Империя Петра и Павла

Глава 5

Площадь Единения, город Вольноград,

промышленная столица Деодоны,

13 Декабря 2023 года

Время: 00:23

Павел

В уши врывались крики толпы, погружая в какое-то странное состояние. Кронпринц вроде бы был здесь, и в то же время где-то далеко. Он стоял вместе с Леонидом Федоровичем, чуть в стороне от бушующей энергией протеста толпы. Обезличенные, объединенные едва ли не в одно сознание, люди перекрикивали друг друга, потрясая поднятыми вверх кулаками.

Толпа не видела, но в ней уже орудовали люди Меньшикова, вылавливая заводил, вот только… сотрудников явно не хватало, нужно было присылать подкрепление. Кто-то слишком хорошо подготовился. Внимательный взгляд мог выловить и ребят, которые не проявляли активности, но чутко координировали действия заводил. Но вот сотрудники охранки обходили таких личностей, не видя в них опасности. Быть может, не замечали их? Или… возможно дело в чем-то другом?

Павел смотрел на это все не просто так. Он анализировал звучащие лозунги и кричалки. Смотрел, как на них реагирует толпа. Он на ходу учился управлению большой массой людей. Ведь одно дело знать теорию, и совсем другое — применить ее на практике.

А ведь именно это, этой ночью, и требовалось от законного наследника престола.

Но пока было рано. Кронпринц как никто другой знал, что у любого товара есть последовательная производственная цепочка. И очень прекрасно он осознавал, насколько в жизни все взаимосвязано. Он видел эти связи. Чувствовал их. Вот только перевести эти ощущения в словарные выражения, было для него слишком сложной затеей. Едва он начинал пытаться осмыслить их, как терялся фокус восприятия, и какое-то особенное сосредоточение.

Леонид Федорович стоял рядом, хмуро наблюдая за окружением. Он как никто другой осознавал, что стоит только этой толпе узнать в его подопечном законного наследника престола, как все может пойти совершенно не тем путем, который у себя в голове нарисовал будущий император. Впрочем, далеко не факт, что все пойдет и тем путем, который нарисовал у себя в голове старый телохранитель. Но у него работа была такая. Предвидеть во всем плохой исход, и быть к нему готовым.

Преданные истинному наследнику люди, постепенно прибывали на площадь. Они не кричали кричалок, не держали в руках транспаранты. Нет. Они ждали. Ждали того момента, когда их будущий правитель проявит себя. И вот тогда… тогда они будут действовать.

— Ваше Высочество, может уже пора? — Тихонько спросил своего подопечного Гранатов.

— Нет. — Сухо ответил Павел, наблюдая за тем, как людей становится все больше и больше. Поправив ворот кашемирового зимнего пальто, он пояснил. — Слишком мало людей.

— Но… — хотел было возразить Леонид Федорович, а чуть подумав, решил промолчать. В конце концов, кому как не будущему императору выбирать наиболее подходящий момент.

— Подождем. — Не отвлекаясь от созерцания толпы, произнес с легким нажимом кронпринц, на что бывший охранник почившего императора лишь едва заметно кивнул головой.

Толпа становилась больше с каждым часом. Навскидку опытный взгляд Гранатова насчитал порядка тринадцати тысяч человек. Хотя еще пару дней назад едва набиралось шесть тысяч. А здесь… площадь была забита, хотя и оставались еще пустующие зоны и так называемые коридоры.

Тем не менее, с каждым днем протеста количество любопытствующих увеличивалось. Что же касалось действий организаторов… здесь все было неоднозначно.

Почему-то люди Меньшикова их не трогали. Синегин и Самуилов оставались, словно вне поля видимости Тайной Канцелярии. Почему так, Гранатов откровенно не понимал. В отличие от Павла. Павел как раз все прекрасно понимал.

Трогать главных действующих лиц, прямо на площади — равносильно поднятию бунта. Пока в толпе работают заводилы, трогать этих двоих опасно. Опасно тем, что их быстро сделают мучениками, заменив на других, так называемых запасных, предводителей восстания. Вот и чистила охранка толпу от тех самых заводил, плавно подбираясь к более высокостоящим фигурам.

