Хозяйка Тейновых холмов

Глава 19 Тайна записной книжки

Вздыбив шерсть и распушив хвост, он перемахивает через ворота и практически падает на меня.

– Ты где все это время была?! – возбужденно вертясь у меня на руках, выкрикивает Аррон. – Я уже полдня не глаженый, не кормленный, того и гляди в обморок упаду! Вот смотри!

Закатывает глаза, расслабляется и повисает тряпочкой. Но ненадолго.

– Видишь! Видишь! – снова вскакивает, но возбужденно вертится. – Давай, скорее, чеши мне пузико! Видишь, какое худое стало?! Совсем пустое. Я совершенно обессилен!

Перевернувшись на спину, чтобы мне удобнее было поглаживать шарообразное и ничуточки не худое пузико, Аррон снова обмякает у меня на руках.

– А чем это так пахнет? – длинные роскошные усы приходят в движение, собираются кисточками, и в янтарных глазах вспыхивает азарт. – Р-рыбка! Мне?!

Ну, конечно! Кому же еще? В доме ведь только один Аррон живет.

– И тебе тоже. Поможешь унести в дом?

– Не-ет, у меня же лапки и крылышки… Совсем ослабли от голода. Впрочем, что там за рыбка?

Он изворачивается одним неуловимым движением и, наконец, замечает Томби.

– А это еще кто? И почему у него моя рыбка?!

Лохматый хвост распушается, становясь похожим на ершик, шерсть на спине встает дыбом, а в оскале сверкают длинные белоснежные клыки.

Даже мне страшновато становится. Томби так вообще отпрыгивает подальше от слишком собственнического шерстокрыла.

– Я на нее не претендую, – на всякий случай открещивается он.

– И это пр-равильно, – благодушно заявляет Аррон, убедившись, что его рыбке ничто не угрожает. – Ты кто?

– Томби, – растерянно отвечает мальчишка, с опасливым любопытством рассматривая наглую животинку. – А ты шерстокрыл.

– Какой ты догадливый, – во все клыки улыбается котяра. – А еще у меня самое замечательное имя, не то, что у тебя. Да и сам я великолепный.

– Нисколько не сомневаюсь, – соглашается Томби. – А крылья можно потрогать?

– Вот еще, – совершенно невоспитанно фыркает Аррон. – Не для того я их полдня нализывал и намывал, чуть язык не стер, чтобы всякие грязными руками лапали.

Томби уже было потянулся к нему, но услышав отповедь, отдергивает руку и прячет за спину.

– Ничего, потом потрогаешь. Аррон, Томби и его подруга будут жить с нами и помогать мне с хозяйством.

– И будут есть мою рыбку? – шерстокрыл смешно выкатывает глаза. Слетает с моих рук, хватает кошелку с рыбой и перемахивает через ворота, только пушистый хвост мелькает.

Вот тебе и лапки!

– Мирела-то еще не знает, что у нас появятся новые жильцы… – до нас доносится подозрительно злорадный голос Аррона.

Точно, еще же вредное зеркало надо как-то уговорить сотрудничать и выведать о местонахождении артефакта. Может соблазнить ее тем, что сможет безраздельно одевать бедных детей по своему вкусу?

Над этим стоит подумать…

– Кто такая Мирела? – снова ощетинивается Томби, но все же нет-нет, да и поглядывает вслед Аррону. Шерстокрыл его не на шутку заинтересовал. Хочется надеяться, что хотя бы ради шерстяного паршивца он без лишнего сопротивления переедет ко мне вместе с Пенгой.

– Узнаешь. Она не кусается. Обещаю тебе. Значит, завтра в полдень, когда солнце будет в зените, я жду вас, – протягиваю для рукопожатия ладонь.

– Я знаю, когда наступает полдень, – насупливается обидчивый ребенок, который считает себя взрослым. Некоторое время удивленно смотрит на мою руку, а портом все-таки протягивает свою, но не пожимает, а просто прикладывает ладонь к ладони.

Ну, хоть так.

– До завтра, – и уже разворачивается, чтобы уйти, но я окликаю и сую в мозолистую, совсем не детскую ладонь несколько монеток.

Томби розовеет, будто ему неловко брать у меня деньги, но все же сжимает кулак и стремительно убегает. Наверное, переживает, как там Пенга без него. Не обидел ли кто? Или торопится рассказать о заносчивом шерстокрыле.

Кстати, надо бы поторопиться, пока от рыбы еще хоть что-то осталось (надеюсь)

Я прикладываю ладонь к воротам, снова укол, волна жара, и створки неторопливо расходятся.

