И пришел слон

Эпилог

— Я боюсь!

— Не бойся, у тебя всё прекрасно получится!

— Ничего не получится! Дети в гимназии поднимут меня на смех, я слишком маленькая.

— Вовсе не маленькая! Ты очень большая и самая умная.

— Я забыла всё. Даже азбуку. Я не знаю, сколько будет два плюс два!

— Тётя Таня, ну перестань, ты же взрослая!

Я вошёл в гостиную из столовой с чашкой кофе и спросил:

— Что тут у вас такое интересное?

— Тётя Таня боится в гимназию идти, — пожаловалась Даринка. — Она — наша учительница, а сама трясётся.

— Беда, — вздохнул я, оценив масштаб повреждений.

Поставил чашку на столик, подошёл к дрожащей на стуле Таньке, сел перед ней на корточки и взял её руки в свои.

— Тань, ты молодец, что наконец-то поняла.

— Что я поняла⁈

— Что преподавание — не твоё. Хорошо было бы раньше, но… раньше уже закончилось, так что имеем что имеем. Ну какая ты учительница? Тебя же дети обожают, тебе с ними интересно. Наорать не сможешь, наказать не сумеешь. Уроки будешь вести так, что детям домой уходить не захочется. Как следствие, серьёзного отношения к учёбе не будет. Ты опозоришься.

Танька улыбнулась.

— Ты правда так думаешь?

— Ну, разумеется. Преподавателем нужно родиться. Вот как я, например. А у тебя ни талантов, ни способностей. Только и умеешь — за полгода шестилетнюю программу по всем предметам экстерном сдавать и заставлять преподавателей с огромным стажем чувствовать себя дураками.

— Спасибо.

— Не за что, бестолочь. Как мы учили: медленный глубокий вдох… Медленный выдох. И-и-и…

— Здравствуйте, дети, меня зовут Татьяна Фёдоровна Соровская, и я буду вашим первым учителем.

— Потрясающе. А почему мы никогда не играем в учительницу и провинившегося ученика?

— Саша, фр!

— Да, госпожа учительница.

— Фр, я сказала!

— Ну вот, прекрасный настрой. А теперь — выметайтесь из моего дома.

— Пойдём, Дарина. Фр на него.

— Вы странные, — заметила Дарина.

— На том стоим! — Я поднялся, взял обратно свою чашку и отсалютовал ею. — Удачи вам! Печенек купите на обратном пути.

Наклонился и поцеловал облачённую в гимназическую форму Даринку с двумя смешными косами. Потом поцеловал Таньку, тоже в гимназическом мундире. И они ушли. Я стоял на крыльце, пил кофе, смотрел им вслед сквозь робкую, пока ещё чистую и прозрачную осень.

— И что это вы тут стоите, спрашивается? — нарисовался внезапно Леонид. — Через двадцать минут торжественная линейка!

— Не люблю я их… Линейки эти…

— Никто не любит, все страдают. И вы будете, никуда не денетесь. Давайте, собирайтесь скорее, берите портфель, я вам по дороге такое расскажу! Про гроб вы, наверное, знаете, он ещё исчез после того, как его нашли? Так, вообразите, появился и лапсердачит по всей академии, то тут, то там, издавая непристойного характера звуки!

— Интригуете, — признал я. — Две минуты, подождите.

И поспешил внутрь дома за портфелем.

Исчезающий и лапсердачащий стеклянный гроб — это для начала весьма и весьма неплохо!