Проблема была лишь в одном. Во времени. И количестве людей. Кронпринц не знал, что изначально предводители будущей революции, планировали дождаться, когда соберется толпа в десять тысяч человек, но позже, видя, что людей становится все больше, видя, что охранка старательно работает в толпе, решили подкопить сил до пятнадцати тысяч.

— Ваше Высочество, — напряженно произнес Леонид Федорович, — может все же пора?

— Леонид, — напряженно ответил ему Павел, не поворачивая головы, — наши уже все на месте?

— Эм… — на пару мгновений потерялся от такого ответа старый телохранитель, — да. Уже час как.

— Хорошо. — Прикрыв глаза, произнес кронпринц.

Внешне нельзя было этого заметить, но Павел нервничал. Очень сильно нервничал. Внутри все дрожало. Он, как никто из здесь присутствующих, осознавал все последствия, как своей удачи, так и своего провала.

— Ваше Высочество…

— Еще подождем. — Жестко, жестче может даже чем следовало бы, произнес истинный наследник престола.

Гранатов, проглотил готовые сорваться с языка возражения. Ему было не привыкать, но и в то же время, он сам видел, что наследник Александра Федоровича, держит ситуацию под своим контролем и ждет нужный момент.

— Пора. — Неожиданно, произнес Павел, уверенной походкой направляясь к зданию градоуправления. Прямо туда, где стоял полицейский кордон, а чуть в стороне, метрах в тридцати, возвышалась сцена, с которой кричали свои речи предводители зарождающейся революции.

Леонид Федорович, шел следом, тщательно следя, чтобы к его новому подопечному никто не смог подобраться. Гранатов видел, как зашевелились люди Меньшикова, заметив Павла Александровича. Он видел, как они спешно, пытаются связаться с руководством. А еще он видел, как площадь берут в кольцо войска, пригнанные сторонниками Павла. План будущего императора, начинал претворяться в жизнь.

Часть сторонников кронпринца, по мере продвижения будущего правителя, присоединялись к нему, держась чуть позади. А он шагал. Шагал, скрывая боль в ранах, что красными вспышками, словно плетьми, порола его сознание.

Народ. Народ начал замечать пропавшего законного наследника престола. Кричалки начали стихать, заводилы в растерянности смотрели на своих кураторов, а оперативники Тайной Канцелярии все еще ждали приказов от начальства.

Лица революции в недоумении шарили взглядами по толпе, пытаясь понять что происходит. Самуилов же и вовсе перестав скрываться, пытался получить отчет от одного из кураторов заводил. Стоило же только Синегину увидеть, чем вызвана тишина народа, а это оказалось не сложно, как он дернул за рукав своего товарища по подрывной деятельности в интересах третьих лиц.

Тимофей Витольдович проследил за взглядом своего коллеги и в ступоре уставился на идущего сквозь толпу, как горячий нож сквозь масло, кронпринца. Впрочем, не заметить человека, перед которым все расступались и к которому все оборачивались, было не сложно.

— Задержать! — В отчаянье тихо прорычал в рацию Александр Николаевич Синегин и с полным ужаса взглядом посмотрел на своего подельника.

Самуилов Тимофей Витольдович пребывал в глубокой панике. К такому повороту событий никто из заговорщиков готов не был. Согласно данным разведки, законный наследник Деодоны получил тяжелые ранения, а значит, прямо сейчас должен был лежать в больничной койке, стараясь выкарабкаться из пут смерти. А еще за ним должны были бы охотится сторонники его брата.

Негласный наблюдатель от Ордена, тихо следил за происходящим из гостиницы. Окна его номера выходили на площадь, позволяя с высоты следить за происходящим.

За его спиной потрескивали съедаемые огнем поленья в камине. На деревянном журнальном столике уютно умостились бутылка дорогого коньяка и блюдо с черным, горьким шоколадом, и другими изделиями из него.

Джонатан Портман, с комфортом следил за исполнением плана, над которым работали лучшие аналитики последние двадцать лет. Это должно было стать соловьиной песней нынешнего правления, принеся лично ему огромные дивиденды, и продвижение в иерархии, но…

— Дерьмо случается. — Философски, произнес Портман, одним махом осушая свой бокал и беря со столика телефон. Он прекрасно знал, что планы живут лишь на бумаге, и ровно до того момента, пока не столкнуться с жестокой реальностью.