К моему удивлению, дорожки и кусты оказываются в более презентабельном виде, нежели я их запомнила – вот и польза от пеших прогулок. Если продолжила скакать порталами, то вряд ли заметила бы изменения.

Зато сейчас могу пройтись по выровнявшимся дорожкам, провести рукой по свежим недавно появившимся листочкам, вдохнуть терпкий запах сочный зелени, почувствовать на лице мягкое прикосновение ветра и то, как он раздувает волосы – для коренной жительницы мегаполиса, которая под ногами ощущала только асфальт, это настоящее чудо.

Я замираю, пытаясь проникнуться непривычным для меня умиротворением и даже некой леностью, как громкий звук нарушает сказочную идиллию.

Конечно, когда у меня получалось просто побездельничать?

Правильно, никогда.

В пронзительном, ввинчивающемся в перепонки возгласе узнаю голос Мирелы. Кажется, вредный шерстокрыл все-таки известил ее о новых будущих жильцах.

– Как она могла не посоветоваться со мной?! – продолжает вопить Мирела во всю силу своих зеркальных легких даже когда я вхожу внутрь. – Они чужаки! Они не могут жить в родовом поместье Тейнов! Я не позволю!

О-фи-геть!

Интересно, как это она собралась мне запрещать приглашать хоть кого-то в гости?

Я же могу, хоть это, конечно, и проблематично, просто напросто убрать все зеркала. Посмотрю тогда, как Мирела попробует мне что-то запретить из чулана.

Я уже почти собираюсь ввязаться в спор и поддергиваю юбку, чтобы не мешалась мне в поисках зеркала, в котором буянит вздорный дух, но мешается книга в руке.

Черт! Совсем про нее забыла. А ведь она может пролить свет на какие-нибудь тайны папочки.

Стараясь не шуметь и не привлекать внимание вредных домочадцев, я по стеночке, как вор, пробираюсь в библиотеку.

Плюхаюсь в кресло, где совсем недавно сидел Ретфер (кажется, обивка еще хранит его запах: свежесть мяты, пряность гвоздики и будоражащую терпкость морского бриза). Я вдыхаю смешанный с пылью аромат, вдыхаю и не могу остановиться. Перед глазами мелькают его руки, губы, темные волосы, шрам, который совершенно не кажется уродливым, а даже придает некий брутальный …

– Где эта девчонка?! Куда спряталась? Я знаю, что она в доме! Чувствую! – визг Мирелы выбивает меня из грез и возвращает в реальность.

Как же хорошо, что отец убрал из библиотеки все зеркала!

Уютней устраиваюсь в кресле, еще раз глубоко вдыхаю, чтобы полностью пропитаться запахом мяты и открываю книжку.

Естественно! Ну кто бы сомневался – мне на колени высыпается куча песка.

А потому что надо было на улице вытряхнуть!

Вот только из-за новых знакомств и появления Аррона я обо всем забыла.

Стряхиваю песок на пол – потом приберу – и открываю первую страницу.

«Личные записи Лексина Тейна. Если я их потерял, а вы нашли, прошу вернуть владельцу».

Читаю на первой странице.

Оказывается, папочка был идеалистом.

От странных чертежей и непонятных записей у меня разбегаются глаза. Вроде бы слова все знакомые, но смысл фраз упорно ускользает от моего понимания, сколько бы раз я их не перечитывала.

Что-то перечеркнуто. Резкими, нервными линиями. Что-то подчеркнуто и выделено восклицательными знаками.

«У меня никогда это не получится. Сколько бы я ни старался!»

Следует отчаянная запись, и даже станица продырявлена острием пера, а потом снова странные формулы, чертежи, расчеты. Даже нечто, похожее на заклинание.

И вот, наконец, ликующая запись:

«Есть! Я это сделал! У меня получилось! Дорогие потомки и наследники! Если я пропаду без вести, а вы найдете этот дневник, то знайте – я изобрел межмировой портал и сейчас отправляюсь в другой мир. На случай если я не вернусь, оставляю инструкции по управлением поместьем «Тейновы холмы». Возможно, к тому времени, когда меня признают умершим и вы вступите в права наследования, поместье придет в запустение, и вам потребуется его восстанавливать. Для этого будет очень полезно наладить связь с артефактом поместья…»

Так-так! А вот это уже интересно.

Давай же, папочка, подскажи дочке, где спрятан артефакт!

Я торопливо перебегаю глазами от строчки к строчке, но к моему несчастью именно в этом месте вода особенно сильно размыла буквы. Я вижу, что что-то написано, но разобрать слова нет никакой возможности.

Где и когда я так нагрешила?!

В отчаянии откидываюсь на спинку и смотрю в потолок, а меня, будто уютным покрывалом окутывает расслабляющим ароматом мяты и морского бриза.

