Империя Петра и Павла

Глава 11

БЕЗ ВЫЧИТКИ

Вольноград, столица Империи Павла

12 апреля 2024 года

Время 12:55

Павел

Император Северной Деодоны смотрел на то, как рабочие распаковывают новое оборудование. Слева от Павла переминался с ноги на ногу представитель древнего рода Графов Соболевых, являвшийся владельцем данного производства. Именно он еще в начале марта напросился на аудиенцию к императору и предложил открыть фармацевтическое производство, заверив, что все необходимое сырье есть на территории страны.

Павел тогда внимательно его выслушал и дал добро, пообещав со своей стороны помочь. И вот как итог — здание было переоборудовано, станки Графом Соболевым закуплено, а сырье уже лежит на складах. Осталось лишь распаковать, да запустить…

— Думаю, послезавтра сможем провести торжественное открытие. — Произнес владелец завода. — Как считает, Ваше Величество?

— Да. — Коротко бросил Павел. — Еще раз, благодарю вас Леонид Викторович, за проявленную гражданскую позицию.

— Что вы, Ваше Величество. — Засмущался граф, пряча взгляд.

Император прекрасно знал и понимал, что Соболевым двигал не альтруизм, а напротив — строгий просчет. Он вообще в последнее время замечал, что мир… мир далек от совершенства… очень далек. Намного дальше чем ему бы того хотелось.

Но как повторял профессор Засимов, преподававший юному наследнику империи юриспруденцию: «даже с крапленой колодой приходится играть теми картами, которые сдали».

— Не стоит принижать свои заслуги. — Вежливо погладил Эго подданного Павел, после чего еще раз окинул взглядом рабочих занятных делом. — Как закончите, дайте знать через секретаря, проведем открытие. А сейчас, прошу простить, но мне пора. Дела не ждут.

— Конечно-конечно, Ваше Величество. — Низко поклонился довольный высокой похвалой граф, мысленно уже подсчитывая будущие барыши.

Павел не винил его. Он понимал. Понимал, что…

Просто так устроен мир. К его великому сожалению.

Доброжелательно кивнув на прощание, император целеустремленным шагом направился на выход. По мере движения правителя, за ним собиралась охрана, часть которой шла впереди, бросая короткие фразы в рации.

Охрана. Да. Павел чувствовал раздражение, но… еще свежи… слишком свежи были в его памяти события похорон отца.

Недовольно скривившись, правитель Северной Деодоны остановился возле начальника своей безопасности.

— Леонид Федорович, — обронил Павел, стараясь по меньше шевелить губами, — у меня рискованная встреча с повышенной секретностью.

— Понял. — Понимающе кивнул Гранатов, и в ту же секунду принялся отдавать короткие распоряжения. — Не переживайте, Ваше Величество. Все будет.

— Рассчитываю на вас. — Кивнул император, после чего сел в автомобиль.

Пару минут и вот колонна из пяти бронированных автомобилей поехали в центр Вольнограда. Проблесковые маячки, наряд полиции впереди…

Павлу было противно. Противно самого себя. Противно быть Императором. Но… он просто ничего не мог с этим поделать.

С тех пор, как император Северной Деодоны понял… понял, что цивилизация больна, он думал об этом. Искал компромиссы. Мучился ночами в отчаянной попытке найти решение. Вот только…

Все было тщетно. Все влажные фантазии о справедливом обществе разбивались, о банальную призму реальности. Равноправие? Как? Как оно возможно, если кто-то всегда будет над кем-то. Ведь это же и есть порядок? Не так ли?

— Хаос — порядок, который мы не понимаем. — Пробормотал себе под нос Павел, глядя на то, как за окном проносятся городские пейзажи и… прохожие. Его подданные. Люди доверившиеся ему. Люди, которые были готовы отдать свою жизнь за его власть.

