Хозяйка Тейновых холмов

Глава 12 Кто в доме хозяин

Просыпаюсь медленно, нехотя. Еще одурманенные сном мысли текут как густой кисель.

Надо же, какой увлекательный сон мне приснился. Наследство, два красавца, порталы, говорящие зеркала, магический «умный» дом. Эх, вот бы вы в жизни так было… Приду на работу, расскажу девчонкам, вот посмеемся.

А что это на ногах такое тяжелое? Опять Вовчик сложил все, что только можно?

И тут меня пронзает словно молнией – какой Вовчик?!

Он же меня бросил! По sms-ке! Даже не удосужился лично встретиться, а в другой мир я и взаправду попала!

Какой ужас.

Внутри все опадает и одновременно напрягается.

Что же все-таки тяжелое разлеглось на ногах?

Резко сажусь, разлепляю ресницы и не верю собственным глазам – с кровати коричневой молнией слетает нечто неразличимое. Неужели вчерашний тигрокрыс? Совсем обнаглел? Мало ему бекона, решил, пока сплю, отгрызть ногу? И куда только этот дом смотрит? Его хозяйку того и гляди сожрут, а он и ухом, или что там у него, не ведет! Кажется, кому-то пора чинить крышу, и не магически, а непосредственно молотком, чтобы дошло, что хозяйку беречь надо.

Но как же не хочется встава-а-ать.

Это у меня акклиматизация к новому миру или вчерашний день так сказался, что снова хочется спа-а-ать.

Я сладко зеваю, но беру себя за шкирку и вытаскиваю из теплой кроватки. Так вот заснешь, а проснешься уже в желудке тигрокрыса.

Нет-нет, вставать-вставать.

Тьфу, опять у Джунес из меня полез.

Сползаю с кровати со скоростью контуженной черепахи и ползу в ванную. Она уже успела хорошенько почиститься и сейчас сверкает так, что глазам больно, а из зеркала на меня смотрит взлохмаченное нечто. Бледная кожа контрастирует с отчаянно яркими волосами. Скулы выражены четче, глаза кажутся еще больше – кажется, за вчерашний день я изрядно исхудала.

Осматриваю свой наряд – нда… на мне словно долго сидели и при этом усиленно ерзали. В общем, пора довериться рукам, или что там у нее есть, Мирелы. Смена платья мне просто необходима.

Поспешно принимаю ванну – черт знает, что или кто опять на меня свалится? Расчесываю спутанные волосы и выплываю в гардеробную в чем мать родила.

Ну, Мирела, действуй.

– Тьфу, ты! Срамота какая! Хоть бы прикрылась, бесстыдница!

– Я обещала во всем слушаться тебя. Вот, ничего без твоего совета не надела, – мои слова буквально сочатся сарказмом, я еще не забыла ее вчерашнюю подставу. – Но учти, чужое белье не надену, даже не мечтай.

Мирела так расфырчалась, что даже стекло запотело, но потом смилостивилась.

– Ну-ка, повернись, – непреклонно велит она.

Я приподнимаюсь на пальцы и прокручиваюсь вокруг себя.

– Хо-ро-ша! – Мирела аж светиться начинает. – Худовата немного, но мы тебя откормим, зато фигурка какая точеная, ножки длинные, сильные. Женихов сможешь догонять.

Да что же она со своими женихами-то пристала. Мне бы одеться побыстрее, а то в открытое на всю ночь окно залетает свежий утренний бриз и голышом становится прохладно.

– Так, кажется, я знаю, что тебе надеть. Подойди-ка к той куче, – командует Мирела. – Да не к той. Куды тебя ноги-то несут? Во-он к той.

Если бы она могла показывать, было бы намного легче, а так, ориентируюсь только на ее усиливающуюся ругань.

– Вот эта, верно. Уф! Умаешься с тобой, пока достучишься. Теперь ищи закатное платье.

Вот сейчас Мирела меня озадачила. Закатное – это какое? Цвета заката или вечернее? Если вечернее, то сейчас день, а закатное? Закаты разные бывают.

