И пришел слон

Глава 69 Краснобрюхая горихвостка в неестественной среде обитания

Бывают в жизни такие неприятные моменты, когда по ощущениям — будто ведро ледяной воды на голову вылили. Особенно неприятно спросонок. Знает он обо мне всё… Вот ведь злодей какой! Я сам о себе всего не знаю.

Рассудив, что надо подробно расспросить в рамках самопознания, я сделал Коле знак рукой — мол, идём, поговорим. Тот внял и тихо вышел из помещения. Я последовал за ним. В сенях снял с гвоздя штатный тулуп, накинул, чтобы сильно по-настоящему не одеваться. Тулуп был холодный, но быстро перенимал теплоту человеческого тела.

На крыльце Коля замер, глядя мне в глаза. Его зенки в темноте полыхали уж вовсе как-то неимоверно. Казалось, сейчас вот-вот прямо в мозг проникнет. Однако Диль, неусыпно защищавшая мой разум от ментального воздействия, молчала.

Вообще, вспомнив про Диль, я резко успокоился. Убить меня не убьют, а если будут угрожать раскрытием моего происхождения… Ну, время сыграть что-нибудь у меня будет. Не говоря уж о куче всяческих возможностей.

— Итак, кто же я, Николай Волевич? Вопрос сей изрядно меня мучает. Определение себя во вселенной — есть вопрос…

— Вы — живой человек, из Белодолска, — прошептал Коля.

— Что вы говорите… — У меня так мощно от сердца отлегло, что даже колени ослабли, но я их тут же мобилизовал обратно.

— Да! Вас сам Господь прислал, не иначе.

— Я сам приехал. По собственной инициативе.

— Не важно. Идёмте со мной!

И Коля заскрипел валенками по снегу куда-то в сторону от каменного забора. Я, оглядевшись, последовал за ним.

— Милейший! — окликнул на ходу. — Вы не могли бы в самых общих чертах…

— Тс-с-с! — Коля как-то в мгновение ока образовался рядом со мной. — Ты их всех перебудишь!

— Кого — «их»⁈

— Мертвяков!

— Ка… каких ещё мертвяков?

— Да ты думаешь, кто они все? Кто вас встретил?

— Дмитрий… Григорьевич.

— Нет никакого Дмитрия Григорьевича. Вернее, был, да весь вышел. Тут недалеко деревенское кладбище — вон там он и лежал, на кресте так и написано: «Дмитрий Григорьевич». Третьего дня повылазили. Всех, кто был — сожрали. Одного меня не тронули, уж не знаю, почему. Наверное, потому что весь силой источника пропитан. Теперь они меня отсюда сплавить хотят. Чтобы всем завладеть. И каждого встречного жрать.

— Эм…

— Сомневаетесь? Идёмте, покажу погост!

Я с сомнением посмотрел на избу, где осталась спать Танька. Если на секундочку допустить, что синеглазый Коля говорит правду, то лучше бы её оттуда забрать…

Что-то щёлкнуло, и изменившийся голос Коли приказал:

— Шагай.

Я успел лишь взглянуть на появившийся у него в руках обрез. В следующий миг раздался глухой удар, и Коля, закатив глаза, обрушился в снег. Диль отбросила полено.

— Спасибо. Что с ним не так?

— Не знаю, хозяин. Здесь магией пышет так, что я ничего определить не могу.

— А Дмитрий Григорьевич…

— Не знаю. Правда.

— Вот как поступим. Ты иди в избу и стереги Таньку. Невидимой.

— А ты?

— А я поброжу тут, посмотрю… — Я поднял обрез и почувствовал себя уверенней. — А то как-то вообще ничего пока не понятно.

Диль, кивнув, исчезла. Я двинулся в ту сторону, куда вёл меня Коля. Ни в одном окне свет не горел. Это, кстати, не вызывало удивления. Ночь, деревня — что тут ночами делать-то? Главное — ни звука, кроме как от моих сапог, скрипящих снегом.

Деревня закончилась, но вместо обещанного погоста началась река. Я смекнул, что передо мной, лишь когда разглядел в лунном свете прорубь. На краю которой сидела, болтая ногами, неодетая девушка. Русоволосая, со спины — очень даже привлекательная, возраста Таньки или чуть постарше.

Поскольку её ноги были в непроглядно чёрной воде, я не почувствовал опасности и подошёл ближе.

— Мир вам, госпожа. Как водичка?

Девушка бросила взгляд через плечо. Лицо как лицо, симпатичное. Посмотрела на меня, на обрез. Отвернулась обратно.

— Тёплая, Саша. Это все по ошибке думают, что зимой подо льдом холодно. Там тепло и хорошо. Нырни сам вместе со мной — узнаешь.