Понежившись немного в волнах дурманящего аромата, успокоившись и настроившись дальше штудировать заметки непутевого отца, я склоняюсь над записной книжкой.

Несколько следующих страниц такие же размытые, и я почти готова впасть в отчаяние, когда, перевернув очередную, обнаруживаю более или менее разборчивый текст.

Отец ликует!

Как я понимаю из дальнейшего текста, у него получился межмировой переход, и в другом мире он встретил прекрасную девушку.

Ага, и я даже знаю, чем эта встреча закончилась, а непостоянный папаша сбежал в свой мир.

Не сказать, чтобы я очень злилась на увлеченного путешественника между мирами, в конце концов, настоящим отцом всегда считала и продолжаю считать именно того, кто меня вырастил – другого-то я все равно не знала – но все же на несколько минут откладываю записи, стараясь неожиданно вспыхнувшую обиду. Ведь мог бы он не исчезать и не оставлять маму одну с ребенком? Мог бы забрать ее с собой, чтобы вместе воспитывать сына или, в данном случае, дочь. Но он предпочел исчезнуть, как настоящий трус.

Немного успокоившись, продолжаю чтение.

Благодаря заклинанию перевода (экспериментальному, кстати), которое впоследствии применили и на мне, отец мог понимать речь, но с обычаями, как и я здесь, осваивался плохо.

Его удивляло, что том мире нет магии, со временем начал сомневаться, что заряда портала хватит на обратный перенос – слишком быстро он истаивал. Но радовали весьма свободные нравы моего мира.

Ха! Еще бы! Наследил и исчез.

Нравились обычаи, свидания, прогулки – а что, здесь такого нет? Женятся на том, кого укажут? Несогласная я! – поцелуи в при луне в парках.

Да уж, одними поцелуями они явно не ограничились, но о большем отец не писал. Только о том, какая же чудесная девушка ему повстречалась и как он не хотел ее покидать, но магия истаивала и промедление грозило тем, что отец навсегда застрял бы в моем мире.

Снова пришлось отложить записи.

А хотела бы я, чтобы мой настоящий отец остался с мамой?

У меня было вполне счастливое и даже обеспеченное детство. Я не помню, чтобы мы в чем-то нуждались, а отец в маме души не чаял, да и во мне тоже, хоть и был строг, конечно, до того, как ушел.

А что было бы останься в моем мире неприспособленный к нему Лексин? Была бы наша семья такой же счастливой?

Не зря говорят, что от добра добра не ищут, и зря я ропщу. Надо быть благодарной за то, что у меня было.

И я снова берусь за записи.

Оказывается, что напитать межмировой портал магией – дело непростое и небыстрое. В следующий раз, когда отец смог преодолеть межмировое пространство и увидеть мою мать, она уже была замужем и гуляла со мной за ручку.

Отец посмотрел на нас и счел за лучшее не вмешиваться в ее жизнь, не напоминать о себе, не тревожить душу, только во мне признал свою дочь по золотистым волосам и дал себе слово познакомить меня со своим миром.

Вот теперь приходится надолго прервать чтение, потому что горечь обиды на Лексина, вставшая в горле горьким комком, растворяется, ошпаривает щеки горячей волной, щиплет в носу и наворачивается на глаза едкими слезами.

Я сама не замечаю, как начинаю всхлипывать.

Оказывается, отец не такой уже легкомысленный, как мне казалось. Он не забыл об оставленной в другом мире девушке, а вернувшись за ней и увидев, что она уже счастлива с другим, не стал ломать жизнь ей (да и мне тоже) внезапным появлением.

Заложив пальцами страницы, я закрываю книжку и прижимаюсь губами ко все еще влажной и соленой от морской воды обложке.

– Папа… Папочка, – шепчу сквозь накатывающиеся слезы. – Спасибо тебе за то, что ты был, что не забыл. За мое детство, за счастье мамы, и за билет в твой мир. Я очень постараюсь не подвести тебя и вернуть поместье в прежний вид.

Сходить бы на кухню, выпить воды и успокоиться, но боюсь попасть на глаза вездесущей Миреле. Даже сейчас, запершись в библиотеке, я слышу ее возмущенные возгласы о том, что я исчезла, бросила все на самотек и знать ничего не хочу.

Все же встаю, разминаю затекшие шею и плечи, тру глаза и, чтобы немного сменить деятельность, проверяю ящики стола.

К моему удивлению в одном из них, за высокой однородной дверцей оказывается настоящий бар со стаканами, подложками и набором напитков.