В итоге, вытаскиваю все по очереди под усиливающуюся брань зеркала, пока не дохожу до лилово-фиолетового. Я бы сказала «деграде», но здесь вряд ли знают такое слово. Не буду развращать излишками знаний.

Поднимаю свою добычу и рассматриваю со всех сторон. Фасон совсем простой – короткий лиф заканчивается прямо под грудью, из-под него сразу же начинается в меру свободная многослойная юбка.

Отлично. Наконец-то зад будет надежно прикрыт.

На лиловом лифе красуется едва заметная фиолетовая вышивка, с проблесками стекляруса, плечи прикрывают небольшие рукава-фонарики, а самое главное – нет никаких сложных застежек – горловина просто прихватывается на спине завязками. Все гениальное просто!

На радостях я буквально впрыгиваю в платье, смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Лиловый оттенок лифа придает коже особую, какую-то хрупкую белизну, будто я фарфоровая статуэтка, серые глаза приобретают загадочный блеск, я волосы, цвет которых я ненавидела сколько себя помню, выглядят очень даже ничего.

– Вот что значит опыт и вкус. Поняла наконец, – самодовольно замечает Мирела.

И, да, я понимаю, потому что сама ни за что не надела бы подобный цвет и фасон.

– С волосами уж ты сама, пока не появится горничная. Сама видишь, рук-то у меня нет, – горестно замечает Мирала, а по голосу чувствуется, как ей хотелось бы лично поиздеваться над моим скальпом.

Я же, не долго думая, закручиваю волосы в пучок и под крик Мирелы: «Куда потащила крючок для пуговиц?!» – закалываю его найденной в куче одежды металлической штуковиной.

Хищно улыбаюсь – вот теперь настало время чинить дому крышу. Во всех смыслах, а заодно начать обыскивать его с чердака в поисках клятого артефакта.

– Чего это ты так странно выглядишь? – настороженно спрашивает Мирела.

– Не бойся, пока я настроена на другое, – успокаиваю зеркало, под его горестный вопль подвязывая подол повыше. – Лучше подскажи, где найти ботинки.

– Поищи в гостиной или на кухне, может, и найдешь, – до меня доносится приторно-сладкий голос Мирелы.

Вот язва! Даром, что дух, а язык, как бритва. Попросит она у меня полироль для рамы, ага. Будет тусклая стоять, как давно не мытый, облюбованный голубями памятник. И от тигрокрыса спасать не буду, вот!

Фурией пролетаю по всей гардеробной, по пути переворачивая все вверх дном под недовольное сопение Мирелы.

А потому что помогать надо было. Я тоже могу быть не доброй и не пушистой, даже фору дать тому же тигрокрысу.

Тонкие шелковые туфельки, похожие на наши балетки только с более существенной подошвой и небольшим каблучком летят в сторону – владения еще не изучены, кто знает, что может впиться в ногу, – к ним же отправляются сандалии из тонкой плетеной кожи.

О! Вот то, что нужно – высокие сапоги, похоже для верховой езды. В них даже с задранной юбкой я буду смотреться прилично.

Под крики Мирелы: «Куда ж ты, ненормальная, лошадиные сапоги, да под платье для свиданий?!» – натягиваю на ноги добытый трофей. Сапоги садятся как влитые, словно на меня и шили.

Подумаешь, платье для свиданий. Будет платье для разборки завалов.

– Ох, дурно мне, дурно. Скорее принеси нюхательных солей! – искоса глядя на меня, причитает Мирела.

– Конечно, дорогая, – не менее сладко, чем она сама недавно, отвечаю я и скрываюсь в ванной, одновременно раздумывая, куда зеркало будет сыпать нюхательные соли.

Кажется, видела я кое-что, что может помочь.

Ха-ха!

Не надо злить Сашу, и Лексию тоже не надо, а уж их обеих – вообще опасно для здоровья.

Нахожу флакон с пульверизатором – да-да, это именно то, что надо, – прячу за спиной и возвращаюсь в гардеробную.

