Империя Петра и Павла

Глава 1

Город Константа, столица Империи Деодона

Императорский Дворец

3 декабря 2023 года

Два брата Петр и Павел, ждали аудиенции Императора Деодоны. Павел — старший брат. Худощавый, жилистый брюнет, с добрыми глазами. Любимец народа. Петр — младше старшего на каких-то пару лет, вобравший в себя любовь родителей и знати. Блондин, спортивного телосложения, среднего роста и с надменным взглядом. Любитель праздников и шумных балов.

Павел нервно ходил, перед дверью в покои отца, а Петр же напротив, сидел на ажурном стуле, щедро украшенном позолотой, закинув ногу на ногу, и читал сплетни в свеженапечатанной светской хронике. Нет. Это вовсе не значило, что принц не переживал. Напротив. Он был вне себя от волнения, а чтение самый удобный и быстрый способ отвлечься. Тем более такое пустое, как это.

«Графиня Елизавета Милавская вновь устроила провокационный бал в своем столичном особняке…» — или вот эта забавная новость — «Барон Мстислав Горников задолжал фабрике «Изысканный Башмак» оплату за полгода…».

Последняя новость должна была бы заинтересовать Имперскую Службу Подати, или как ее принято было называть в народе — ИСП. Аббревиатура была в почете у малограмотной общественности. Они часто любили, по мнению Петра, сокращать там, где этого делать не стоит, и расширять пустыми безделушками, там, где стоило бы проявить большую сдержанность.

Павел во время расхаживания вдоль стены, на которой висели портреты его с Петром предков, размышлял. Размышлял кронпринц о своем будущем и будущем семьи и всей Империи. Но больше всего тревожило Павла состояние Императора.

Родители. Он любил их, не смотря на те редкие встречи, что ему выпадали. Учителя, занятия, практические задания… все это съедало львиную долю времени наследника. Мать и отец, редко могли найти свободную минутку, даже чтобы просто поговорить. Завтрак? Увы, но этот прием пищи проходил у каждого по отдельности. Все вместе они собирались за столом лишь на публичных мероприятиях.

«Такова участь правителей» — говорил Павлу его наставник, профессор Нестеров Виктор Леонидович. Очень умный мужчина, который видел этот мир, насквозь… Возможно видел он даже слишком много, а потому не смог дожить до сегодняшнего дня.

Впрочем… впрочем и мать Петра и Павла, не смогла дожить до этого дня. Десять лет назад она ушла из жизни. Увы, но даже правитель может заболеть неизлечимой болезнью. И даже не он, а его близкие. Огромные ресурсы, потраченные на поиск лекарства… не принесли желаемого результата. Все зря? Быть может и да, но в процессе поиска лечения, все же было найдено решение других проблем… увы, но такова наука и таково движение прогресса.

«Не все то к чему мы стремимся — достигается. И не все то, что мы получаем — нами желанно» — говорил своему ученику Виктор Леонидович.

Петру в плане внимания родителей везло несколько больше. Младший. Он часто бывал в компании матери и отца. Чаще, чем Павел. Но таково бремя первенца. Принц же по праву снискал славу любимца публики. Смышленый, остроумный, с яркой внешностью… он рано начал нравится и противоположному полу. Природная красота, помноженная на обаяние и статус, быстро сделали Петра завидным женихом, еще в возрасте двенадцати лет.

— Как ты можешь читать этот мусор? — Бросил Павел своему младшему брату, останавливаясь и нависая над ним.

— Отстань. — Недовольно скривился Петр, демонстративно поднимая газету выше и стремясь спрятаться за ней от брата. — Каждый справляется со стрессом по-своему.

— Как думаешь, — тяжело вздохнув, сделал шаг назад Павел, — обойдется?

— Не знаю. — Погрустневшим голосом ответил Петр, недовольно складывая газету и бросая ее на журнальный столик. — Ты же слышал доктора. Состояние критическое, но шансы есть.

— Но при этом он изволил нас лицезреть. — Заметил старший брат, с опаской и тоской глядя на двери, ведущие в покои отца. — Может, обойдется?