Надо же, ведь Ретфер сидел здесь и ничего не сказал. Не нашел, или решил, что такие напитки не для дам? И сам не вылакал, из чего делаю вывод, что просто не нашел.

Протираю один из рифленых стаканов, набулькиваю ядовито-зеленую жидкость, тотчас же вспомнив незабвенного Джунеса с его любовью к ядовитым цветам. Уж не его ли это презент?

Сначала принюхиваюсь и недовольно морщу нос – уж слишком силен и знаком запах мяты. Что-то в последнее время он постоянно меня преследует. К чему бы это?

Стараясь не дышать, чтобы не тревожить совершенно лишних и ненужных – ненужных, я сказала! – ассоциаций, я пригубляю странноватый напиток.

М-м-м… по вкусу он напоминает безалкогольный мохито. Соответственно, без рома и льда. То есть, вода – вопрос, минеральная ли – мята и нечто, похожее на лайм.

Освежает, кончено, хорошо и точно так же прочищает мозги… временно. Потому что сознание начинает медленно, но неумолимо плыть.

Это от долгого нахождения на берегу, на солнце, – убеждаю я себя, продолжая отпивать мелкими глотками зеленую жидкость.

Вот уже и буквы начинают плыть, но я упорно пытаюсь на них сосредоточиться, и из дальнейших станиц узнаю, что все оставшееся время отец посвятил тому, чтобы найти возможность парного перехода между мирами, а когда узнал о болезни, то переключился на разработку дистанционного переноса.

Как вижу, последнее увенчалось успехом и даже поступило во всеобщее пользование, принеся отцу под конец жизни неплохой доход. Именно он, как я понимаю, и лежит в банке, теперь уже на моем счету.

Что же, тем более с памятью отца следует обращаться разумно, а не разбазаривать направо и налево.

Впрочем, обеспечивая поместье продовольствием и беря под крыло беспризорных детей, я не считаю, что трачу деньги отца бездумно.

«Доченька, если ты читаешь это дневник, значит, меня уже нет, а ты перенеслась дистанционным порталом», – невольно всхлипываю, читая обращение отца. Будто сквозь время слышу его голос, который никогда не знала и ощущаю запах, который никогда не чувствовала. – «И поскольку ты сейчас одна, не у кого попросить совета…» – папочка видимо не знал, что его любящие племянники появятся сразу на оглашении завещания. – «… я расскажу тебе, как перемещаться порталами. В тебе точно есть магия, по другому и быть не может, иначе ты не переместилась бы сюда.»

Ого! А вот это крайне интересно. Я же пыталась Ретфера уговорить научить меня пользоваться порталами, но после того, как он начал распускать руки, не думаю, что это хорошая идея. Пусть лучше учителем станет отец. Конечно, ему не задать уточняющих вопросов и он не поправит в случае ошибки, зато теперь я уверена, что он желает мне только хорошего, в отличие от неизвестно как настроенных кузенов и их сестрички.

Следующие строки я почти впитываю, что как можно точнее повторить, раз у меня нет права на ошибку и некому поправить.

Отец советует прислушаться к своей магии. Я честно прислушиваюсь, но ничего не слышу. Если бы и он, и Ретфер в один голос не уверяли, что она у меня есть, я всерьез бы засомневалась.

Затем отец советует представить то место, куда я хочу переместиться. Интересно, как выкручивался при перемещении в другой мир? Он же не знал, где это находится и как выглядит?

Часть моей головы занимает эта мысль, еще одна часть пытается прислушаться к магии, а оставшаяся судорожно придумывает, куда бы переместиться.

Возмущенное фырчание и гневные мявки доносятся из кухни даже сюда.

Что там у Аррона происходит? Кто-то настолько бесстрашный, что решил отнять у него драгоценную рыбу? Но кто? Кроме меня, него и Мирелы в доме больше никого не должно быть. Если бы кто-то из кузенов и переместился, то, скорее всего, оказался бы прямо у меня на коленях.

– Это еще кто такой и что он здесь делает? – в уши ввинчивается пронзительный крик Мирелы, от которого я буквально подпрыгиваю в кресле.

Кто?! Кто оказался на моей кухне рядом с запасами продуктов?

Горячая волна ударяет в лицо, в районе солнечного сплетения становится горячо, там что-то дергается, вспыхивает лиловый свет, и я оказываюсь на кухне.

Оп-па! Это как у меня так получилось?

Недоуменно осматриваюсь. Мирала точно так же ошеломленно смотрит на меня, а в углу, растопорщив крылья, распушившись и оскалившись, что-то собой прикрывает Аррон.

Это уже интересно, что же там прячет мой скрытный и своевольный шерстокрыл?