Это было больно. Очень больно. Горечь. Горечь одиночества. Того самого одиночества человека который понял. Понял, но остался один с этим пониманием. Другие к нему еще просто не дошли, и… и не хотели туда идти.

Из размышлений императора вывел писк сообщения. Достав телефон, он быстро посмотрел на то, кто требовал внимания по защищенной связи. Михаил Георгиевич. Сын. Младший сын князя Меньшикова.

Еще одна головная боль Павла. Петр. Петр как всегда влез в большую игру, плохо оценив обстановку и подставляя… всех. Да. Всех.

Прикрыв глаза, Павел сделал жест сидящему молча помощнику, который тот час набрал ему нового главу Тайной Канцелярии в Северной Деодоне.

Что, что, а дело свое Михаил знал. Вот только… мог ли Павел ему доверять? Нет. Увы, но так сложилось, что юный правитель вообще никому не мог доверять. И это было даже не из-за того, что его окружали предатели. Нет. Вовсе нет…

— Слушаю. — Бросил император в динамик.

— Ваше Величество. — Раздался голос княжича Меньшикова. Он был собранным, строгим и… деловым. — Сиоко прислали по частному каналу известие, что готовы сотрудничать по теневым схемам.

— Это хорошо. — Прикрыв глаза, выдохнул Павел.

Поставки необходимого оборудования для запуска полных технологических цепочек… Редкие ресурсы, которых не хватает. Все это нужно как воздух. Без этого экономика долго не продержится. А еще она не продержится, если не встретится с Петром и не заключить торгово-территориальный пакт.

— Что Империя Петра? Где предлагают провести встречу? — Спросил император своего подчиненного.

— Отец предлагает Северное Королевство, как нейтральную территорию. — Отозвался Старший Советник Его Величества при Тайной Канцелярии. — Я склонен поддержать…

— Согласен. — Прищурившись бросил Павел мысленно ставя себе пометку, что этот вопрос продвигается. — Есть что еще? Из срочного?

— Из срочного… — Немного замявшись, бросил Михаил. — Леди Мия, присылала по нескольким каналам запросы на аудиенцию.

— Да. Видел. — Став холодным и безразличным, отозвался император.

— Ваше Величество, но может стоит уделить…

— Нет. — Резко оборвал его Павел. — Это даже не обсуждается. Пока же продолжай работать над цифровой безопасностью.

— Как прикажете, Ваше Величество. Но учтите, что давление со стороны Ордена будет расти. — На всякий случай, решил напомнить императору о последствиях княжич Меньшиков.

— Пока рынки замерли в ожидании… уже слили в прессу?

— Да, Ваше Величество. Вечером выйдет статья. Ссылку вам пришлю, как и обещал. — Произнес Михаил.

— Отлично. Думал, пропустил. Если на этом все, то работай.

— Как прикажете. На связи.

— На связи.

Отложив телефон, Павел на мгновение прикрыл глаза и недовольно скривился. Как и говорили учителя. Логика обстоятельств всегда довлеет над логикой намерений. И соединить их действительно титанический труд. Труд требующий жертв. Да. Самопожертвования.

Михаил Георгиевич Меньшиков прибыл по поручению своего отца, в том числе как отличный специалист в делах… тайных. И вместе с тем, князь Меньшиков показал, что несмотря на то, что остался в Южной Деодоне — он остается верен присяге и продолжает работать на благо обеих империй…

А еще Георгий Романович, «благодушно» слил Павлу расклад кто активно играет против империи. И вот… вот теперь приходится Павлу искать пути решения возникшей проблемы, ибо Петр возомнил себя гроссмейстером… И что прискорбно Меньшиков старший поддержал его игру.

И вот теперь… теперь придется расхлебывать последствия вместе с ними. И ладно бы лишь им одним. Так нет же! Всем! Двум Империям! Вместе с людьми.

— Так не должно быть. — Одними губами прошептал Павел.

Подняв взгляд к окну, он вдохнул воздух полной грудью, после чего скомандовал.