— Может и обойдется. — Пожал плечами младший брат, вставая со стула и начиная прохаживаться, дабы размять слегка затекшие от долгого сидения ноги.

Уже больше часа братьям приходится ждать. Ждать известий — спасут отца или… о или оба предпочитали не думать. Нечего накликать беду, там, где есть надежда ее избежать.

— Ты сегодня странный. — Заметил Павел, с прищуром глядя на Павла. — Проблемы? Если нужна помощь, только скажи.

— Нет. — Соврал Петр, растянув губы в улыбке. Возможно, кого-то это и смогло бы обмануть, но только не Павла, прекрасно знавшего своего младшего брата. — Все под контролем.

Выяснять, что гложет брата, кронпринц не стал. Помощь он предложил, так что если понадобиться, Петр сам все расскажет.

«Нужно уважать право на ошибку у других. Даже если ты видишь, что человек наступит на грабли — не держи. Предупреди, но не держи» — говорил все тот же профессор Нестеров.

А Петра тем временем накрывали тяжелые мысли, от которых он бежал, читая газетный мусор. Двадцати трехлетний принц прекрасно отдавал себе отчет. Он знал, что отец может не выжить, а так же он знал, что Павел взойдет на престол после отца. Но справится ли старший брат с правлением? Умный, но слишком мягкий. Так считал сам Петр, так считали и его приятели. Да, собственно вся знать, считала Павла несколько бесхребетным. Слишком лояльным. Там где, по мнению элиты, требовалась жесткость, наследник предпочитал компромисс. Это воспринималось публикой как слабость.

Петр же был другим. Более резким, более амбициозным и… более публичным. Его любила знать, уважала и немного опасалась. Резкий нрав, цепкий ум, хорошая память. А еще Петр никогда не прощал обид. Это знали все. Ведь обидчик рано или поздно, платил. Кто деньгами, кто положением в обществе, кто своей свободой, а кто и головой.

Павел же… нет. Павел прощал. Давал вторые шансы и верил в людей. Верил в то, что они хорошие. Глупость, по мнению младшего брата. Но за эту «глупость» Павла и любил простой народ, который для наследника и был главным приоритетом, что в свою очередь заставляло нервничать элиту. Министры так и вовсе с опаской следили за практическим обучением наследника.

Возможно по этой причине глава кабинета Министров, князь Белостоцкий Вадим Никодимович, и общался намедни с Петром. Разговор они имели обстоятельный, конфиденциальный и… щекотливый.

Вот и ходит теперь Петр раздумывая над словами князя, пытаясь принять решение. Сначала конечно же была фаза отрицания. В первое мгновение принц и вовсе думал сдать главу кабинета министров в Тайную Канцелярию, но вовремя остановился. Это он сделать всегда успеет, а шанс… шанс будет только один.

Князь в своих доводах упирал на множество фактов о самом Павле, его решениях, поведении и прочности положения среди знати. Но все же самыми весомыми были аргументы о безопасности. По словам Белостоцкого Западная Конфедерация в составе одиннадцати стран ищут точки нестабильности. И если на трон взойдет нынешний наследник престола, та же Альбария может повлиять на знать и тогда история сделает очередную петлю и династия первых Императоров, вновь будет отодвинута от власти. А такого исхода Петру совершенно не хотелось. Четыреста лет. Четыреста лет прошло с момента, когда предки смогли вернуть себе трон Империи. Династия Основателей пришла в тот самый момент, когда власть продалась Конфедерации и Ханству и пытались изменить политический строй, превращая страну в вассала этих…

А на другой чаше весов был брат. Семья. Так вышло, что с самого детства, у Петра и Павла не было никого ближе друг друга. Павел, как старший всегда стремился помогать младшему брату и защищал его. Но годы шли, и Петр сам не заметил, как они отдалились друг от друга. Хотя Павел все еще с радостью был готов помочь своему брату.