Порывшись в записной книжке, он набрал номер Синегина. Четыре длинных гудка, и вот с той стороны донеслось испуганное «слушаю».

— Очерняйте его. — Коротко приказал Джонатан, глядя на подопечного сквозь оконное стекло. — Натравите на него толпу. Объявите предателем. Акцентируйте внимание на его состоянии и слухах о ранении. Сделайте из него труса, бегущего от ответственности.

— Как прикажете. — Дрожащим от адреналина голосом отозвался Александр Николаевич, невольно сглотнув вставший в горле ком.

— Выполняйте. — Приказал Портман ледяным тоном, от которого Синегина даже через телефонную трубку обдало холодом, заставив поежиться.

Положив трубку, представитель ордена прошел к столу, и плеснул себе в бокал очередные пятьдесят граммов коньяка, после чего откинул крышку деревянной шкатулки, доставая оттуда дорогую сигару. Обрезав кончик, он зажал ее зубами, после чего взял со стола длинные спички, и чиркнув о коробок, поднес пляшущее в танце пламя к сигаре. Через пару секунд и несколько больших тяг без затягивания дыма в легкие, по комнате распространился сладкий аромат дорого табака, с легкой карамельно-коньячной примесью.

Эту сигару Джонатан планировал выкурить в случае успеха, но… проигрыш наступает лишь в тот момент, когда игрок сдался, а до тех пор, пока он дышит — игра продолжается, даже если кажется, что она уже закончилась.

Тем временем Синегин подбежал к Самуилову и что-то зашептал товарищу на ухо. По мере того как Тимофей Витольдович слушал своего коллегу, лицо революционера мрачнело. Но отступать им обоим было некуда. Ради своих семей… ради своих капиталов…

Да, ради этого, эти двое считали, что просто обязаны идти до конца.

— Смотрите! — Первым заговорил, подойдя к микрофону Александр Николаевич, указывая рукой на идущего к ним кронпринца. — Его Высочество Павел Александрович, собственной персоной. Тот самый, который якобы должен отходить от ран.

В то время пока Синегин говорил, его товарищ Самуилов, уже раздавал приказы кураторам, которые оперативно инструктировали провокаторов. И результат последовал едва ли незамедлительно. Один из кураторов, вынужден был выступить в роли заводилы, ибо требовалось оперативное вмешательство.

— Они хотят загнать нас в кандалы рабства! — Заорал он, надрывая глотку.

В тот же час, его возглас подхватили и его подопечные.

— Это хитрый план по закручиванию гаек!

— Они хотят превратить нас в рабов!

— Это все инсценировка!

— Трус!

— Он испугался ответственности!

— Трус!

— Предатель!

Толпа начала наполняться шумом. Провокаторы не спали и тут же начали выкрикивать новые обвинения.

— Они боятся власти народа!

— Власть Народу!

— Власть Народу!

— Власть Народу! — Подхватила толпа.

— Долой Узурпаторов! Долой Рабовладельцев!

— Долой Неравенство!

— Долой!

Сама же толпа еще не знала, как реагировать. Ведь большая часть людей, пришла именно из-за кронпринца. Именно из-за покушения на него они здесь собрались. И если это все и правда фарс…

Павел тем временем, все так же спокойно шел вперед. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни на секунду он не сбился с шага. Все так же уверенно и величественно, он шел к трибуне. К той самой трибуне, вокруг которой уже стоял заградительный отряд наемников, которые изначально были завезены для устроения беспорядков и стычек с полицией. Этим было все равно кого бить. Более того, часть из них была вооружена огнестрельным оружием, что по задумке организаторов, должно было резко поднять градус напряжения и позволить вмешаться в происходящее Конфедерации, а так же ее южным союзникам, крича о конвенциях и правах человека.

До трибуны оставалось шагов двадцать, там пространство было расчищено от посторонних. Но именно в этот момент вперед и вышли те, кто поддерживал законного наследника престола. А вместе с ними и переодетые в гражданку военные.

В передних рядах шел действующий полковник Орлов Виктор Эдуардович, средний сын его сиятельства графа Орлова Эдуарда Алексеевича, владеющего обширными землями на северо-востоке Деодоны. Семья Орловых была одними из крупнейших нефтедобытчиков страны. С ними могли посоревноваться только бароны Султановы, да графы Добровы.