— Не. Меня невеста ждёт. Её не порадует, если я с другими девушками буду в прорубь нырять. Мы с нею в проруби ныряем исключительно вместе, так договорились. Давай начистоту: ты русалка?

— А, догадался! — Лицо девушки на миг изменилось, когда она вновь посмотрела на меня, сделалось страшным, синим — как у утопленницы.

— Ну, вот, уже что-то собирается, — кивнул я. — Мне тут мертвецов обещали…

— Каких мертвецов? — Лицо вновь откатилось к заводским настройкам. Девушка повернулась ко мне полностью, частично выпростав из воды левую ногу.

— Да кто бы знал. Там Николай Волевич…

— С синими глазами? Который в пиджаке ходит?

— Ну да, тот самый.

— Ой, да слушай ты его больше. Он же у бабки Марфы в доме остановился, а та знахарка была и самогон на мухоморах настаивала, да с заклинаниями. Вот он её запасы и нашёл.

— А ларчик просто открывался…

— Угу. А я, вот, спать должна. Зима ведь.

— Не спится?

— Нет. Источник всех на уши поставил. Сижу, как дура. — Девушка шмыгнула носом. — Купальщиков жду.

— Понимаю. Тоже бывает, проснёшься среди ночи — и ни туда и ни сюда.

— А главное, потом половину лета проспать придётся.

— И сожрёшь в два раза меньше за день…

— Да! Да! Как мы с тобой хорошо друг друга понимаем. Точно нырять не станешь?

— Точно. Моржевание — совершенно не моё.

— Ну, ступай тогда, не искушай меня без нужды.

Пожелав даме всех благ, я вернулся. Подобрал так и не пришедшего в себя Колю, кое-как допёр его до избы, где мы остановились. Не бросать же человека на морозе. Потом ещё придёт ко мне в очередь записываться на лечение. А у меня как-то не возникло желания продолжать знакомство.

Подходя, я заметил свет, выбивающийся сквозь щели в ставнях. Что ж за ночь-то такая неспокойная…

Танька, как выяснилось, проснулась и выражала сильное беспокойство о моей судьбе. Ещё в избе сидели двое мужчин (помимо Дмитрия Григорьевича) и тоже выражали беспокойство.

— Доброй ночи, господа! — Я свалил Колю на пол. — Как водится, я всё могу объяснить…

— Саша! Ну куда ты подевался, я тут с ума схожу!

— Да, там, надо было…

— Ну, хоть этот живой, — проворчал Дмитрий Григорьевич.

Он подошёл к Коле, пинком перевернул его на спину и рявкнул:

— Где она⁈

Поскольку Коля признаков жизни не подавал, я решил поучаствовать в дискуссии.

— Кто «она»?

— Племянница моя, — сипло сказал один из двух мужчин, почтивших нас визитом. — Всё этот хлыщ вокруг неё увивался, а нынче ночью и вовсе пропала! А ну, проснись, скотина! Куда Алинку дел⁈

— Господа, господа! — Третий ходил из стороны в сторону, делая в каждом направлении по полтора шага. — Я прошу вас сохранять спокойствие. Источник сводит нас с ума, он нас испытывает. К примеру, я готов поклясться, что всю жизнь был краснобрюхой горихвосткой…

— Давид Космосович, прекратите, сколько раз вам говорить, вы — человек!

— А если вы — всего лишь плод моего воображения, как я могу вам верить? Всё, чего я хочу, это проснуться и вновь летать. Что я здесь делаю? Белодолск! Само название против меня. Краснобрюхие горихвостки гнездятся в высокогорьях.

Во взгляде, которым смотрела на меня Татьяна, сквозила вселенская тоска пополам с лёгким испугом. У меня тоже мозг медленно стекал вдоль позвоночника за пояс штанов. Робкое желание свалить отсюда подобру-поздорову становилось с каждой минутой всё сильнее, однако валить нам было не на чем. Кучер спит, лошади спят. А чтобы раздобыть других лошадей и пусть даже мне самому сесть за штурвал, нужны хоть сколько-нибудь адекватные собеседники.

— Алинка! Где Алинка⁈ — тормошил бессознательного Колю пока не названный мужчина. — Голову раскрою, если с нею хоть что-нибудь случилось!

— Так, господа, дольше откладывать нет возможности, — грохнул кулаком по стене Дмитрий Григорьевич. — Александр Николаевич, я вижу, вы вооружены. Давид Космосович, возьмите, прошу вас, винтовку и пойдёмте. Прочешем весь лес частым гребнем, вы и я.