Пока младший принц ходил по балам и очаровывал дам своими манерами, Павел учился. Учился управлению, изучал производственные цепочки империи. Увы, но для того чтобы произвести даже один ботинок, требовалась инфраструктура. Необходимо было добыть, или приобрести сырье, доставить его, обработать… и в то же время, на чем-то его доставить тоже было необходимо…

Чем больше кронпринц вглядывался в эти самые цепочки, тем больше он хотел рвать на своей голове волосы. Все было взаимосвязано и одно тянуло за собой все остальное.

Когда же Петру исполнилось восемнадцать, отец и его привлек к государственной деятельности, послав изучать финансовые потоки. А это молодому принцу пришлось по душе. Здесь, как и в высшем свете, важнее всего было то кто о чем говорит, кто какие интриги плетет, кто с кем дружит, и кто с кем враждует. На фоне его знания высшего света, предсказание движения финансовых потоков становилось более предсказуемым. Петр был, как рыба в воде в этой тематике.

Вот и получалось, что на наследнике в последние годы весели поручения отца в области развития инфраструктуры, производства, армии, аграрного сектора, инфраструктуры. А вот младшему брату достались инвестиции, финансы и общение с дипломатами. Он часто летал в страны Конфедерации, проводя переговоры о взаимных инвестициях и совместных проектах. Несколько раз касался и работы разведки, но те больше предпочитали работать со старшим братом.

Вот по тому-то принц и знал, что страны Конфедерации не упустят момента подмять под себя торговые пути, проходящие через Деодону. А знать… Петр не строил иллюзий и прекрасно понимал, что за власть, деньги эти властители судеб продадут родину, даже не моргнув глазом. Конечно же не все. Нет. Но очень многие из них. Особенно те, кто так томно вздыхает о высокой культуре Конфедерации, и ее «человечных» законах.

Двери в опочивальню правителя распахнулись, и оттуда показался осунувшийся личный слуга Императора. Старик со скорбью и усталостью, посмотрел на братьев.

— Ваши Высочества, Его Величество ждут Вас. — С поклоном, произнес Карпов Николай Сергеевич, который и сам в свое время нянчил обоих отпрысков своего повелителя.

Оба брата обернулись еще на звук открываемой двери. Вид Николая Сергеевича, говорил им больше, нежели любые слова. Петр недовольно поджал губы, а Павел, напротив, со смесью тревоги, скорби и боли, смотрел вглубь апартаментов отца.

Первым все же среагировал младший брат. Тронув за локоть старшего, он быстрым шагом пошел вперед. Павел же тихо выдохнул и последовал за Петром.

Фиолетовые портьеры были задернуты, укрывая опочивальню владыки Деодоны в мрак, слегка разгоняемый желтым светом электрических ламп в бра, что висели у изголовья огромной кровати. На стенах привычно висели лучшие картины художников империи, лучшей среди которых, весь род Основателей признавал обширную карту мира, на которой было выведено название: «Деодона». Это была центральная часть композиции.

И Павел, и Петр прекрасно помнили, как император, нянча своих детей на коленях, говорил им: «Запомните! Деодона — дар божий. Пока жива Империя, человечество будет живо. Но стоит только пасть Империи, наступит апокалипсис».

Эти слова отца, невольным эхом пронеслись в сознании братьев, когда они по очереди бросили взгляды на полотно неизвестного ныне художника. Главной жемчужине картинной коллекции больше тысячи лет.

— Отец. — Первым поприветствовал родителя Павел, встав на одно колено у изголовья его кровати.

— Отец. — Слегка кивнув головой, произнес и Петр, опускаясь на колено рядом с братом.

— Дети. — Тяжело растянул губы в намеке на улыбку Император. — Мой час настал.

В комнате повисла тягучая, словно патока тишина. Братья стояли мрачными. Петр отвел глаза в сторону, найдя глазами ту самую картину. Павел же взял отца за руку, избегая прямого взгляда родителя.

— Империи нужен правитель. — Произнес глава рода Основателей, после его зашелся в тяжелом кашле.