А вместе с ним шли три взвода десантников, готовых вступить в бой. За поясом у каждого из бойцов, под теплыми пуховиками, надежно разместились саперные лопаты.

Но повинуясь властному жесту Павла, они замерли, готовые в любое мгновение столкнуться с наемниками из Свободных Земель.

Толпа же, все еще как-то вяло поддерживала кричалки провокаторов, которых вдобавок, все активней, тихо крутили оперативники Тайной Канцелярии. Все же к этому моменту один приказ им поступил: «продолжать задерживать провокаторов, к Павлу Александровичу не приближаться». Меньшиков тихо играл свою партию, преследуя свои цели во благо Деодоны.

Леонид Федорович тем временем, принял из рук подошедшего к нему Графа Андреева громкоговоритель и вложил его в требовательно протянутую руку кронпринца, который не удосужился даже повернуться к своему телохранителю. Поднеся к губам устройство, будущий император, прокашлялся, тем самым привлекая внимания близлежащей толпы к себе.

Люди постепенно начали затихать, готовясь внимать. Никак не желающих утихнуть провокаторов, тихонько пихали локтями под ребра, вынуждая заткнуться.

А тем временем, камеры дронов, уже летающих над площадью, сфокусировались на Павле, сразу же транслируя изображения на рекламные экраны по всему Вольнограду. Все же не зря, Граф Андреев являлся медиа магнатом северо-востока Деодоны и владел одной из крупнейших в стране медиа-корпораций.

— Деодонцы! — Разнесся голос будущего императора над толпой, эхом звуча из динамиков рекламных экранов. — Все вы прекрасно знаете, что я являюсь законным наследником престола Деодоны. — Кронпринц, посмотрел прямо в объектив камеры дрона, что завис прямо перед ним. Он словно заглядывал в глаза каждому, кто смотрел трансляцию. — Враги нашей родины не спят. — Продолжил он свою речь. Сейчас от него требовалась максимальная собранность. Каждое слово, каждый вздох и взгляд, войдут в историю в случае успеха, а если нет… — Они подло действуют из тени, страшась столкнуться с нами лицом к лицу. Они прибегают к подлости! К покушениям, шантажу и прочим подлым поступкам, порочащим честь и совесть человека.

Пока Павел говорил, его сторонники брали в плотное кольцо костяк революционеров, глуша им связь средствами радиоэлектронной борьбы. Полковник Орлов, тихо общался с предводителем наемников, «на пальцах» объясняя иностранному гостю, перспективы силового противостояния. Вторя словам среднего сына нефтяного магната, на груди наемников появлялись красные точки лазерных прицелов снайперов. И точек этих было много. Больше двух десятков, так точно.

— Плюс вся площадь окружена армейскими частями. — Добивал Германа Драбуша выходца из Свободных Земель полковник.

А толпа… нет… это уже была не толпа. Это уже был народ. Ведь толпа — она без Бога, она собирается, чтобы рушить, чтобы уничтожать, чтобы губить. А народ… народ, он с Богом. Он собирается, чтобы созидать, учиться, творить, улучшать, помогать…

Так вот. Народ слушал. Внимал голосу законного наследника. Того кто и стал главной причиной прихода большинства на площадь. А еще… еще голос того, кто всегда заботился именно о нем — о народе. Где-то из глубин собрания людей слышались согласные возгласы, где-то обозленные коварством врагов, а где-то и вздохи понимания.

— Враги совершили покушение на меня. — Продолжил тем временем Павел. — Я получил ранения, но смог выжить благодаря верным людям. Я не хочу крови. Видит Триединый — в первую очередь я хочу сохранить жизни. Жизни граждан Деодоны. Ваши жизни. — Он сделал паузу, тяжело вздыхая и невольно притронувшись к раненому боку, слегка скривив губы. Народ заметил. Заметил и оценил. — Я не знаю, участвовал ли мой брат в заговоре, или нет. И даже если да, уверен — он делал это в меру своего разумения во благо империи…

— Нет!

— Он предал вас, Ваше Высочество!

— Не верим в его невиновность!

— Он виновен!

