Империя Петра и Павла

Глава 16

БЕЗ ВЫЧИТКИ

Привет от младшего брата, Павлу пришел не сказать, чтобы неожиданно, но… Император Северной Деодоны действительно не ждал такого хода. И как-то так получилось, что увлекшись построением, он едва не пал жертвой тщеславия, о котором себе регулярно стремился напоминать.

Глупо было бы считать себя самым умным, и что однажды, кто-то не свяжет все воедино. Оно ведь как в геометрии. Если есть две точки, через них всегда можно провести линию. А три, это уже даже направление движения целой системы. Вектор.

Тем не менее, император отчаянно делал вид, что не замечает начавшихся шепотков за его спиной. Делал вид, что не замечал, а сам тем временем в авральном режиме готовился к последствиям.

Кто-то другой на его месте, вероятно, начал бы бороться. Сражаться. Атаковать своих злопыхателей. Заставил бы того же Михаила Меньшикова достать папочки компромата, и приструнить распоясавшихся подопечных. Кто-то другой, да тот же Петр, вероятно бы так и поступил. Но Павел…

Трехзаконие для него стало не просто откровением. Оно стало путеводной звездой. Компасом как жить, как мыслить, как поступать.

«Понимать, Чувствовать, Быть».

Именно единение этих трех аспектов, по словам Митрофана давали то самое веданье о котором так много говорили предки.

«Что ты можешь чувствовать, если не понимаешь? Как ты можешь быть, без понимания? А чувствовать? Как ты можешь истинно чувствовать, не понимая, что ты чувствуешь? И как можно быть, не чувствуя? А быть? Как можно быть, не понимая или не чувствуя?». — Старался разжевать правителю монах.

— Я есть Всё. Всё есть Я. Аз Есьм. — Задумчиво бубнил иногда Павел себе под нос, затуманенным взором водя по столичным улочкам, вид на которые открывался из его кабинета, или окна его автомобиля.

А порой, этот же вопрос император задавал себе и во время редких прогулок по оживленным городским улочкам. Он мыслил. Думал. Анализировал. Прикидывал. Моделировал.

Понимать. Чувствовать. Быть.

Как это?

Это легко и очень сложно одновременно. Чувствовать единство со всем, сопереживать всему, понимать логику происходящего, логику взаимозависимости и взаимосвязности. И поступать исходя из этой логики. Мыслить исходя исключительно из нее.

— Ваше Величество. — В конце очередного рутинного совещания, взял слово Александр Николаевич Синегин, занимающий в тот момент пост министра сельского хозяйства. — Позвольте один вопрос.

— Конечно, Александр Николаевич. — Кивнул министру Павел не отрываясь от своего блокнота, но из-за затянувшейся паузы все же оторвался от записей и посмотрел на Синегина, а после и на остальных присутствующих, которые с каким-то затаенным ожиданием смотрели на императора. — Есть еще какая-то проблема? Прошу простить. — Император улыбнулся. — Вопрос. У вас был вопрос. Слушаю.

— Ваше Величество, — неловко проговорил министр сельского хозяйства, — вы вероятно знаете, — тут Александр Николаевич покосился на княжича Меньшикова, который с любопытством гурмана взирающего на деликатес, смотрел на него, — ходят разные… слухи. Вы и правда, планируете отменить деньги? Узурпировать свою власть, чтобы отобрать всё у нас?

Едва министр произнес это, как большая часть собравшихся, нервно усмехнулась. Сейчас, когда этот вопрос был озвучен в такой вот форме, он звучал… наивно? Глупо? Или все вместе? Но тем не менее, понимание нелепости вопроса, не снимало остроты и важности.

— Простите, что? — Изогнув бровь, спросил его Павел, после чего обвел взглядом остальных. — Вы слышите, что вы говорите, и насколько оно логично. Стесняюсь спросить, Александр Николаевич, что вас сподвигло задать мне этот вопрос?

В зале совещаний повисла звенящая тишина. Никто не спешил отвечать. Никому не хотелось выглядеть идиотом. Но… некоторые из министров и советников, ясно поняли для себя — правда где-то рядом.

