал на хорошие куски мяса, которые я решила быстренько запечь и резала на тонкие пластинки, ко мне бесшумно подкралась Пенга.

– Я могу чем-то помочь? – бестелесно, словно призрак, шепнула она у меня за спиной.

Разумеется, от неожиданности я вздрагиваю, и, разумеется, отхватываю себе едва ли не половину пальца.

– Ой! Я не хотела! Простите! – пищит Пенга испуганной мышью.

– Убийство! Убийство! Вызывайте жандармов! Держите мальчишку! – вопит Мирела так, что звенит в ушах.

Дурдом, да и только.

Томби, метнув испуганный и какой-то затравленный взгляд сначала на меня, затем на то, как из пальца буквально рекой течет кровь, рванул полоску от своей видавшей виды рубахи.

– Я перебинтую, – бросился ко мне, но наткнулся на Ретфа.

– Э, нет, молодой человек. Вы сядете и спокойно посидите, – и буквально силой усаживает мальчишку на табуретку.

На его лице не видно страха, а в движениях суеты, только спокойная неторопливость – наблюдать одно удовольствие.

Да и здравомыслящий взрослый мне не помешает в этом бедламе. Вон, Пенга уже вся белая, покачнувшись, прислоняется к стеночке.

– Лексия, покажите, – Ретф подходит ко мне и ьерет за руку. Долго рассматривает рану и качает головой. – Вам повезло, что палец не отрезали, а то приращивать части тела я не очень умею.

Что? Не очень умеет? То есть, плохонько все-таки прирастил бы?

Пока я пребываю в состоянии совсем не легкого шока от возможностей этого мира и отдельных населяющих его личностей, Ретф обхватывает мой палец, прикрывает глаза и что-то шепчет.

Рану сначала начинает жечь, потом охватывает холодом, и палец будто теряет чувствительность.

– Я немного подлечил и обезболил, но делать вам все равно ничего сейчас нельзя, если не хотите, чтобы края разошлись, – спокойно, словно ничего особенно не произошло, говорит он. – Прикажите вашему духу принести бинт, чтобы можно было перевязать, а если скажете, что хотели приготовить, то я все сделаю сам.