— Да, — закивал Давид Космосович, взяв предложенную винтовку. — Да-да, всё верно, лес — это куда более подходящая среда обитания. Там и следует искать. Идёмте, господа.

Я выходил последним. Танька суматошно надевала шубу. Я взял своё пальто.

— Сиди тут, — сказал я.

— Что⁈ Я тебя с ними не…

— Сиди. Тут. Запрись. И не впускай никого, кроме меня.

— А этот⁈ Он же очнётся! Или не очнётся. Я представления не имею, что страшнее.

— Тань, ты — маг.

— Ну!

— Вот тебе и «ну».

— Что мне его, поджечь, что ли?

— На, — сунул я ей обрез.

— Что это? Я не умею!

— Да там одна кнопочка, разберёшься.

Чуть дрожащими руками Танька навела ствол на лежащего Колю. Я вышел.

— Веками мы жили здесь в мире и процветании, — вещал дядя Алинки, потрясая винтовкой над головой. — Сотни поколений моих предков отдали кости этой земле и никогда, ни разу здесь не проливалась кровь. Они пришли и принесли с собой зло!

— Верно! Верно говоришь! Убьём их всех, до единого!

— Ура-а-а!

Все трое бодрой трусцой рванули в каком-то совершенно невменяемом направлении, примерно соответствующем тракту. Я проводил их взглядом, покачал головой. И направился обратно к проруби. Там всё так же сидела голая девушка.

— А, Саша! Вернулся? Искупаться надумал? Не можешь меня забы…

— Тебя Алиной зовут?

— …

— Ну⁈ Рожай быстрее, прости-господи!

— Д-да… Но это было века тому назад, как ты…

— Дура.

— Прошу прощения!

— В пальто лезь! Бегом!

— Да что вы себе позволяете!

— Я сейчас такого себе напозволяю, что тебе потом стыдно вспоминать будет. Лезь в пальто, быстро!

Алина встала, позволила натянуть на неё пальто.

— Теперь — бегом! Пошла, пошла!

— Да куда ты… Куда ты меня⁈ Я не там живу-у-у-у!

Танька открыла дверь. Мы ввалились внутрь. Я опустил засов.

— Саша, я думала, что мы хотя бы поженимся, прежде чем ты начнёшь приводить домой обнажённых девушек…

— Это Алина, и она в пальто.

— В твоём пальто…

— Тем не менее, её зовут Алиной.

— Очень приятно, меня зовут Татьяна Фёдоровна Соровская.

— Ну вот, теперь мне за тебя не стыдно. Где там этот самогон…

— Коля? — Алина бросилась к лежащему на полу Николаю Волевичу. — Коленька, что они с тобой сделали⁈

— На, пей! — сунул я ей кружку.

— Он умер?

— Он живой! Пей быстро! Умница, доченька, теперь к печке. В одеяло, вот так. Ты — иллюзионная магичка, я всё правильно понимаю?

— У… Угу… — Алинка начала стучать зубами, в глазах появилась какая-никакая осмысленность.

— Ну, вот вроде бы всё и сложилось.

— Что сложилось? — недоумевала Танька. — Саш, я вообще ничего не понимаю! Как будто бы открыла книжку на середине.

— Источник сводит людей с ума — как и сказал тот… Космосович… Красногрудка, в общем.

— Краснобрюхая горихвостка.

— Тань, вот… А, ладно.

— Фр!

— Сама фр. Угораздило же вдвоём сунуться… Запомни, Таня, и если я впредь буду допускать такую же ошибку — останови меня и вразуми. Никогда нельзя полагаться на цивилизованность, ибо цивилизованность есть миф!

— Как нам выбираться отсюда?

— Понятия не имею. Для начала дождёмся утра.

— Мы не дождёмся, — подала голос Алина.

— Почему? — посмотрели на неё мы с Танькой.

— Веками над этими землями не восходит солнце. Мы привыкли жить во тьме. У Коли, вот, глаза светиться начали.

Коля открыл светящиеся глаза и резко сел, продемонстрировав слаженную и уверенную работу мышц пресса.

— Сомкнём ряды! — сказал он. — Мы обязаны выстоять.

— Ясно, понятно, — вздохнул я. — Чтоб я ещё хоть раз приехал в эту проклятую местность… А Аляльеву я морду набью, вот.

— Нельзя так, Саша. Он тебя на дуэль вызовет.

— Не вызовет. Я ему очень-очень хорошо морду набью, вызывать нечем будет.

— Ты как маленький.

— Ох ты ж. А куда подевался тот старик, которым я был до недавних пор?

— Фр!

— Вот то-то и оно, да.

Тут с улицы — издалека — послышались выстрелы и радостные крики. Мужчины, похоже, кого-то настигли и результат их порадовал.