Тогда все сослались на шутку и разошлись. Разошлись, чтобы встретиться позже. Зачем? Так ответ очевиден. Ничто не ново под луной, как и заговор против своего правителя. Всегда ведь хочется стать на ступеньку выше и самому взирать на всех с новой высоты. Ловить восхищенные взгляды, видеть, как люди преклоняются перед тобой. Да-да. Именно тобой. Не твоим статусом, не твоим положением, а именно тобой. Ведь статус и положение, это неотъемлемая часть тебя.

Так размышляли в глубинах своих душ собравшиеся на том импровизированном заседании «тайного правительства», как они себя изредка уже называли.

Неоднородная масса вельмож, объединенных общим возмущением но разными целями, много спорили и сотрясали воздух пустыми фразами, и полными отчаянья формулировками. Быть может на том и окончилось бы все, не будь ситуация столь щепетильно-опасна дли личной безопасности каждого из собравшихся.

Что необходимо для успешного заговора? В первую очередь идея. Затем… харизматичная личность, вокруг которой объединятся остальные? Или же достаточно авторитетная? Или управляемая (в тайне) каждой из заинтересованных сторон? Компромиссная? И конечно же финансы. Без них, увы, машина революции будет жить лишь во влажных фантазиях диванных революционеров.

Фигурой, которая начала объединять всех вокруг себя стал… Министр финансов. Граф Орлов. Причина оказалась достаточно банальной. Возражать ему, по отдельности желающих не было, ибо богатства графа были довольно весомыми, а его ведущая роль в нефтяном консорциуме, довлела над остальными. Он в тот вечер резко оборвал царящий хаос споров.

— Господа! — Перекрикивая толпу, произнес в микрофон Эдуард Алексеевич. — Я скажу, а вы послушайте.

Придавив постепенно стихающий зал собственным голосом и авторитетом, Орлов, подобно птице, соответствующей его фамилии, обвел взглядом собравшихся, после чего вновь поднес к губам микрофон.

— Наш император, конечно хорош. Он многого смог добиться и смог вывести нас из сложной ситуации. Вы все это прекрасно знаете, и с этим фактом не имеет смысла спорить. Но как вы все знаете, некоторые правители, могут увлекаться. Могут верить в свою исключительность. Да. — Усмехнулся Эдуард Алексеевич. — Некоторые и правда особенные. Они выделяются своими достижениями. Но! Лишить нас денег? Уравнять нас всех с плебсом?

Зал притих, внимательно слушая министра экономики. Слова были им близки. Да собственно все это уже не один десяток раз сегодня произносилось в совершенно разных интерпретациях. Но куда вел, что собирался предложить Орлов? Вот что интересовало всех поголовно.

— Я против. Как и вы. Иначе бы мы не собрались здесь. — Он внимательно посмотрел на всех присутствующих. — И все вы прекрасно понимаете, что свергнуть Павла Александровича мы уже не сможем. За ним стоят люди. Будут бунты, а наши «доброжелатели» только этого и ждут.

— Но ведь можно с ними договориться! — Выкрикнул кто-то из толпы, но ему тот час кто-то наступил на ногу.

— Договориться. — Пожевал губами, словно пробуя на вкус, Граф Орлов. — Договориться конечно можно, но как часто повторяет Павел Александрович, у всего есть цена. И знаете, он во многом прав. И от того, даже мне сейчас, как-то неловко произносить это, но… у нас остается лишь один ход, который может изменить суть всей игры. Так сказать, перевернем доску.

— Что конкретно вы предлагаете? — Подал голос Граф Андреев, который во многом происходящем винил в том числе и самого себя. Ведь это он тогда помог… поддержал императора… а ведь…

— Ликвидация. — Он сурово посмотрел на всех собравшихся. — Ликвидация императора. Ответственность за это повесим на Южан. Сами же тем часом объявим о посмертных реформах, которые закладывал Павел Александрович.

— Это каких же? — Густым басом, спросил Барон Султанов, являвшийся одним из тройки нефтедобытчиков.

— Демократически-монархических. Сохраним свой статус и постановим выборные органы власти из представителей благородных сословий. Голосовать разрешим всем. — Тут же ответил ему Эдуард Алексеевич.

А дальше пошли оживленные обсуждения как сподручнее всего будет устранить Павла и Марию. Оставлять в живых женщину, носившую под сердцем ребенка императора, никто не собирался. Опасно. Опасно для их власти. Абсолютной власти.