По мере того, как приближаюсь к нему, Аррон все плотнее вжимается в угол и даже прижимает уши, а на полу остаются глубокие борозды от когтей.

Кажется, он настроен серьезно и, если продолжу, то меня ждут весьма болезненные проблемы.

– Смотри-ка на нее! – приходит в себя Мирела. – Порталами она пользоваться научилась! Шастает неизвестно где! А я одна за всем следи! В моем-то возрасте! Совсем никакой совести у нынешней молодежи! – пронзительным визгом она продолжает разрывать мне барабанные перепонки.

Эх, если бы Ретфер не начал так неожиданно распускать руки, то сейчас он учил бы меня пользоваться порталами, и не оказалась бы я перед Мирелой, сама не желая того.

По телу снова прокатывается горячая волна, в солнечном сплетении дергает, лиловый отблеск ослепляет, и я оказываюсь в совершенно незнакомом месте перед не до конца прикрытой дверью.

Где я?!

Испуганно осматриваюсь.

Сумрачный коридор продувается зябкими сквозняками, перекатывающими мягкие комочки пыли. Перед глазами растрескавшиеся филенки, над головой потолок с осыпающейся лепниной, а вокруг облупляющиеся стены и вытертые гобелены.

Что за казематы и как отсюда выбираться?

Усиленно представляю свою уютную библиотеку с оставленными записями отца – я ведь еще не выяснила, где спрятан артефакт – пытаюсь снова вызвать волну и свечение, но ничего не получается.

– Ретф, ты хочешь выступить против семьи? – из-за двери слышится капризный девичий голос, и я замираю.

Практически перестаю дышать, стараясь ничего не упустить.

– Пирана, я сразу сказал, что не буду в этом участвовать, – слышу неприязненный голос Ретфера.

В том, что попала именно в дом моих дорогих кузенов, уже не сомневаюсь. Если одно имя может совпасть, то два сразу – вряд ли.

Слушаю дальше. Спор в семье, это всегда весьма интересно. Можно многое почерпнуть, а в этом семействе не все так благостно, как они пытались представить и налицо явный разлад.

– Если бы дядя сам оставил нам что-то, это одно дело, но пытаться соблазнить и обдурить наивную иномирянку – на это я не подписывался. Это просто непорядочно.

Это он сейчас про меня? Ладно, иномирянка. Согласна. Не спорю, что не знаю местных нравов и обычаев. Но вот «наивная» – боюсь, это точно не про меня.

– Непорядочно?! – взвизгивает Пирана. – Непорядочно – это оставить нас с носом, после того, как мы скрашивали ему последние дни! Тратили на него свое время! А вместо того, чтобы нас отблагодарить, он все оставляет этой… Это пришлой!

– Под «скрашивали» ты понимаешь ежедневные балы, после которых дядя постоянно жаловался на головную боль? – иронично уточняет Ретфер. – Ты бы поточнее выражалась – кому конкретно скрашивала. Жаль, что все твои усилия по ловле богатого жениха так ничем не увенчались, – в его голосе явственно слышится ехидство, и не остается незамеченным Пираной.

Слышен шелест платья, тяжелое дыхание, у которого может быть только два объяснений: борьба настоящая или любовная, но для любовной у собеседников вроде не тот настрой.

– Не забывай, что дядюшка позаботился и о нас.

А это, кажется, Инсид. Его ленивые тягучие интонации.

– Это как это? – голос Пираны очень тих, да еще и срывается.

– Остров, который получит девчонка, после того, как выйдет за меня или Ретфа. Меня тоже не стоит сбрасывать со счетов.

– Да отпусти ты меня! Не буду оставлять тебе второй шарм и делать еще уродливее чем есть, – на этот раз весьма громко выкрикивает Пирана.

Вот, гадина! Бьет по самому больному! Не знаю, когда Ретфер получил свой шрам, но он все еще чувствует себя неловко. Сейчас сама с удовольствием вцепилась бы в ее холеное лицо и разодрала до глубоких шрамов.

И Инсиду тоже!

Решаю, когда слышу его короткий смешок.

– Ты бы вообще молчал в тряпочку! – взвизгивает Пирана. – Сердцеед доморощенный! Кто обещал мне, что легко справится с ней? И что в результате? Она близко тебя к себе не подпускает и предпочитает проводить время с Ретфом!

Ага, и Инсиду досталось.

Пиране армией надо командовать, никак не меньше, а она на двух кузенов разменивается.

Какая… жаль!

– С кем приходится иметь дело! – вторя моим мыслям, восклицает она. – Почему я не родилась мужчиной, а вы девицами? Я бы мигом скрутила ее в бараний рог, и пикнуть бы не успела, а денежки бы все себе забрала. Вот зажили бы тогда! Или у старика сын бы родился! Почему мне так не везет! – продолжает причитать несчастная.