Павел с беспокойством смотрел на отца, в то время как Петр, избегал смотреть и на родителя и на брата. В душу, словно кол вонзили, заставляя ее кровоточить и выть от боли.

— Дети… — произнес Император, наконец-то откашлявшись. — Берегите Империю. Империя…

— Превыше всего! — Хором произнесли братья.

На это владыка Деодоны одобрительно прикрыл глаза. Братья ждали продолжения, вот только… Рука отца ослабла. Павел это сразу почувствовал, а глаза… глаза оставались по-прежнему закрытыми. Грудь более не вздымалась в дыхании, да и черты лица, как-то расплылись, расслабившись.

Петр еще не успел осознать произошедшего. Павел же не мог поверить, в то что случилось. Хотя прекрасно осознавал — однажды это случится с каждым.

— Ваши Высочества… — Раздался тихий старческий голос, полный боли и скорби от утраты. — Император умер.

В такт словам старого слуги вторили и показания приборов жизнеобеспечения, стоявшие в покоях властительного владыки, великой Империи.

— Ваши Высочества. — Вновь заговорил Николай Сергеевич, привлекая внимание замерших братьев. — Вы должны покинуть покои. Вас ждут придворные. Вам…

— Благодарю Николай. — Кивнул ему Павел, который с тоской отпустил руку отца и выпрямился. — Дальше мы сами. Пойдем брат.

Кронпринц протянул руку Петру, словно бы говоря «брат — теперь только ты и я, во всем этом мире». Но младшему от этого стало лишь тоскливей. Тем не менее, он все же пожал его руку.

Вместе принцы покинули опочивальню отца и вышли через соседнюю комнату на просторный балкон. Здесь уже стояли десятки видеокамер вместе с придворными журналистами, представителями высшей знати, министрами, советниками, главами государственных служб.

Павел уверенно прошел за трибуну, встав в кадр. Чуть постояв, невидящим взглядом бороздя горизонт, он словно опомнился и жестом пригласил встать рядом с собой Петра. Тот выдохнул, словно откидывая в сторону нечто, что терзало его разум, и подчинился немой просьбе брата.

— Имперцы! — Мягким, спокойным, но уверенным голосом, произнес Павел, глядя в объективы камер. — К сожалению, вынужден с прискорбием сообщить, что наш с Петром отец, Император Александр Федорович почил с миром. Его правление принесло мир и процветание в наши земли. За время правления Александра Федоровича, Деодона стала богаче, сильней и еще более уважаемой соседями. Никто из них не помышляет о нападении, и в этом есть заслуга не только нашей армии и специальных служб, но и личная заслуга почившего. Главное. Главное, что во время правления отца жить стало лучше населению страны. Не только знати. — Павел сделал вежливый кивок в сторону собравшейся публике. — Но и простым людям. Александр Федорович, нещадя живота своего трудился. Трудился на благо империи! На благо ее жителей! Ведь Деодона — это Дар Божий! Божий Дар всему человечеству, как любил он повторять!

Павел сделал паузу, за время которой внимательно оглядел присутствующих. К своему сожалению, он мало нашел в них сожаления. Увы. Там было больше вопроса «что теперь?», «что будет со мной?», «какую выгоду я смогу получить?». Проще говоря, каждого интересовала его собственная шкура. Это было грустно. Но таковы люди.

— Послезавтра состоится торжественное прощание с Императором и его похороны, согласно обрядам церкви. — Продолжил свою речь Павел.

Ему было больно. Очень больно, ведь эту речь, которую он сейчас произносил, заставлял его писать отец. Несколько лет назад. Он контролировал каждое слово своего отпрыска, а затем заставил выучить ее наизусть.

«Чтоб от зубов отскакивало» — назидательно говорил он сыну.

— Благодарю за внимание. — Закончил наследник трона свою речь, отходя в сторону и пропуская вперед брата.

— Жители Империи! Сегодня нас покинул великий человек, благодаря которому мы могли смотреть в спокойное, сытое и обеспеченное завтра. В связи с этим, с позволения своего брата, я хочу объявить траур. Почтите память нашего отца, вместе с нами.