Забавно, но пока еще шли обсуждения, начали строиться мосты для интриг, которые обещали вспыхнуть с новой силой уже после революционно-террористической акции. Благородное сословие споро выстраивала пирамидки влиятельных групп. Они объединялись, чтобы доминировать друг над другом.

Время полноводной, бурной рекой, потекло вперед. И пока заговорщики тайно готовили покушение, собираясь в своих узких кругах, Павел продолжал авральную подготовку.

Он на собственном опыте знал, что делают благородные, ради власти. Ведь именно так и пала Деодона, разделившись на Северную и Южную. А теперь вопрос уже не в том — выдержит ли, а в — выживет ли кто-то?

Павел чувствовал. Чувствовал, как пружина событий сжимается, грозясь разжаться в любой момент. Он спешил. Спешил изо всех сил.

Организованные еще в начале его правления динамичные профсоюзы уже плотно вошли в обиход. Чиновники, которые таким образом быстро решали «текучку», лишь оставляя свои подписи на сметах, довольно быстро освоились. Хотя и здесь не обошлось без шероховатостей, но служба младшего Меньшикова работала в этих направлениях.

Важно было не это. Важно то, что люди начали заниматься самоуправлением. И теперь предстояло осуществить следующий шаг. Самый сложный по мнению Павла и Марии. Им предстояло провести Реорганизацию.

— Машь, ты же понимаешь, что мир живет в синергии. Даже там, где мы по своей привычке продолжаем строить иерархии — лежит синергия. — Говорил император своей супруге, в один из вечеров, когда они вместе сидели у потрескивающего камина. Мария качала на руках уснувшую дочь, а Павел, любуясь своими девочками, продолжал начатый ранее разговор.

— Да. Понимаю. — Нежно улыбаясь, ответила ему супруга, поправляя пеленку дочери.

— А потому, даже иерархия, сохраняет в себе элементы синергии. Просто… просто… — он на секунду замолчал, подбирая подходящее слово, которое бы разом передало его мысль, — точно! Машь! Иерархия это потерявшая связь с целым синергия.

— Паш, может, хватит уже этих твоих аллегорий? — Устало улыбнулась женщина, чьи мысли в последние месяцы крутились большей частью вокруг дочери, нежели вокруг государственных дел, хотя и на них императрица находила внимание.

— Нет, не хватит. — Упрямо опустив лоб, ответил ей правитель Северной Деодоны. — Я вообще к чему веду. Помнишь, мы говорили о самоорганизации?

— Конечно. — Кивнула женщина. — Это же основа…

— Да, все так. — Поспешно перебил ее Павел, спешащий высказаться, пока мысль не успела скрыться. — Как в организме человека. А мозг… ты помнишь, как мы обозначили?

— Как аналитический центр, вместе с нервной системой. — Кивнула девушка.

— Вот именно. А ведь он лишь синхронизатор. — Хлопнул в ладоши император, от чего его дочь заворочалась в руках матери.

Мария с осуждением посмотрела на увлекшегося супруга. Тот же, поймав гневный взгляд жены, виновато выставил ладони перед собой.

— Хотим мы того или нет, нам необходим механизм синхронизации всей системы. — Пояснил свою мысль Павел. — К примеру, сложность в логистике. Необходим мост, или дорога. Кто даст этот вывод? Кто поймет эту причину?

— Аналитический институт. — Пожала плечами императрица, после чего с любовью посмотрела на личико мирно спящей дочери.

— Да. Но я все никак не могу уложить у себя в голове. — Честно признался он, почесав пальцем висок. — Его задача соединять информацию и транслировать ее всем. Но при этом у меня остается вопрос причинности.

— Ты опять? — Устало подкатив глаза к потолку, спросила его супруга. — Ты. Ты будешь первопричиной, которая запустит. Какое-то время понадобиться на отладку, а дальше система начнет работать, поддерживая стремление к равновесию в своей структуре. Ты же сам говорил, что этот процесс никогда не останавливается…

— Да. — Кивнул император, сложив пальцы домиком, и глядя на пляшущие огоньки пламени. — Кстати, только сейчас понял. Пламя ведь тоже пляшет по спиралям. Забавно. — Он вновь вернул свой взгляд на супругу. — Машь, мне очень важно понять механизм. Почувствовать, как оно будет работать. Ты же знаешь, что понимания не появится, пока нутром не почуешь, как. А для этого нужно… нужно… словно стать самой системой…

Тот разговор был одним из множества. Павел с присущей ему системностью мышления штурмовал проблему, готовя инновации, которые должны были перевернуть игральную доску.