— В монастырь. К Митрофану.

И пока охрана на ходу перестраивала маршрут, император уже вновь нырнул в глубину собственных мыслей.

Через час, кортеж остановился у входа в монастырь. Двери центрального лимузина открылись и владыка Северной Деодоны ступил на землю. Кивнув охране, он целенаправленно пошел в сторону расположенных в отдалении келий, где жили монахи. Там его уже терпеливо дожидался Митрофан.

— Ваше величество. — Учтиво поклонился монах. — Вновь душу грызет?

— Да. — Просто кивнул Павел, а потом с укоризной напомнил. — Я же просил. На ты.

— Помню. — Улыбнулся в свою седую бороду Митрофан. — Но люди вокруг. Охрана опять же. Негоже так…

— Митрофан. Прекрати. — Устало потребовал император.

Оглядевшись по сторонам, он расплылся в доброй улыбке.

— Прогуляемся?

— Почто бы и не прогуляться? Прогуляемся. — Кивнул монах и сделав приглашающий жест, направился в сторону небольшого парка.

Парк этот был примечателен еще и тем интересным фактом, что создан исключительно трудом монахов, проживающих на территории монастыря. Сама же эта территория была дарована еще пра-пра-пра-прадедом Петра и Павла.

Деревья. Цветы. Пение птиц. Ароматы весны. Ароматы расцветающей природы. Вся атмосфера настраивала императора на глубокие размышления с человеком у которого казалось бы были ответы на все вопросы.

Удивительно. Павел задавал Митрофану вопросы, а тот на них отвечал. Монах не владел великими или же глубокими знаниями. Вовсе нет. Но у него было иное… возможно, порой, более важное умение. Он понимал, чувствовал и еще… он умел быть. Как часто повторял он сам:

— Вера без дела мертва. Вам, Ваше Величество нужно научиться понимать через чувствование и пребывание.

Помнится, когда Павел впервые услышал эту фразу, то долго ее вертел в голове. Всю ночь император ворочался в своей постели. Кажется, ему даже сны какие-то снились, а поверх них в голове билась всего одна-единственная мысль:

«Понимать-Чувствовать-Быть».

Короткая. Простая. И такая бездонная мысль, которая буквально требовала своего понимания. А еще… еще именно она вызывала в самом Павле первобытный ужас. Ужас осознания.

Проблема ведь не в жадности, алчности и деньгах. Нет. Это лишь побочные эффекты работы системы.

— Так что привело вас, Ваше Величество сегодня? — Спросил Митрофан своего гостя.

Император, втянул полную грудь воздуха. Улыбнулся, глядя на небо, сквозь кроны деревьев. И только после этого коротко ответил.

— Иерархия. — Он на мгновение замолчал и посмотрел на монаха. — Именно она является корнем проблемы. Но я… я не представляю, как может что-то существовать без нее.

— Так даже? — Хмыкнул Митрофан, улыбнувшись в свою бороду, неспешно продолжая идти по парковой аллее устланной древесными опилками и плотно уложенной галькой. — Триединый говорит нам: «… и ежели захочет, кто встать над вами, да будет вам он слугой…».

— Я помню. — Натянуто искривил губы в улыбке Павел. Вздохнув, он оглянулся на распускающиеся цветами деревья. — Когда впервые прочитал эти строки, мне казалось, что он говорил о служении. Служении своему народу. Но сейчас… сейчас это видится мне несколько иным.

— Что же тебя смущает ныне? — Остановился Митрофан с любопытством глядя на императора Северной Деодоны.

— Посмотри вокруг. — Хмыкнув ответил Павел, и для наглядности повел рукой. — Вся вселенная существует в синергии. Все дополняет друг друга, для гармоничного взаимодействия. А мы… мы строим социальные пирамиды, где кто-то важнее, главнее… а правда она ведь, вот. Нет главных. Понимаешь? Мы все равны. У каждого своя функция, но при этом мы все равны.