Тут же отозвались люди, внимательно слушавшие речь кронпринца. Провокаторы и кураторы, спешили покинуть площадь. Действовать в тех условиях, которые образовались — не представлялось возможным. Связь с Синегиным и Самуиловым была потеряна. Пробиться к ним так же не представлялось возможным. Попытки завести толпу ныне уже не имели прежнего эффекта. Любое слово, сказанное против Павла Александровича, воспринималось народом как целенаправленное посягательство на нечто личное, а потому немало подстрекателей уже выхватила народной «любви».

Джонатан Портман со злостью наблюдал из окна своего номера за происходящим. Верный слуга тем временем паковал его чемоданы. Операция определенно была провалена. Он это видел отчетливо. Но… требовалось так же еще замести следы, и оказать Павлу Александровичу так называемую «медвежью услугу». Ведь игра… игра никогда не заканчивается. И проигрыш здесь и сейчас, всегда можно перевернуть в победу через три хода, а порой и раньше.

Сделав очередной маленький глоток коньяка, Портман двумя пальцами взял дольку шоколада и закинул ее себе в рот. Горько-сладкий вкус тот час наполнил рот, позволяя насладиться какофонией изысканного вкуса коньяка и черного шоколада с легкой кислинкой от цедры лимона.

Тем временем вызываемый Джонатаном контакт, поднял трубку.

— Слушаю. — Сухо раздалось в ней.

— Твой выход. — Коротко бросил наблюдатель Ордена, после чего оборвал вызов. Следом он с усилием переломил телефон пополам и бросил сломанные остатки в камин.

Ничего не подозревающий Павел продолжал свою речь.

— … И я готов был отказаться от власти в его пользу. — Произнес кронпринц, тщательно отслеживая реакцию людей. — Повторюсь еще раз! Я! Не хочу! Вашей Крови! — Павел обвел народ тяжелым взглядом и столь же тяжело посмотрел в камеру дрона. — Эти люди, — кронпринц повел рукой в сторону Синегина и Самуилова, которые затравленно смотрели по сторонам, начиная понимать, что без потерь им теперь не выйти и что-то яростно крича своей охране и наемникам, — вели вас именно к крови. Я не знаю, чьи интересы они представляют, но мы это обязательно…

Договорить он не успел. Речь была прервана прозвучавшими один за другим двумя выстрелами. Леонид Федорович еще на первом выстреле повалил своего подопечного, заставляя его кривиться от боли в потревоженных ранах и разошедшихся швах.

Бойцы Орлова уже собрались было атаковать, но наемники дружно подняли руки. А вот люди Меньшикова среагировали быстрее, четко определив и место выстрелов и цели, по которым они производились. Оперативники охранки уже неслись к нужному зданию, расположившемуся в семистах метрах от площади. Но найдут ли они там хоть что-то? Вопрос риторический. Особенно, когда работает профессионал.

— Ваше Высочество? — Испугано спросил Леонид Федорович, оглядываясь по сторонам. — Коля, семьсот метров, высотка двенадцатый этаж. Отправь людей проверить! — А это Гранатов уже кричал в рацию, выделенным ему подчиненным.

Как раз в том квадрате, должен был быть кто-то. Но и они, ничего там не найдут. А на старика в длинном плаще, опирающего на трость с котомкой в руках, они даже не обратят внимания. Тем более легко заметный тремор рук, обезопасит киллера от подозрений.

— Нормально. — Кривясь от боли, отозвался будущий император. — Я не закончил речь.

Поднявшись на ноги, Павел посмотрел на притихших подданных, которые и сами поприседали в момент выстрелов. Только короткие всплески тихих комментариев, доносились от собравшегося в кучу народа, еще не понявшего, что произошло.

Старший сын покойного императора, опустил взгляд на руку, которой прижимал болящий бок. Оторвав ладонь, он смог увидеть, что белоснежная рубашка уже начала пропитываться кровью, от разошедшихся швов. Ему бы неделю отлежаться…

— Да уж. — Обронил кронпринц, бросив взгляд в сторону, где располагалась сцена, с которой ранее вещали Синегин и Самуилов. Сейчас же два неудавшихся революционера лежали на ее полу, остывающими телами, которым вопросы задать уже не выйдет.