И пока мысли императора штурмовали глубокие… темы, его деяния были более приземленными и точеными. Ежедневная рутина, постоянно была разбавлена и иными свершениями. Так, невзирая на свое непонимание, как именно этот механизм будет работать, Павел доверился своему чутью, следуя древней народной поговорке «делай что должно, и будь что будет».

И так появился и начал напрямую работать огромный аналитический институт. Да-да. Не профсоюз, а именно полноценный институт, в который, тем не менее, были включены все аналитики страны. Так называемым вахтовым методом, согласно своей специализации, они должны были заниматься ничем иным, как выявлением проблем, и отсылкой их в профсоюзы, дабы те вырабатывали решения.

Переживания Императора можно было легко понять. Он очень не хотело допустить ошибку, которую не единожды допускали в истории — он хотел менять не обертку, а он хотел изменить саму суть. И здесь, ему очень важно было, чтобы выстраиваемая им динамическая демократия не скатилась в очередную иерархию. И вот здесь, в аналитическом институте, он видел первую проблему, когда часть решит, что она важнее других частей для целого… ошибка. Ужасная ошибка. Когда подобное происходит в теле человека образуется онкология. То, чем, по мнению Императора Северной Деодоны была больна вся цивилизация.

Возможно, некоторые вещи постигнуть без действий все же невозможно. По крайней мере, не всем. Как говорил императору Митрофан: «Нет ничего совершенного, неизменного или Абсолютного. Это всё лишенные жизни вещи. Все меняется, все движется. И даже Он! Динамичен, един и постоянен».

И Павел понимал. Понимал разницу между «неизменный» и «постоянный». В первом он видел статичность. Во втором — регулярность процессов, их надежность. Два слова, которые могли бы быть синонимами, но как далеки исходные их точки. Это как Смерть (Неизменность) и Жизнь (Постоянство).

У всего в этом мире есть выбор. Тем более у истории. Да, куется она из мелких выборов людей. Здесь один посмотри, другой проследит за взглядом его, там девушка красивая пройдёт, и вот уже засмотревшийся споткнулся, упал, а некая Аннушка масло подсолнечное на рельсы пролила…

У Павла были верные люди. Те самые, которые не смотрели на звании, чины, привилегии. Ведь именно таких людей император отчаянно тянул к себе. Он искал их. Надеялся. И… это дало ему свои плоды.

Император в тот день, как раз ехал на очередную презентацию и его мысли были заняты распределением задач между помощниками, чтобы освободить время в своем графике для встречи с профсоюзом вычислительных технологий и конечно же время для семьи. Все же видеть собственную дочь лишь спящей на руках жены, было правителю несколько обидно.

— Ваше величество, — тихо произнес верный Гранатов, сидящий на переднем сидении автомобиля, — Михаил мне здесь новости не совсем приятные прислал…

— Покушение? — Мгновенно выплыл из своих размышлений Павел, невольно косясь на бронированное стекло машины.

— Да. — Коротко ответил Леонид Федорович. — На текущем выступлении.

— Предлагаешь отменить? — С прищуром глядя на затылок главы службы охраны, полюбопытствовал он, впрочем отменять ничего не собираясь.

— Нет. Просто считаю, что вы должны знать о риске и…

— Более внимательно и уважительно относится к твоим просьбам и требованиям. — Растянул губы в улыбке Павел.

— Да.

Вот тогда-то Император Северной Деодоны и узнал, что как минимум двое остались на его стороне. Гранатов и Меньшиков-младший. Правда, Михаил…

Покушение к слову, было предотвращено, заставив нервно оглядываться зачинщиков. Но… По приказу императора, Глава Тайной Канцелярии, как и Гранатов, активно делали вид, что ищут следы и подозревают, что всему виной происки Южан.

Михаил же… княжич Меньшиков имел очень любопытный разговор со своим отцом на нейтральной территории. О чем говорили эти двое, доподлинно неизвестно, да и вряд ли кто-то расскажет. Слухи же ходили разные. Сколько в них правды? Судить об этом точно не возьмется ни кто, а сами Меньшиковы в силу специфики своих должностей — ни с кем не поделятся.