— Кажется понимаю. — С прищуром протянул монах, после чего озарил себя кругом Триединого. — Вы мне, Ваше Величество…

— Митрофан. — С нажимом произнес гость, одарив старца еще и хмурым взглядом.

— Прости, Павел. — Повинился тут же тот, вспомнив просьбу обращаться без титулов и прочего непотребства. — Ты мне вот что скажи. В чём смысл всего?

— Честно? — Остановился император, набирая полную грудь воздуха полного ароматов цветения. — Не знаю.

— Ты просто посмотри на мир вокруг. Ты уже много видишь. Видишь гармоничность… но разве только в этом всё? — Хитро улыбнувшись, спросил Митрофан, останавливаясь.

Правитель империи, остановился вместе с монахом и задумчиво рассматривал открывшийся ему пейзаж. Ручеек, цветущие деревья, деревянный мостик, несколько клуб, заботливо обложенные камнями.

— Красиво. — Улыбнувшись произнес император, после чего замолчал на несколько минут, просто любуясь природой. — Вселенная… она взаимозависима? Да. Взаимозависима. И в этом, наверное заключается ее главная особенность. Всё связано со всем, просто по тому простому факту, что всё взаимодействует между собой. А любое взаимодействие становится изменением… точно! Любое взаимодействие это нахождение оптимального состояния. Равновесия. Но равновесие — это абсолютная величина, которая ведет к состоянию покою. Статике. А вселенная всегда находится в движении. Т. е. всегда взаимодействует с чем-то…

— Как думаешь, почему Триединый, именно Триединый? — Задал еще один наводящий вопрос Митрофан, направляя мысли Павла.

— Триединый? — Удивился вопросу тот. Почесав свой гладковыбритый подбородок, он почесал пальцем висок. — Любое целое состоит из трех частей? Погоди… Точно! Из трех взаимосвязанных между собой частей. Да. Каждая из них состоит из трех других, и так… так во всем?

— Да. А, чего еще не хватает? — Продолжал направлять мудрый монах.

— Чего? — Нахмурил брови император, глядя на воду. — Всё стремится к динамичному, бесконечно недостижимому равновесию в своей триединой, бесконечно фрактальной структуре… — он поднял взгляд на Митрофана, который продолжал хитро улыбаться. — … проходя через триединый, равновесный цикл начало-путь-конец, где конец всегда становится новым началом.

Монах ничего не отвечал. Просто молчал. Молчал и император, пытаясь осмыслить полученное знание. Многие… многие моменты в тот момент для него становились понятными. Это чувство было подобно озарению. А еще… еще становилось понятно и почему иерархия, это болезнь.

— То есть в систему стремящуюся к равновесию вносят дисбаланс? — Сам себя спросил Павел. — Это как плюс стремящийся за минусом получает еще один минус и замирает между ними на месте. А то, что становится статичным… оно… оно исчезает?

— Говорят, наша цивилизация не первая. — Обронил Митрофан, жестом предлагая перейти на другой берег ручейка и продолжить прогулку. — Говорят, до нас были другие. Как думаешь, правда?

— Ну, да. — Растеряно ответил император, все еще занятый осознанием посетившего его озарения. — Материк же целый открыли с остатками древних.

— Точно. Запамятовал. — Покивал монах. — А… где они? Почему их не стало?

— Историки говорят катаклизм, внутренние разногласия… — Понемногу начал возвращаться в диалог Павел. — Но по сути. Если посмотреть внимательней… цивилизация начинала паразитировать на самой себе. А мы? Мы что делаем?

Император остановился на мостике и оперся руками об ограждение. Взгляд его был полон мыслей и тяжелых раздумий.

— Мы обречены? — Горько спросил он, и сам прекрасно зная ответ на свой вопрос. Просто хотелось услышать, что-то… что опровергнет его виденье.