Вот тут я с ней согласна – не везет. Точно.

Со мной у нее определенно нет ни единого шанса, а после того, как услышала их милый семейный разговор, то и у кузенов.

Хотя, Ретфер, вроде бы не с ними, но чем черт не шутит, пока бог спит. Надо быть настороже, а прикидываться той наивной девочкой, которой они меня считают. Может, проболтаются о чем-нибудь интересном.

Стратегию своего будущего поведения и то, под каким предлогом снова пригласить Ретфера в поместье, я откладываю на потом. Сейчас главное – это получить максимум информации.

– Ретф, ты просто обязан расположить ее к себе! – теперь голос Пираны снова мягкий, и в нем слышатся умоляющие нотки. – Прошу тебя. Ты ведь не допустишь, чтобы я побиралась на улице или ходила в платьях прошлого сезона.

Да уж, настоящая беда.

– Хватит перед ним унижаться, сестренка. Я сам смогу уломать эту строптивую девицу. Вот увидишь, скоро она будет есть у меня с рук и молить о том, чтобы женился на ней.

Оп-па! Очень интересно, как он этого собирается добиваться? Пожалуй, и его тоже стоит пригласить в поместье.

А что? Развлечения мне точно не будут лишними.

– И как ты собираешься это сделать? – разделяет мои мысли Пирана.

Вот мне тоже интересно.

Все-таки, как это ни странно, но в чем-то мы с ней похожи, даже несмотря на то, что принадлежим разными мирам.

Я превращаюсь в слух, чтобы не пропустить ни слова из грандиозных планов Инсида, и чувствую, как ноги что-то касается. Будто ветром обдувает.

– У нас гости, – за дверью раздается бесстрастный, безэмоциональный и какой-то бестелесный голос.

– Спор, кто там? – обеспокоенно спрашивает Ретфер.

– Не могу знать. Я ощутил ауру человека.

– Рядом с домом? На улице?

– Нет, здесь, прямо за дверью.

Что?!

Слышу приглушенные шаги, и сердце ухает в пятки, будто пытаясь отпружинить меня от пола.

Мамочки! Надо скорее уматывать! Но как? Как?

Все перемещения до сих пор у меня получались случайно. Еще не хватало, чтобы все честное семейств застукало меня за подслушиванием приватного разговора.

Шаги приближаются.

Паника захлестывает.

Снова горячая волна, уютная библиотека перед глазами, и… я падаю в объятия мягкого кресла.

Уф! Успела.

Теперь понять бы, как контролируемо вызывать эту самую волну.

Из кухни привычно раздаются вопли Мирелы и шипение Аррона, но сейчас они воспринимаются такими родными, такими трогательными, что невольно наворачиваются слезы. Уж эти-то двое, несмотря на сложные, а порой и невыносимые характеры, не будут меня обманывать, врать, пытаясь что-то выгадать для себя и стараться обвести вокруг пальца.

Пожалуй, раз уж они единственные существа, от которых не жду подвоха, стоит проведать их и поинтересоваться причиной ссоры. Поубивать они друг друга, конечно, не поубивают, но наговорить могут многое – у обоих язык без костей.

Смахиваю набежавшие слезы и замечаю, что у меня подрагивают руки – незапланированное посещение кузенов не смогло не оставить меня без последствий. Хоть и считаю себя девушкой сильной и почти непробиваемой, но и меня можно вывести из себя. Особенно, подлостью.

Лоб неприятно холодит, да и волосы липнут.

Касаюсь пальцами и подношу влажные подушечки в глазам .

Ого! Оказывается, пока подслушивала, даже пот от возмущения выступил. Надо же, как эта троица меня разозлила!

Ух!

Сейчас я готова метать громы и молнии. Ну, если Аррон с Мирелой что-то набедокурили, то держитесь – я иду. Кто не спрятался, я не виновата.

Решительно встаю и выхожу из библиотеки. Голоса сразу становятся громче.

Распахиваю дверь и застываю на пороге.

– Не подходя-ау! – вопит забившийся в угол взъерошенный Аррон.

Рядом с ним в крошечном зеркале, не помещаясь всеми своими формами, бьется Мирела и тоже что-то выкрикивает. Кажется, при этом отчаянно старается выбраться.

Интересно, у нее это получится?

Некоторое время с интересом наблюдаю, пользуясь тем, что спорщики меня не видят, а когда надоедает, прекращаю царящий бедлам.

– Что у вас здесь происходит?! – гаркаю не хуже нашего шеф-повара на нерадивых помощников.