14 июня 2031 года

Время: 14:25

Вольноград, столица Северной Деодоны

Все шло к этому часу. Павел смотрел в объективы камер, водил взглядом по собравшимся журналистам и мягко улыбался. В стороне, нервно стояли советники и министры. Элита государства, которая за прошедшие годы, как и заведено у любой элиты, начала считать, что ей позволено более остальных. А как известно безнаказанность порождает безответственность. Таков уж этот самый изначальный закон стремления к равновесию в единой структуре через циклы.

Павел же влиял, но не более чем этого позволяла ситуация. Быть может кто-то считает, что воля Императора — закон, но… жизнь прозаичней и всегда фильтрует любые намерения. Какие бы ни были цели у человека, они всегда проходят сквозь обстоятельства. И вот здесь, остается лишь голая реальность.

— Ваше Величество, можем начинать. — Шепнул распорядитель Павлу.

— Три… два… один. — В наушник раздалась команда группы.

Представление разыгранное императором началось.

— Дорогие граждане Северной Деодоны. — С доброй улыбкой человека с чьих плеч слетал огромный груз ответственности, произнес император. — Рад всех вас приветствовать. Так же хочу поблагодарить всех вас за стойкость. Недоброжелатели делали всё, для того чтобы этот день не состоялся. Но! Благодаря вам, мои дорогие, мы все смогли прийти к этому.

Павел замолчал, пристально глядя в камеру и искренне, с любовью и по доброму улыбаясь народу, чьей частичкой являлся.

— Все реформы, которые были введены мной и нашей командой, вели к этому дню. Дню, когда я смело смогу снять с себя бремя власти. Снять и уничтожить его окончательно. Поздравляю. Отныне нет никого над вами, или под вами. Нет господ, и нет слуг. Есть только Мы. Единый и неделимый народ Деодоны. Один организм, состоящий из множества уникальных клеток, которые складываются в органы — наши с вами профсоюзы, которые уже успешно работают, не взирая на все палки, которые им вставляют наши чиновники. И вместе они складываются в нас. В Северную Деодону.

Практически по всей стране стояла едва ли не гробовая тишина. Прилипшие жители смотрели за правителем, который добровольно складывал с себя полномочия правления, разрушая иерархию, и давая толчок синергии.

Разве что дети, занятые своими играми и развлечениями, так и продолжали заниматься своими делами.

— В течение нескольких месяцев, мы полностью отменяем деньги. Замены им не будет. — Продолжал шокировать народ Павел. — Приобретать, все, что вам необходимо вы сможете, как и прежде в магазинах, но расплачиваться ни за что вам будет не нужно. Достаточно, чтобы в вашем паспорте стояла отметка, что вы работаете. Как говорится, кто не работает, тот не ест. Пенсионеры, дети, студенты, инвалиды — вне этого. Одни свое уже отдали, другие еще на пути становления, а последние, еще не нашли применение себе. Наша же общая задача помочь всем найти свое место, где они смогут принести пользу обществу.

Император вновь замолчал, тяжело вздохнул, поднялся на ноги, улыбаясь в камеру.

— Дорогие Деодонцы, теперь ваша судьба, и ваше будущее в ваших руках. Я останусь еще на полгода, но не как глава государства, а как гарант перехода. Если со мной, что-то случится, это уже не будет иметь такого влияния на вас, ибо вы едины. Более подробную информацию вы сможете получить на нашем сайте. Справочная работает, не стесняйтесь писать, звонить и задавать вопросы.

— Ваше Величество…

— Ваше Величество…

Журналисты наперебой кричали и тянули руки, стремясь задать хоть один вопрос. Они еще сами не до конца осознали что произошло. В процессе осознания находились и «заговорщики», которых только что Император лишил всего.

— Да. — Улыбнулся Павел, переводя свой взгляд с объективов камер, на журналистов. — Первое, прежде чем продолжим. Я более не Его Величество. Я просто Павел. Если хотите на вы, то Павел Александрович. А теперь по очереди. Спрашивайте.

Вопросов было много, но все сводились к одному: «как дальше жить?» — менялись лишь формулировки. Павел же терпеливо отвечал на них всех, боковым зрением отслеживая реакцию министров и советников. К примеру, Граф Орлов довольно быстро покинул зал, где проводилось данное мероприятие. А вот его сын напротив остался. Остался и с довольной улыбкой смотрел на Павла.