Голос Петра был жестким. Не терпящим компромиссов. Он не столько обращался к народу, сколько приказывал. В глазах Павла это было глупо.

«Мне плохо, значит и вы должны страдать» — так это виделось наследнику престола. Но что-то говорить брату он не стал. Тот бы все равно сейчас не послушал. Петру, как впрочем, и Павлу, требовалось время, чтобы побыть наедине с самим собой.

Братья перебросившись общими фразами с присутствующими поспешили покинуть балкон. Пройдя несколько коридоров в тишине, нарушаемой лишь слугами, поспешно раскрывающими двери перед принцами, Петр и Павел остановились в небольшом кабинете, ранее бывшей рабочей зоной почившей матери молодых людей.

— Его больше нет. — Произнес Павел с неверием и тоской, глядя в окно, за которым раскинулась она! Столица Деодоны, прекрасный, современный город Константа.

— Нет. — Согласно кивнул Петр, открывая бар и доставая два низких бокала, а вместе с ними и выдержанный коньяк, высшей марки. — Но ведь это однажды случилось бы.

— Случилось. — Согласно вздохнул старший брат, разворачиваясь к брату. — Благодарю. — Произнес он, взяв бокал с янтарным напитком из рук Павла.

Не чокаясь, они залпом опорожнили посуду. Павел скривился от непривычки, Петр же лишь горько улыбнулся, наливая следующую порцию.

— Царствия небесного, Александру. — Произнес Петр, и братья вновь выпили.

Они молча стояли и смотрели в пустые бокалы, каждый думая о своем. Павел размышлял над бренностью и скоротечностью жизни, в то время как Петр думал о куда более приземленных вещах. Князь Белостоцкий ясно дал понять принцу, что шанс будет только один. Тот самый шанс, что не породит народных восстаний. А потомутянуть с ответом нельзя. Смерть Императора — это крайний срок. Значит и ответ давать Петру придется уже сегодня, а он еще не принял решения.

— И все же, Петр, что с тобой? — Спросил своего брата Павел. — Ты сегодня какой-то сам не свой. — Наследник растеряно огляделся по сторонам. — Я понимаю отец… но ты ведь и до этого какой-то мрачный был. Что происходит?

Вместо ответа, принц плеснул себе в бокал коньяка и опорожнив его, посмотрел в глаза брату. Он пытался найти там те самые признаки сильного правителя. Те самые, которыми он должен был бы обладать по представлениям Петра. Но увы. Там была лишь забота и участие. А еще скорбь. Это точно не то, что он желал там видеть.

Решение пришло само собой, отрезая все другие возможные пути. Пусть. Пусть его потом заклеймят потомки «братоубийцей», но это делает ради спасения страны, и ради спасения династии. Белостоцкий прав. Другого такого шанса не будет.

— Петр! — Позвал своего брата Павел. — У нас с тобой остались только ты и я. Все. Мама, отец… их нет. А эти… — наследник поморщился, имея в виду знать, — эти предадут при первой же возможности. Уверен! Они, уже сейчас, ищут способы поша…

— Павел, я пойду. — Оборвал речь брата принц, после чего стремительной походкой покинул кабинет матери, оставив наследника престола наедине с самим собой.

Он смотрел на закрытую белую резную дверь, покрытую золотыми завитками резьбы. Смотрел и слушал приглушенные коврами чеканные шаги младшего брата.

— Что это с ним? — Только и спросил себя Павел с тревогой в груди.

Он чувствовал. Чувствовал, что что-то не так. Но не мог… не мог поверить, что такое вообще возможно. Он помнил, что ради власти человек способен на все. Павел хорошо помнил уроки покойного профессора Нестерова. Но одно дело говорить об этих уроках, и совершенно другое поверить в то, что человек… единственный родной человек хочет тебе вонзить нож в спину… тяжело. Тяжело в такое поверить.