Мирела начинает еще сильнее биться в своем зеркале, раздается хруст – и вот, передо мной уже несколько Мирел.

Мамочки! Я же столько не выдержу!

С ужасом смотрю на калейдоскопную пестроту, состоящую из ярко-нарумяненных щек и платья Мирелы, а высокий, на грани ультразвука голос ввинчивается прямо в мозг.

Кажется, меня скоро вырубит, а вдобавок к аккустическому, я получу и зрительный шок.

Но Мирела ориентируется быстро. Выскакивает из разбившегося зеркала и появляется в другом, больше подходящем для ее габаритов.

Все-таки удивительно, сколько на кухне зеркал. Наверное, чтобы Миреле было удобнее присматривать за прислугой.

– Посмотри! – она тычет пухлым пальцем в сторону Аррона. – Посмотри, что у него за спиной!

– Покажешь? – шагаю к распушившемуся и увеличившемуся в два раза шерстокрылу.

– Н-не подходя-ау! – шипит он и еще теснее забивается шерстяной попой в угол.

Оттуда доносится слабый писк.

– Аррон, ну покажи. Ты же знаешь, я тебя не обижу.

– Н-не подходя-ау! – снова завывает он. – Не посмотр-рю, что ты ублажительница! Без пальцеф-ф-ф оставлюу-у-у.

Судя по тому, как он выпускает в пол обе пятерни, действительно, может оставить без пальцев, а они мне еще пригодятся.

Сразу вспоминается шутка: «Вы можете погладить тигра только два рада: один раз правой рукой, второй – левой». Аррон, конечно, не похож на тигра, но, кажется, это именно тот самый случай.

Надо искать другой подход.

– Ну как хочешь, – безразлично роняю я и наклоняюсь над брошенной на пол травяной сеткой.

– А что тут у нас есть? М-м-м, какое вкусное, – вытаскиваю большого угря, подхожу ближе к Аррону и держу на весу, будто рассматриваю.

– Мрям! – из-за спины шерстокрыла выкатывается серо-розовый мохнатый клубок, на котором светятся два любопытных глаза. Он распахивает прозрачные кожистые, покрытые легким пухом крылышки, взлетает и хватается всеми четырьмя лапами за угря.

– Ох, ты боже мой! Кто это такой? – я инстинктивно подставляю ладонь под покачивающуюся на весу шерстяную попку с нервно подрагивающим хвостом.

– От-т-т-дай! – Аррон подскакивает ко мне, когтит пол и смотрит со злостью. – От-т-дай, пока не взлетел. Тебе же хуж-же бут-т-дет!

И что мне делать?

С одной стороны мелкий шерстокрыл отчаянно лупит крохотными крыльями, не выпускает изо рта бедного угря, строит умильную мордашку и цепляется за меня игольчатыми когтями одной лапы, а с другой – разъяренный Аррон, грозящийся превратить меня в ворох ленточек и поотгрызать все, что только можно.

– Аррон, успокойся, – я стараюсь говорить ровно, чтобы не провоцировать агрессивного шерстокрыла.

– От-тдай!

– Ты ведь видишь, я не делаю ему больно. Он сам держится за меня. И вообще, кажется ему довольно удобно. Подожди, дай ему доесть вкусного угря. Ты же не будешь отбирать еду у ребенка?

Последний вопрос оказывает на Аррона поистине волшебный эффект. Он припадает к полу и прижимает уши. А вид при этом жалобный-жалобный, только хвост нервно метет по полу.

– Как же зовут эту прелесть? – я осторожно поглаживая мягкую, еще лишенную шерсти кожицу. Такую теплую, бархатистую.

Почти как у сфинкса. Однажды мне как-то пришлось погладить сфинкса на выставке. Большего кайфа я в жизни не испытывала. И вот этот крошечный шерстокрыл сейчас по ощущениям напомнил сфинкса.

Звереныш отчаянно урчит, когтит меня и пытается прожевать угря. Аж кончики ушей дрожат.

Так трогательно, что внутри разливается тепло, и что-то сладко подрагивает. Хочется прижаться щекой к теплому дрожащему тельцу и закрыть глаза.

– Это Лин. Ты правда его не обидишь и не выгонишь?

Глаза у меня распахнулись сами собой. Как и кому вообще может прийти в голову выбросить такое чудо?

– Выгонять? Ты шутишь? Разве это возможно?

– Ты решила пригреть еще одного шерстокрыла? – взвизгнула Мирела. – Только не в этом доме!

– Это мой дом, – все еще стараясь сохранить спокойствие, несмотря на ощетинившегося Аррона, возражаю я.

– Только через мой труп!

Я многозначительно приподнимаю бровь. Собственно, Мирела итак дух.