Через двадцать минут, когда вопросы начали заходить уже на второй круг, бывший император откланялся и распрощавшись с журналистами, подошел к ждущему его в компании Гранатова и княжича Меньшикова Виктору Эдуардовичу.

— Здравствуй. — Улыбаясь, поприветствовал бывший министр обороны бывшего же императора.

— Здравствуй. — Улыбаясь в ответ, произнес Павел, пожимая руку человеку, без которого все было бы невозможным.

— Оно стоило того?

— Не знаю. — Честно признался бывший правитель. — Но по другому путь в один конец.

— Такова жизнь. — Пожал плечами Виктор Орлов. — Такова жизнь. И как… как мне… нам… как нам всем дальше? Куда?

— У всех есть специализация. — Пожал плечами Павел в ответ. — Иди туда, тебе найдут работу. Как и мне.

— Нам всем. — С усмешкой произнес Михаил Георгиевич. — Нам всем. Да, Леонид Федорович.

— Да, Миша. Да. — С усмешкой произнес Гранатов. — Ну, вы… кхм… ну ты Пашка и завернул стратегию.

— Рано праздновать. — Резко став серьезным, оборвал его бывший император. — Сейчас самый сложный момент. Момент транзитного перехода. Этим могут воспользоваться южане и орденцы. А потому… — Павел перевел свой взгляд на Меньшикова младшего. — Надеюсь, Георгий Романович выполнит свою часть договора.

— Выполнит. — Уверенно кивнул в ответ Михаил.

ЭПИЛОГ

В тот же день информационное пространство взорвалось. Мир разделился на сторонников и противников. Равнодушные тоже были. Как без них? Но им просто было не до этих тектонических перипетий. Они были поглощены самими собой и своими текущими проблемами и желаниями.

По мере того, как дни сменяли недели, а недели месяцы, в мире продолжалась возникшая турбулентность. То тут, то там, по всему миру начали появляться люди, которые несли «свет учения». А если отбросить мистицизм и прочую эзотерику — мир штурмовала идея единства.

«… нет ничего отдельного, но всё остается цельным…» — именно эта идея, разворачивалась в сознании людей, заставляя их иначе посмотреть на цивилизацию и общество в целом. И даже религия при таком фильтре начинала учить не просто о вере в Высшее, а показывать путь целостности, синергии. Где один это часть всего, а не один в среде. Взаимосвязанность и взаимозависимость.

Власти разных стран активно боролись с этой идеей. Орден же прибывал в тихом гневе. Текущая тенденция им совершенно не нравилась, ибо выбивала саму основу их власти, а потому машины иерархии включила ту самую машину, которая позволяла все это время меньшинству доминировать над большинством — репрессии.

Кто-то бы назвал это гонениями. Кто-то борьбой за стабильность, но… те кто нёс свет идеи единства, философии взаимодополнения, взаимозависимости, цитировали такие слова: «всё навязанное не будет жить долго и быстро отмирает, ввиду того, что множество энергии тратится на преодоление сопротивления. Действующие силой получают временный эффект, который требует постоянного внимания, для поддержания результата.

Когда система сталкивается с проблемой, она ее изолирует, а после пытается вылечить и лишь в крайнем случае — устраняет…»

Точно так же, как уже спустя три месяца видели все, поступил сам Павел. Он не боролся с «заговорщиками», он шаг за шагом изолировал их влияние, пока в один прекрасный момент не поставил их в позицию, где они лишенные денег, влияния, должностей и слуг — превратились в обычных людей. Точно таких же как и все, и им, чтобы есть — требовалось идти на работу.

Разве это удивительно, что большая часть некогда привилегированного и зажиточного сословия покинула страну? Они отправились в те страны, где у них были личные сбережения. Но опять же, большинство дворян и прочих отправились в Южную Деодону.

А там… там их ждала радушная встреча бывших соотечественников, которые с широкими улыбками на лицах с радостью зарабатывали на чужом несчастье, строя свою карьеру. Да, так поступали не все. Многие простые жители Южной Деодоны, массово начали стремиться переехать в Северную часть бывшей некогда единой империи.