– Мирела, как ты? – изображаю всепоглощающее сочувствие. Даже крокодил, глядя на меня, прослезился бы.

– Ох, плохо мне! – покачивается зеркало. – Дышать совсем не могу.

Еще бы, стекло вообще плохо дышит, это все знают.

– Ты мне соли принесла? – прекратив шататься, она строго смотри на меня.

– Кое-что получше. Вот! – вытаскиваю из-за спины пульверизатор и обрызгиваю зеркало вонючим и едким чистящим средством.

От визга и проклятий Мирелы дрожат стены, а может и от смеха. Я же не знаю, какое чувство юмора у артефакта, но на всякий случай подхватываю юбки, выскакиваю на лестницу и взлетаю на самый верх.

Тычусь в одно крыло, в другое, в итоге с трудом открываю тяжелую скрипящую дверь и попадаю на винтовую, видимо, черную лестницу, насквозь пронзающую все этажи. По ней вскарабкиваюсь на чердак.

Ну и пылища!

Оглушительно чихаю и поднимаю новое облачко пыли.

– Ну и зачем-м-м так шум-м-меть? – раздается над головой.

Я подпрыгиваю, с ног до головы окутываюсь поднятой пылью и чихаю-чихаю, пока из глаз не начинают потоком литься слезы.

– Ну хва-а-атит уже. Оглушишь. Ты м-м-мне м-м-мяска принесла, да?

Вскидываю голову и сквозь клубы пыли вижу настоящее чудище. Оно свисает с потолка, окутавшись чем-то похожим на крылья, как вампиры из фильмов. Круглые желтые глазищи светятся в полумраке как прожекторы, а в оскале, от которого мороз подирает по коже, виднеются кинжально-острые клыки.

Ма-ма.

Ноги подгибаются, и я шлепаюсь прямо на пыльный пол.

И какая нелегкая меня сюда принесла? Сейчас вот этими зубищами, да в мою хрупкую шейку. Она же чудищу на один укус. Хруп – и нет больше Саши. А оно еще и мясо требует.

– С чего это я должна носить тебе мясо? – слышу собственный голос и холодею.

Молчи, Сашка, молчи, и медленно отползай, пока оно не решило вместо мяса закусить тобой.

– Как за что? – чудище саблезубое недовольно щурит свои прожекторы. – Ты живешь в моем доме, пользуешься моим гостеприимством, должна платить.

Здрасте, гости понаехали! Еще один хозяин выискался. Что-то как-то многовато их на один дом.

– Так что, принесла?

Чудище раскрывает пасть, взмахивает крыльями и летит ко мне, как гигантский нетопырь.

– А-а-а-а! – воплю я все горло и натягиваю на голову один из многочисленных слоев юбки.

Слышу сухой треск, фиолетовые отблески проникают даже под укрывающую голову ткань, руки и щиколотки обдувает горячим ветром, а на меня сваливается что-то тяжелое.

– Спасите! Уберите! – воплю я и что есть силы отбиваюсь от нападения.

Неизвестного происхождения тяжесть исчезает так же быстро, как и появилась.

– Что случилось? – раздается сверху спокойный голос Ретфера.

Надеюсь, что кузен заявился с чем-то вроде винтовки.

Стоп. А откуда он здесь?

Осторожно стягиваю с головы юбку.

– Можете не торопиться, – комментирует он мою неспешность под истошное шипение и рычание.

– Отпус-сти! Отпус-сти, кому говорю! Шубку же помнешь, крылышки поломаешь! Ты кто есть такой, чтобы хватать самого меня?!

Ну и самомнение здесь у всех!

Значит, Ретфер держит тигрокрыса. Надеюсь, что не поплатился за это ничем, что могло бы пригодиться в хозяйстве.

Окончательно осмелев, стягиваю подол, отряхиваю юбку и поднимаюсь с пола.

Ретфер стоит совсем рядом и держит тигрокрыса за шкирку как… как обыкновенного кота!