— Нет. — Вызвал удивление у императора монах. — Мы не обречены. Знаешь, есть древнее пророчество. Пророчество о двух братьях. — Митрофан похлопал Павла по плечу и махнул рукой, зовя продолжить прогулку. — Деталей, конечно же до наших дней сохранилось не много, но… суть всегда сводится к тому, что в последние времена — два брата начнут вражду, разделяя народы, а потом брат пойдет войною на брата. И тогда…

— И тогда? — Спросил Павел, стараясь абстрагироваться от полученной информации, уж очень она ему была не по душе.

— И тогда наступит апокалипсис. — Пожав плечами, закончил Митрофан. — Явится Триединый судить живых и мертвых.

— Так и где избавление? — Усмехнулся на это император. — Как по мне, ты говоришь о том, что выхода нет.

— Выход есть всегда. — Погрозил Павлу пальцем монах, хитро улыбаясь. — Предсказания они ведь как проявление той самой связи, взаимодействия, о которой ты мне тут уже говорил, но нужно помнить, что и жизнь и всё вокруг так же строится на основе… как ты там выразился? Триединого равновесного цикла? Да. Так вот на основе него: причина, которая дает нам выбор, и последствия сделанного нами выбора. И да, эти последствия становятся новой причиной.

— И они взаимодействуют друг с другом. — Кивнул правитель Северной Деодоны, пытаясь уловить ход мысли своего собеседника. — Значит, если война неизбежна…

— Почему же она неизбежна? — Перебил его Митрофан. — Ты, Твое Величество, очень невнимателен. Ты подумай. Аль спешишь?

— Нет. Не спешу. — Вздохнул Павел, у которого перед взглядом наверняка возникла огромная стопка документов требующих его внимания. — Это важнее. Значит, войны можно избежать, и если удастся этого достичь — мы сможем не допустить коллапса системы?

— Сложные слова говоришь, Твое Величество. — Усмехнулся в свою бороду монах, после чего поманил своего собеседника дальше. — Ты думаешь о том, как недопущать, заместо того чтобы думать, как сделать так, чтобы смысла в ней не было. Оно ж как? Ежели смысла то нет, то и воевать не зачем. Али нет?

— Опять ты Митрофан, включаешь… — император помахал рукой, пытаясь подобрать нужное слово, но оно никак не находилось, — эти вот «словечки, веков седых», как говорил поэт.

— Ты на слова смотришь, или на их смысл? — Проворчал с довольной улыбкой Митрофан.

— Одно другому не мешает. — Хмыкнул Павел, и оглянулся назад. — Кажется, суть я уловил. Здесь, как и с любой проблемой — устранять нужно не следствия, а первопричину.

— Верно. — Кивнул своей седовласой головой монах.

— А значит, придется мне хорошенько потрудиться.

— Ты, вот еще о чем подумай, Твое Величество, — взяв императора за руку, зашептал Митрофан, — коли кто войну затеять хочет, может ему надо ресурс какой собрать? Мнение чиё-то учесть? Подготовить? А ежели ресурс этот за тобой будет?

Правитель Северной Деодоны с улыбкой посмотрел на монаха, видимо в голове уже прокрутил о чем идет речь.

— Ты, Митрофан конечно мужик умный, но иногда такие наивности говоришь. — Тяжело вздохнул Павел. — Это что же мне сделать надобно, чтобы чужой народ воевать со мной не хотел?

— А ты подумай. — Лукаво улыбнулся в ответ монах, а после посмотрел императору за спину. — Тебе судя по всему пора, Твое Величество. Но ты подумай, как выкроишь минутку. Бывай.

— Подумаю. Бывай. — Усмехнулся в ответ император, и глянув в след уходящему монаху обернулся к приближающемуся с телефоном секретарю. — Что случилось, Евгений?

Мортира протянул своему начальнику трубку и одними губами прошептал «князь Меньшиков». Брови Павла взлетели вверх. Это был интересный поворот.

— Слушаю. — Приложив к уху телефон, произнес правитель Северной Деодоны.