Процессы шли. Кипели страсти интриг и в политической среде. Не будь у Северной Деодоны ядерного зонтика (впрочем, как и у Южной), давно бы уже маршировали союзные войска Конфедерации, Султаната, Халифата и Южной Деодоны. Хотя в стороне могли бы не остаться и представители других стран.

Пока, от агрессии защищала лишь невозможность разных элит договориться между собой. Нет, они, как и ранее «заговорщики Орлова», были уверены, что нужно растоптать и уничтожить, но постепенно, начали сталкиваться с новой проблемой. Проблемой того, что люди, разделенные принципом потребителя, начали объединятся для созидания.

А Северная Деодона тем временем, лишь набирала обороты. По решению всеобщей коллегии, для сохранения был создан динамичный институт синергии. Этот орган занимался проверкой нет ли иерархии. Такие проверки были ежемесячными. Каждый раз новые участники. Каждый раз новый состав. Таким образом, бывший император попытался ввести хоть какой-то иммунитет от иерархий.

Потихоньку, хоть и со скрипом, люди начинали втягиваться. И это было бы невозможно если бы не учение, которое начал преподавать сам Павел. Он на пальцах стремился объяснить, простую истину: «человеку позволено всё, но не всё ему полезно. Если хватать оголенные провода под напряжением, мокрыми руками — неизменно ударит током, а последствия будут очень неприятными».

Кто-то верил, кто-то отмахивался. Но жизнь продолжалась. А Северная Деодона теперь отчетливо видела, что весь мир готовится к войне с ней. Но теперь ответственность была не на плечах Павла. Нет. Ее несла вся страна.

«Вся наша жизнь — это бесконечно сменяемые и взаимопереплетенные циклы: причина-выбор-последствия, где последствия всегда становятся новыми причинами, для нового выбора, неся в себе весь груз предыдущих циклов. Глупо отрицать свою ответственность. Она есть всегда, признаем мы ее или нет. Она от этого никуда не исчезает. Так что, за всё что происходит в нашей жизни, мы можем винить лишь самих себя. Это мы делали выбор. Не кто-то за нас, а именно мы. Всегда можно было выбрать другой путь. Всегда. Да, причины давят. Давят выбрать курс легкого пути. Но это не значит, что мы не можем идти другим.

Отрицание собственной ответственности — это начало лжи самому себе. Лжи, которая вырывает нас из реальности, заставляя жить в иллюзиях собственных заблуждений…» — говорил Павел, и повторяли слова несущие его идею.

Спираль истории продолжает крутиться, проходя через начало витка, следуя по нему, словно по пути, и достигает конца витка этой спирали, дабы этот конец вновь стал началом, а история вновь прошла по пути к концу, который вновь станет новым началом…

Петр, который смотрел на действия старшего брата и давился собственной ненавистью и уязвленным чистолюбием. Павел, который сделал то, что считал необходимым. Люди, которые принимают свои решения. Всё это постоянно стремится к вечно ускользающему равновесию, между собой и всем, в циклах сделанных выборов.

Петр же заканчивал приготовления для войны. Войны экзистенциальной. Войны не просто за земли, но войны за то, каким дальше будет мир. Иерархичным, или Синергетичным.

Заголовки газет довольно быстро окрестили Петра представителем традиционных ценностей, а вот Павла… везде по-разному. Но суть неизменно сводилась к одному и тому же — что выберут люди. Именно так, на одном из своих выступлений сказал и сам бывший император Северной Деодоны:

— Выбирать людям. Каждому по отдельности и всем вместе. А последствия… последствия тоже будут отдельно для каждого и совместно для всех.

А тем временем, не взирая на ужестояение мер по распространению информации, не взирая на все препоны — люди видели. Видели факты, которые машины пропаганды отчаянно крутили и вертели управляя смыслами.

В Северной Деодоне, люди были заняты каждый своим делом. Ходили на работу, отдыхали, развлекались, учились, познавали мир, и созидали. Пусть постепенно, пусть со скрипом и сбоями, но у них начинало меняться мышление. Уже через полтора года, большая часть с трудом вспоминала прошлое. Как жилось раньше. А главное… они не хотели по старому (за редкими исключениями).

В то время, как в остальном мире — элита продолжала паразитировать на народах, называя это справедливым распределением ресурсов.