И тут у меня в голове послышался голос:

— Хозяин, давай выйдем в сени. Мне кажется, я всё поняла.

— Угу. Сейчас.

— Саш, ты куда?

— В сени. Ствола с этого не спускай!

— Господи…

Как только дверь за мной закрылась, материализовалась Диль. Я зажёг огонёк для подсветки — умел теперь и такое.

— Смотри. — Диль протянула мне — внезапно — газету. Причём, хорошо знакомую, ту самую, где находилась последняя статья Кеши.

Я вцепился взглядом в сообщение, на которое указывала Диль.

— «Разыскиваются четверо магов, ограбивших банк в Белодолске…», «особые приметы…», «…удерживают в заложниках девушку…» Вообще ни черта не понимаю. Это, полагаешь, они?

— По приметам — схожи.

— А работники тогда где? Учёные и всё такое прочее?

Диль показала пальцем вниз.

— Да ла-а-адно…

Когда я вошёл обратно в избу, Алина задумчиво вещала, обращаясь к Коле:

— Я не то чтобы не люблю вас. Моё чувство чрезвычайно сложно и требует трепетного обращения. В глубине души я всё же русалка. Вечно манящая, вечно дразнящая. Но свяжись со мной — и ты погрузишься на самое дно чёрных вод моего сердца, откуда не будет возврата никогда.

Я отодвинул в сторону стол, нашёл в полу кольцо и потянул. Открылся подпол. Встав на колени, я заглянул внутрь.

— Саша, что там?

— Ну как тебе сказать…

— Скажи как есть!

— Штук десять учёных магов, связанные, с кляпами во ртах и, судя по всему, чем-то хитро заколдованые.

— А это тогда кто такие⁈

— Уголовники-с.

Главного учёного мага звали Афанасием Рафиковичем Ванюшиным, и эту избу занимал изначально он. Получив свободу и худо-бедно придя в себя, он рассказал свою на редкость внятную историю.

Четверо налётчиков появились неделю назад. Они, видимо, сбились с пути в буран, замёрзли и устали. Приняли решение переночевать здесь. Им попытались объяснить, что это очень плохая идея, однако взвинченные вооружённые люди быстро взяли ситуацию под свой контроль.

— Мы не боевые маги. Никто из нас, — бормотал Афанасий Рафикович. — Не смогли оказать сопротивления…

— Как же так? — качал головой принимающий показания полицейский дознаватель. — Такой объект — и без охраны…

— Так оно, казалось бы, что охранять? Это ж… Магия. Ни украсть её, ни испортить.

— Охо-хо… Ну, дела. С девушкой они как обращались?

— С какой девушкой?

— Да с заложницей.

— А она и не заложница вовсе. Она у них главная! Приказы раздавала.

— Охо-хо… Вот это очень хорошо, это нам пригодится.

Повязав учёных и определив их в подвал, господа злоумышленники выработали план простой. Заночевать, дать отдохнуть лошадям, поесть, попить, переждать буран. А утром со свежими силами двинуть дальше. Возможно, даже отпустив пленников.

Однако пленники тут не просто так ели свой хлеб. Помимо прочих функций, они каждый вечер выполняли так называемый «сброс» источника. Что это чисто технически, я ни объяснить, ни понять не берусь, однако таким образом его негативное влияние на психику минимизировалось. Закономерно, тем вечером никто сброса не сделал. И всех бандитов накрыло одновременно.

Источник претерпел кое-какие изменения после всех произведённых над ним манипуляций и начал вести себя иначе. Плясать вокруг не заставлял, но отбивал кукуху иначе. Для несчастных бандитов реальность менялась со скоростью свободного падения. Память у них отшибло наглухо. Они огляделись, попытались себе объяснить, что они делают вблизи источника. Пришли к закономерному выводу: они есть учёные маги. Ну, так у них всё и пошло.

— Большая удача, что вы приехали, — говорил мне полицейский.

— Да уж, удача. Нас тут, вообще-то, убить могли.

— Не убили же. А благодаря вам теперь цельная шайка поймана. Ещё бы найти, где они золото всё попрятали. Мы уж все дома обыскали, а ничего не нашли.

— Ну, есть одна идейка…

Нашлись в деревне и багры. С их помощью из проруби вытянули три мешка с золотыми монетами.

— Я про вас, господин Соровский, непременнейшим образом господину Жидкому доложу! — радовался полицейский.

— Может, не надо?

— Да вы не скромничайте!

— Да и не думал. Жидкого жалко. Как бы совсем не слёг от таких новостей.

Полицейский радостно засмеялся, но тут же оборвал себя и сдвинул брови. Любят господина Жидкого все. Что тут скажешь.