— Как видите, враг коварен. — Поднеся к губам громкоговоритель, который ему вновь подал Гранатов, произнес кронпринц, стараясь игнорировать боль. — Кто-то очень хочет погрузить нашу империю в гражданскую войну. Я этого не хочу, как не хочет такого исхода и любой другой гражданин Деодоны. Думаю однозначно присутствующие здесь представители Тайной Канцелярии, а так же полиции, помогут пролить свет на произошедшее после проведения расследования.

Площадь погрузилась в тишину. Павел стоял и боролся с головокружением и красными вспышками боли, что едва ли не ослепляли его. Он старательно прикрывал своим пальто, белую рубашку, нижняя часть которой уже пропиталась от крови и даже начала стекать на брюки.

— Что вы предлагаете? — Раздался одинокий крик из глубин народа, нарушая тишину. И тут же он был подхвачен одобрительными возгласами.

Павел поиграл скулами, пристально вглядываясь в лица.

— Мы не хотим быть под властью братоубийцы!

— Мы готовы воевать за вас!

И тому подобные выкрики раздавались со всех сторон.

— В связи со сложившимися обстоятельствами, и в целях соблюдения законности, я объявляю о всенародном референдуме. — Произнес Павел, тяжело вздохнув. — Народ. Именно Народ решит, кто из нас с братом, достоин власти.

От услышанного все присутствующие притихли. Притихла вся империя, которая в режиме онлайн наблюдала за речью законного наследника престола.

— А что будет, если большинство проголосует за Петра Александровича? — Раздался очередной вопрос из толпы.

— Мы не хотим!

— Нет! Лучше война!

Кронпринц, прикрыв глаза, вздохнул. Видит Триединый, видят предки — он пытался. Пытался не допустить войну и сохранить целостность Деодоны. Но… обстоятельства всегда оказываются сильнее намерений, и диктуют собственную волю.

— В референдуме будет два вопроса. — Тяжело вздохнув, уронил Павел. И от этих его слов отчетливо веяло обреченностью. Словно он уже заранее знал исход. — Каждая Губерния будет голосовать за своего правителя, а так же за сохранение или разделение Деодоны на две Империи. Империю Петра и Империю Павла.

Тишина вновь накрыла площадь и всю страну. Кронпринц стоял, опустив голову и борясь со слабостью, которая его одолевала. Но он нашел в себе силы продолжить.

— Референдум пройдет через месяц. Этого времени должно хватить на его организацию. Надеюсь, мой брат не станет препятствовать этому компромиссному решению, позволяющему нам избежать гражданской войны. А сейчас, я вас всех прошу разойтись по домам. Вернуться к своим семьям. Вы им нужны.

После этих слов, Павел покачнулся, но был быстро подхвачен заботливыми руками Гранатова, который в окружении десантников повел Павла прямо к зданию градоуправления.

— Кронпринцу плохо!

— Раны.

— Врача!

Тихо голосила между собой толпа, с редкими выкриками. Сквозь народ пробилось три человека, остановившиеся перед Леонидом Федоровичем и десантиками, которые не спешили пропускать вперед незнакомцев.

— Я доктор.

— Я врач.

— Я хирург.

Представились они. Гранатов прищурившись, посмотрел на них, пытаясь внутренней чуйкой определить, можно ли верить хоть кому-то, или же это агенты врагов кронпринца. Тяжело вздохнув и повинуясь интуиции, он позволил одному из врачей пойти с ними.

Уже внутри здания градоуправления, прямо в одном из кабинетов, он смахнул все с чьего-то рабочего стола, и уложил на него будущего императора.

— У него жар. — Быстро осматривая пациента, комментировал хирург. — Помогите снять пальто и рубашку.

Леонид Федорович вместе с еще несколькими бойцами помог раздеть Павла.

— Швы разошлись. — Констатировал хирург. — Так, мне нужна аптечка. Быстро! — Буквально в течение трех минут он получил желаемое. — Так, пошлите кого-то, нужны хирургические инструменты, необходимо заменить швы. Или вы в больницу?

— Нет. — Отрицательно покачал головой Гранатов, внимательно следя за действиями врача, который наложил Павлу временную повязку.

— Тогда шлите кого-то. — Кивнул хирург. — И вот, нужно взять в аптеке вот эти препараты…