– Ты не можешь заполнять дом шерстокрылами!

Аррон предупреждающе рычит и снова выпускает когти

– Молчать! – рявкаю я и успокаивающе поглаживаю вздрогнувшего Лина.

– Где ты его нашел?

– Нигде, – сопит Аррон. – Он мой.

Вот это поворот!

Оказывается, Аррон у нас примерный папаша.

– А где же его мама? – осторожно интересуюсь я.

– Не знаю, – Аррон косит глазами, чтобы не смотреть на меня. – Принесла его крошечного и исчезла. Я с трудом его выходил, нашел этот дом, потом появилась ты. Я думал, что смогу прятать Лина, подкармливать его.

– А прятать зачем? – не понимаю я.

– Чтобы не выгнала, – бурчит он. – Слышала ведь, что она сказала, – кивает на Мирелу.

– Не она здесь хозяйка.

– Что это ты такое задумала? – вскидывается Мирела.

– Для начала устроим ребенку нормальные условия. Ты где его прятал?

– На чердаке, – нехотя отвечает Аррон.

– Но там пыльно и, наверное, холодно!

– Зато безопасно, – и снова недобро косится на Мирелу.

Эх! Чувствую, что скоро не досчитаюсь несколько зеркал.

– Надо будет выделить вам отдельную комнатку, а пока ты с Лином поживешь в библиотеке.

– Может, здесь? – Аррон заискивающе смотрит мне в глаза.

– Э, нет. На кухне вы оба жить не будете. Это не гигиенично, в конце концов. Пойдемте оба в библиотеку. Там тепло и есть мягкий диван, а я пока буду и дальше разбираться с тетрадью. Пойдем?

Удерживая урчащего Лина на руках, я направляюсь в библиотеку, а следом, не сводя с котенка глаз, трусит Аррон.

Чувствую, будет весело.

Лин, не выпуская угря, уютно устраивается на диване. Компанию ему составляет хоть и настороженный, но довольный Аррон, и вместе они отчаянно мусолят скользкую тушку.

Я предпочитаю не смотреть на это издевательство над обивкой и надеюсь только на то, что под воздействием артефакта она отчистится сама. Иначе придется менять все.

Отвлекаясь от довольного урчания и смачного чавканья, я углубляюсь в заветную тетрадь.

Дальше отец поясняет, то, что уже знаю: порядок в поместье обеспечивает артефакт, который подпитывается от магии владельца. Так же как и мелкий ремонт, а вот для перестройки или еще каких-то крупных построек надо заказывать строителей из города.

С этим понятно.

Еду тоже надо готовить самим – в этом я тоже убедилась.

Постельное белье, хоть и очищается при помощи артефакта, но все же его лучше стирать.

Добавляем к списку необходимой прислуги еще и прачек. Такими темпами скоро надо будет размещать объявления в газетах (если здесь есть такое), или развешивать на столбах.

Заботливый папочка даже сделал план дома и всего поместья, к которому примыкает часть пляжа с впадающей в море речкой.

Хм… скорее всего именно там, где соленая вола смешивается с пресной, и живут устрицы – в хозяйстве они очень пригодятся.

Я очень надеюсь ввести здесь моду на морские деликатесы.

И, таким образом, получается, что рыбаки расположили свою стоянку как раз на моей земле.

Что же, если хотят сохранить свое место, придется брать с них налог. Например… той же рыбой. Но не пролежавшей несколько дней в повозках и на рынке, а сразу же из моря.

И, наконец, папочка выражает надежду, что мне удастся договориться Мирелой, несмотря на ее непростой характер, и она поможет мне обустроиться и навести кое-какой порядок. Все-таки, она дух и артефакт поместья.

Че-го?!

Я промаргиваюсь. Читаю. Потом снова промаргиваюсь и снова читаю.

Слова не меняются!

Мирела – дух и артефакт поместья.

Ну!.. Нехорошая женщина!

Сколько времени мне мозг канифолила обещаниями показать злосчастный артефакт, в то время, как сама им же и была и все время торчала у меня под носом. Даже не торчала, а навязчиво мозолила глаза.

Вот ехидна прохиндеистая! Решила развести меня, как дурочку!

Вот уж не-е-ет. Теперь-то у нее ничего не выйдет!

Дрожу от нетерпения и желания высказать все в лицо вздорному зеркалу…

Хм… в лицо зеркалу? Самой себе что ли?

Отметаю попытки подсознания провести самопсихоанализ и снова сосредотачиваюсь на вредном душе-артефакте.

Ну, папочка, подскажи, как обуздать распоясавшийся без присмотра дух, прежде чем я начну крушить зеркала!