— Здравствуйте, Ваше Величество. — Поприветствовал его в ответ Георгий Романович. — Ваш брат очень ждет ответ по вопросу встречи.

— Ответ значит ждет. — Усмехнулся император, глядя на журчащую в ручье воду. — Ну, так передайте ему, что если хочет что спросит, пусть звонит и спрашивает. Не чужой ведь. Не в обиду, вам Георгий Романович.

— Понимаю. — Коротко ответил ему Меньшиков. — Я надеюсь…

— Все хорошо. — Оборвал главу Тайной Канцелярии Южной Деодоны Павел. — Я понимаю.

— Благодарю, Ваше Величество. Я передам Петру Александровичу, что вы ждёте его звонка. Официального?

— Любого. — Хмыкнул в ответ император Северной Деодоны. — Простите, меня ждут. Рад был пообщаться.

— Всего хорошего, Ваше Величество.

— И Вам, князь. И вам.

Завершив разговор, император передал телефон своему секретарю, после чего махнул рукой призывая того следовать за собой, и отправился обратно к машинам. Впереди была еще одна встреча, о которой он ранее говорил Гранатову.

— Набери Леонида Федоровича, скажи ему, что сейчас, то о чем я говорил. — Распорядился Евгению Алексеевичу Павел.

Через полтора часа правитель Северной Деодоны стоял перед красивой, русоволосой девушкой, которая с затаенным восхищением смотрела на него.

— Здравствуй, Мария. — Поприветствовал он ее. — Это тебе. — Павел махнул рукой и один и Мортира протянул ему букет из охапки алых роз. — Надеюсь, это не будет навязчивостью с моей стороны.

— Что вы, Ваше Величество…

— Мария, я же попросил.

— Прости. — Тяжело вздохнула она, после чего посмотрела на закрывшуюся за императорским секретарем дверь. Они остались наедине друг с другом. — Паш, я… я… я все понимаю, но… я боюсь. Понимаешь? Мне страшно?

— Машь, ты чего? — Удивился он, беря девушку за плечи и заглядывая ей в глаза.

— Просто… ты… ты ведь идешь не один! С тобой идет этот дурацкий статус, который обязывает и меня и тебя, и всех… — Она уткнулась носом в его плечо и начала вздрагивать. — Почему? — Сквозь всхлипы услышал он. — Почему всё так сложно? Я ведь люблю тебя. Ты меня. Почему у нас все так сложно?

— Не знаю. — С легкой улыбкой ответил ей император. — Машь. Не плачь. Это все не стоит твоих слез. И вообще, посмотри на это с другой стороны. У тебя будет возможность помочь мне… помочь всё изменить. Построить общество будущего!

— Общество будущего? — Загорелись изумрудами глаза девушки. — То есть, все люди равны, нет сословного неравенства и…

— Да. Давай создадим Империю Равных! — Улыбнувшись, предложил ей Павел. — Вместе. Один боюсь не справлюсь.

— Империю Равных? — Переспросила графиня Мария Георгиевна Золотова. Практически никто не знал, но… она была единственной дочерью того самого Георгия Романовича… внебрачной дочерью, князя Меньшикова и своевольной Графини Анны Тимофеевны Золотовой.

Павел нежно, с любовью, провел рукой по щеке девушки и нежно поцеловал ее носик.

Поразительно. Судьба играет с людьми удивительные истории. Император, утративший половину страны во имя спасения ее народа, и дочь… внебрачная дочь человека который возглавляет репрессивную службу вражеского государства. Они… они просто полюбили друг друга.

Познакомились эти двое, как не странно именно на той самой выставке картин, где Павел объявил, что станет Императором. И так вышло, что их общение закрутилось и переросло из простого увлечения во вполне оформившееся чувство.