Только спустя два года, Орденом при активной поддержке Петра и Элизабет, был разработан план. План который позволял им обойти опасность наличия ядерного оружия у Северной империи. Воевать придется людям Петра, под предлогом возврата, в то время как весь остальной мир, будет стоять под его знаменами и заниматься обеспечением всего необходимого.

Петр под взглядами камер, торжественно сидя в своем кабинете, размашисто подписал роковой приказ. Приказ о начале войны.

Подняв голову, он много говорил о единстве, целостности страны и спасении людей Северной Деодоны от сумасбродного решения Павла.

— Мы не признаем разделение и требуем отчужденным территориям вернуться в состав Деодоны. — Озвучил он официальную юридическую трактовку.

И пока, император Южной Деодоны торговал лицом перед камерами, его войска уже запустили первые ракеты и беспилотники, по выявленным ранее разведкой целям. Весь мир в прямом эфире наблюдал за происходящим. За тем, как в прямом эфире должны были погибнуть повинные в собственной свободе люди.

Павел в тот день, глядя на экран монитора гостиной, повернулся к Марии, которая возилась с дочкой.

— Ожидаемо, Машь.

— Да. — Только и кивнула она в ответ. — Главное, чтобы папа не подвел.

— Главное, чтобы люди не погибли. — Став мрачным, ответил ей муж, и назидательно добавил. — Каждый человек важен.

— Помню. — Улыбнулась бывшая императрица, а ныне просто любящая и заботливая жена и мать.

А тем временем, дети, взрослые, старики — все в прямом эфире смотрели, как работают те, кто отвечал за оборону. Противовоздушные системы выпусткали целые рои дронов перехватчиков, и ракет. Атаковавшие Северную Деодону средства массового поражения, сбивались, падали заглушенные средствами радио-электронной борьбы.

В то же самое время, в Константе происходили совершенно другие события. Георгий Романович Меньшиков, сидел в приемной императора, лениво закинув ногу на ногу. Он уже знал, какие последуют далее события. Знал. А потому…

— Геогрий Романович. Ваша Светлость. — Раздался справа, хорошо знакомый ему голос Степана Константиновича. Его же подчиненного.

— Да?

— Вы арестованы, по приказу Его Величества. — Доложил новый Глава Тайной Канцелярии, протягивая бывшему начальнику приказ Петра.

Благодарно приняв эту бумажку, князь Меньшиков с усмешкой пробежал ее глазами. Взгляд выхватил главное: «… измена родине…». Все остальное представляло из себя не более чем витиеватые словесные конструкции.

— Поговорю? — Кивнул он в сторону дверей кабинета, где император, следил за происходящим.

— Нельзя. — Отрезал Степан Константинович, а стоящие подле него представители Канцелярии дружно сделали шаг вперед.

— Ну, нет так нет. — Пожал плечами Георгий Романович. — Иван Степанович, вы передайте Его Величество вот это. — И бывший Глава Тайной Канцелярии передал секретарю Петра письмо с официальной печатью Павла.

Кряхтя, князь поднялся на ноги и с ноткой насмешки во взгляде, бросил бывшим подчиненным.

— Ну, пойдем орлы, покажете мне мои новые апартаменты.

Спустя час, когда закончилась воздушная атака и наземные части пришли в движение, Прихожий смог передать письмо Петру, шепнув ему на ухо, что это передал князь Меньшиков перед своим арестом.

Император повертел в руке конверт, легко опознав печати старшего брата. Но больше всего его удивляла дата почти трехлетней давности. Чувство, что старший вновь одержал верх, заставили императора Южной Деодоны нервно схватить нож для бумаг и разраженным движением вскрыть конверт.

Внутри оказалось короткое письмо.

«Дорого брат! Прежде всего хочу тебе сообщить, что не взирая на все наши разногласия, я по прежнему люблю тебя. И буду любить. Ничто не сможет изменить того факта, что мы одна семья.

Я знаю, что ты не желаешь зла Деодоне, но находишься в крепких иллюзиях иерархии. Знаю — ты не признаешь мою философию и мой взгляд на мир. Это нормально.

Ты начал эту войну, подгоняемый Орденом. Ты жаждешь власти над миром… Я понимаю тебя. Понимаю, но не принимаю. Но и не буду чинить препятствий.

Это письмо — капитуляции. Негоже губить невинных людей.

Поздравляю Брат! Теперь ты единовластный правитель всей Деодоны».

КОНЕЦ