Два с половиной дня, отведенные на подготовку похорон — столица тихо бурлила, не забывая на вывеску показывать скорбь, в то время как торговый люд, стремился получить сверхприбыль, на беде Императорской семьи. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Для них прибыль, то единственное что имеет значение, все остальное уже не видится важным. Война, похороны, свадьба, день рождения — это все повод для сверхприбыли, так что…

Съезжалась знать со всей Империи. Каждый стремился урвать свою толику внимания будущего правителя и его брата. Выделиться, так чтобы его заметили, а там глядишь и карьера сложиться, будет и чин и власть и… и все будет.

Некоторые приезжали почтить гибель друга, командира, человека. Но таких было не очень много среди знати. Зато много среди военных. Они как никто другой уважали данную присягу и готовы были подтвердить ее наследнику престола. Но не все.

Как водится, были те кто служил и защищал, и те кто мнил себя великим полководцем, а были и те кто не стесняясь воровал. Такие особо радовались, прекрасно зная мягкость наследника. В их представлениях в будущем они смогут чувствовать себя более вольготно. Паркетные и боевые генералы, как их называли в народе.

Простой народ в основной своей массе скорбел. Женщины и мужчины одевали черные одежды, таким образом, символически выражая сочувствие сыновьям почившего императора. Павла любили за доброе сердце и отзывчивость. Но… любили его не в столице. Любили в глубинке.

Увы, но Константа — это не вся Деодона, а лишь ее часть. И там, за пределами дорожной развязки простиралась огромная страна, на просторах которой кронпринц и проводил большую часть своего времени в последние несколько лет. Заводы ведь сами себя не построят, как впрочем и школы, вузы… да и специалисты в различных направлениях, тоже как-то из воздуха не берутся. Приходится много трудится, чтобы они переезжали.

За всем происходящим так же наблюдали и посольства других государств. Высокие делегации прибывали, прикрываясь высокой моралью. На самом же деле их цели были более прозаичными. Они прощупывали почву, хотели понять, лично убедится, останутся ли в силе действующие договора, или же возможны изменения. Зная нрав Павла, многие рассчитывали на получение скидок, преференций и послаблений.

Но так было не со всеми. Приехали на похороны и представители Ордена. Тайно, прикрываясь простыми людьми, они с любопытством ждали развязки, запущенной полгода назад комбинации. Они верили. Верили, что в этот раз им удастся победить Даодону.

Еще в вечер смерти императора, Петр дал свой ответ, при личной встрече. Кому сказать не поверят. Принц, как какой-то вор, скрываясь, выбрался из дворца, делая вид, что отправился заливать горе в каком-то дешевом баре. А там чуть в стороне от него сидел и князь Билецкий. Они не говорили, молчали.

Петр смотрел на князя и искал в себе силы решиться. Решиться на то, на что, казалось уже, пошел. Но как часто бывает, в последний момент младшего брата накрыли сомнения. И все же…

— Я согласен. — Выдавил из себя принц, и сразу после этих слов опрокинул бокал с каким-то пойлом, стремясь отвратным вкусом заглушить чувство мерзости, что ножом прошло по душе. Бессмысленно. Зря. Бесполезно.

А заговор против Павла, тем временем начал раскручиваться.

Тайная Канцелярия не спала. Она работала. Работала на износ. Кто-кто, а они прекрасно понимали, что похороны Императора Александра Федоровича, самый опасный момент для наследника. Знать может попытаться избавиться от наследника, так чтобы на трон взошел, уважаемый ими Петр, которого они считали не только сильным лидером… но и управляемым. Честолюбивость младшего брата, была хорошо известна в высших кругах, а потому не редко его мстительную натуру использовали в своих схемах различные силы.

Охранка копала. Копала, но…

Там работали патриоты. Работали те, кто действительно любил свою страну. И часть из них видела, что Империи нужен на трон Петр, а не Павел. Так считали далеко не все. Но тот, кто занимался охраной Петра, желал видеть на троне именно своего визави, а потому информация о встречах с главой кабинета министров, так и осталась неизвестной широкой общественности.