Казалось бы — сам император. Завидная партия для девушки, чье происхождение являлось тайной покрытой мраком неизвестности и для нее самой, и тем более для общества. Но вот так была воспитана Мария. Искренность. Правда. И настоящее. Вот что ее притягивало. И Павел был для нее в первую очередь не императором, а человеком. Мужчиной. Умным, сдержанным, целеустремленным, заботливым и… ненавязчивым. Он уважал ее. Не просто как женщину, а как человека. И это подкупало. Он прямо предлагал ей партнерство. Равенство…

А еще у них был похожий взгляд на мир. Только вот если император подходил с точки зрения холодной системности, то Мария Георгиевна напротив, предпочитала через чувственность и разделение на добро и зло, с оглядкой на Триединого.

— Да! — Уверенно кивнул император и отпустив из своих объятий девушку, начал рассказывать, увлеченно размахивая руками. — Просто представь! Общество которое само собой управляет!

— Так есть же уже. — Заметила на это девушка. — Демократия называется.

— Да-да. Это в Свободных Землях. Нет! Это не то! Я говорю о другом! — Возмущенно ответил Павел, игриво погрозив девушке пальцем. — Смотри. — Он начал ходить по гостиной особняка рода Золотовых. — Нам необходимо создать форму синергии общества. Не Анархии, не передаваемой власти избранным. Последнее и вовсе ничего не изменит в этом мире. Да. Нет. Нам нужно добиться именно синергии. А значит… значит…

— Необходимо объединить людей по профессиональному признаку? — Предположила Мария, обнимая Павла сзади.

— Точно! — Обрадовался он, после чего взял в свою руку ладошку девушки и приложил ее к своим губам. — Ты золото.

— Ну, так я Золотова! — Шутливо, подняла подбородок девушка.

— Сокровище. — Улыбнулся в ответ ей Павел. — Ты права. Необходимо объединить людей по профессиональному признаку, и дать возможность решать вопросы в их профессиональной сфере.

— Тебе не кажется, что этого будет маловато? — Улыбнулась она, подходя столу, на котором стоял поднос с заварником и двумя чашками.

— Согласен. Нужен контрольный орган из сборной команды. Как проверка программы на ошибки. Типа самодиагностики. — Кивнул на это император, присаживаясь в мягкое кресло у стола. — А еще ответственность.

— У каждого решения есть имя, фамилия и отчество?

— Ага. — Кивнул жених Марии. — А еще номер паспорта. Это должно приблизить человека к более сознательному подходу к своей деятельности…

К концу вечера на руках у Павла и Марии был черновой план динамической демократии. Он требовал еще множества правок, но сам костяк, сама схема, уже была готова. Они вместе сидели над бумагами, и разглядывали получившуюся схему.

— Такое сразу не внедришь. — Пробормотала девушка, водя обратной стороной карандаша по блокам, на которые был разделен рисунок взаимодействия.

— Согласен. — Кивнул на это император. — Кстати, если присмотреться, то организм человека представляет из себя похожую систему. Внедрять будем плавно. Сама понимаешь, министры, аристократы, да и зажиточные…

— Бунтовать будут, Твое Величество. — Кивнула на это девушка, весело рассмеявшись.

Павел завис. Завис, наслаждаясь ее смехом, словно переливами струн той самой ангельской арфы.

— Давай поженимся завтра. — Неожидано предложил император, с улыбкой глядя на девушку.

— Фу-фу-фу, Ваше Величество. — Назидательным тоном ответила Мария, покачивая перед его носом своим пальчиком. — Вы особо публичная, важная, а потому нужно все подговить как следует…

— Это да? — С усмешкой спросил он, перебивая девушку.

— Ну… — Протянула она задумчиво подняв глаза к потолку и приложив указательный пальчик к губам.

— Не томи.

— Какой не терпеливый. — Рассмеялась она, падая Павлу на колени. Их глаза оказались друг на против друга, а губы… губы разделяли миллиметры дыхания. Она нежно прикоснулась к его губам, а он ответил. Дальнейших слов уже не требовалось.