Да он есть почти обыкновенный кот, только громадный и с крыльями! Как же они поднимают такую тушу и не ломаются?

– Э-это кто? – тычу пальцем в пушистое теплое пузо, чтобы убедиться, что это все-таки кот.

– Обыкновенный шерстокрыл, – пожимает плечами Ретфер и отбрасывает зверюгу.

– Ты че! Ты че делаешь, а? Меня? Да в грязь? Изверг! – вопит тигрокрыс и взвивается под потолок. – Теперь шубку целый день мыть, – растопырив крылья, он начинает вылизываться. Ну, чисто кот.

– Разве что излишне упитанный, – подняв голову, рассматривает его Ретфер.

– Не излишне, а в самый раз,– авторитетно заявляет… кот.

– А я решила, что это тигрокрыс, – я тоже рассматриваю висящего под потолком шерстокрыла.

– Сама ты крыса! – не на шутку обижается он. – Ты хоть у одной крысы такую шубку видела? А? Скажи, видела? То-то же! Тоже мне, нашла крысу, а я еще с ней яичницей делился, жить впустил. У-у-у, неблагодарная!

– Ретфер, скажи, а все шерстокрылы такие болтуны?

– Общительный я. Общительный! Поняла? Вот посидишь одна под потолком, тоже начнешь болтать!

Чувствую, что от свалившихся, в буквальном смыслы, мне на голову новостей, и болтовни шерстокрыла, ум заходит за разум. И я начинаю разговаривать с… котом!

Привет, шиза.

– А скажи, пожалуйста, почему ты висишь под потолком, да еще и вниз головой? – хоть и на «ты», но вежливо спрашиваю я.

– Потому что могу, – бурчит шерстокрыл. Отцепляет одну лапу от балки и демонстрирует внушительные когти. Если бы, падая мне на голову, он их выпустил, то меня можно было бы заплести в косичку. – Ты посмотри, какая кругом грязища! Артефакт вообще не желает ничего делать, а я не могу пачкать свою драгоценную шубку.

Чего-чего, а самомнения у кота хватит на двоих, а то и троих.

– Постой, так ты знаешь, где находится артефакт? – спохватываюсь я.

– Мряу-у, – соглашается кот.

– И покажешь?

– Сначала выдели мне мягкую и чистую лежаночку, а то в твоей кровати жутко неудобно, ты постоянно пинаешься, – я только безмолвно открываю и закрываю рот от такой наглости. – Корми меня вкусненьким мя-а-ском, чеши за ушками, и я подумаю, показывать ли тебе тайное место, – важно тянет кот, и в конце срывается на визг, когда Ретфер снова хватает его за шкирку и срывается с облюбованной балки. При этом на дереве остаются глубокие полосы от когтей.

– Отпусти! Отпусти, беспортошник!

Ретфер бледнеет, отступает и разжимает пальцы.

Шерстокрыл распахивает крылья, извернувшись в воздухе, умудряется полосануть его когтями и падает ко мне на инстинктивно выставленные руки.

– Ты ведь не мпозволишь меня обижать? – вылизывая шерстку, заявляет он. – Иначе я тебя из дома выгоню.

Вконец обнаглел котяра!

Но меня сейчас больше занимает Ретфер и то, что его рукав превратился в лохмотья.

– Поранил? Сильно? – пытаюсь рассмотреть, добрались ли когти до кожи.

– Да что ему сделается? – развалившись у меня на руках увесистой тушей, шерстокрыл пренебреждительно посматривает на Ретфера. – Вот у меня загривок болит. Погладь, а? – и сразу начинает оглушительно мурчать, когда невольно начинаю перебирать густую шерсть.

– Пойдем на кухню, проверим твои раны, – поскольку руки заняты, я к великому неудовольствию шерстокрыла напираю на Ретфера всем телом, тесня его к винтовой лестнице. – А как ты вообще здесь появился? Неужели решил так рано нанести визит? Здесь так принято?

Ретфер мнется, явно не желая отвечать.

– Ты что-то от меня скрываешь? – подозрительно прищуриваюсь я.