Империя Петра и Павла

Глава 4

Константа, столица Империи Деодона

Императорский Дворец

Петр

10 декабря 2023 года

Будущий император, мерил шагами отцовский кабинет, в который недавно переехал. Как оказалось, работы у правителя куда больше, чем Петру казалось ранее. Даже видя, сколько и как приходится работать родителю, даже принимая непосредственное участие в его деятельности, он не осознавал ту колоссальную нагрузку, что сейчас легла и на его плечи.

Но выход из сложившейся ситуации, для принца лежал на поверхности. Делегирование задач. Следовательно… помощники. Ему нужны помощники, которые будут выгребать всю рутинную мелочевку, недостойную его внимания, создавая лишь отчеты для ознакомления, которые можно будет бегло пробежать глазами, вытягивая ключевую информацию. А вот с ней уже можно будет работать дальше.

В этом вопросе было все не просто. С одной стороны помощники отца продолжали свою деятельность, с другой — доверять им Петр не мог. Просто не мог позволить себе такой риск. Опытные акулы бюрократии, сожрут молодого Императора, и даже не подавятся, как говорится. О чем речь, если он сам, вряд ли заметит, как станет марионеткой в руках этих старых бюрократов, собаку съевших на правильном позиционировании информации, а если точнее то ее интерпретации.

Нет. Такие опасные кадры ему были совершенно ни к чему. Но и уволить их вот так сразу нельзя. Дела нужно у них принять тонко. Мягко отстранить. Затереть куда-то на задний план, а после и проводить на заслуженную пенсию.

По мнению Петра, выходила забавная аллюзия. С одной стороны кадры решают все. Хорошие, опытные специалисты на вес золота. А вот с другой… верность становится залогом безопасности и эффективности. И профессионалы, которые умелей своего командира… крайне опасный актив. Лучше тупее, но надежней. Хотя и в этом варианте существует масса минусов. Вот и пытался будущий правитель нащупать ту самую точку равновесия между своими: «хочу, могу и необходимо».

Принц уже озадачил Ивана Степановича, подобрать себе команду исполнительных и профессиональных сотрудников. А вот Прихожего, будущий Император сделает главным. Это обеспечит дополнительный камешек в чашу личной преданности Петру. Ведь только благодаря ему, Иван Степанович получит влияние, власть и уважение, а значит, будет заинтересован оставаться верным и преданным человеком, на которого можно положиться. Пока Его Высочества у власти, все будет хорошо и у старшего помощника, а вот если произойдут изменения…

Что же касалось профессионализма, то он у будущего старшего помощника был. И заслуживал довольно высоких оценок. Правда, мнение это было субъективное, но все же.

Селектор на рабочем столе пискнул, сообщая, что Прихожий хочет что-то сообщить. Раздраженно подойдя к столу, Петр нажал кнопку приема вызова.

— Да. — Твердо и даже отстраненно спросил принц, прекрасно зная, что кроме Ивана Степановича его может слушать и возможный посетитель.

— К вам Его Светлость Князь Белостоцкий Вадим Никодимович. — Сообщил помощник.

Петр на пару секунд задумался, стоит ли сейчас видеться с соучастником заговора, или все же лучше отложить их встречу до того времени, когда он окончательно укрепиться на троне? Вот только осознание, что вопрос может касаться текущих государственных вопросов, заставили младшего сына покойного императора, склониться к решению, принять Князя.

— Пусть проходит. — Распорядился Петр, а после добавил. — И принеси мне кофе, а князю по его желанию.

— Будет сделано, Ваше Высочество. — Отозвался Прихожий и связь селектора оборвалась.

Император Александр предпочитал принимать своих посетителей сидя за рабочим столом. По этой причине там наличествовал стол помощник, у которого стояло в два ряда восемь кожаных и не очень удобных кресел, в которых размещались посетители.

Такое Петру было не привычно, так как сам он предпочитал вести беседу либо в присутствии представителей министерства финансов в конференц-залах, либо же удобно устроившись в своем мягком уголке. Вот теперь пришла пора менять свои привычки, дабы соответствовать высокой должности.

— Приветствую Ваше Высочество. — Первым, как и положено по этикету, поздоровался вошедший в кабинет князь Белостоцкий, отвесив легкий церемониальный поклон.

— Приветствую. — Намерено сухо, кивнул Петр, жестом приглашая посетителя присесть за приставной стол. Дождавшись, когда Вадим Никодимович займет место впритык с рабочим столом, принц посмотрел на дверь, в которую в этот момент уже входил верный Иван Степанович, неся в руках поднос со свежезаваренным кофе и чайничком с чаем. — Что привело вас сегодня?

— Ваше Высочество, — стрельнув глазами на Прихожего, произнес князь, — дело сугубо государственной важности. — Глава кабинета министров дождался, пока помощник принца удалится, после чего молча достал небольшой конверт. — Здесь информация по вопросу, который вы мне задавали ранее.

Петр с любопытством покрутил белый, пухлый конверт, после чего, глядя на князя, осторожно вскрыл его, высыпав на стол флешку, несколько фотографий, и спрессованный вакуумный пакет, внутри которого, какой-то умелец смог упаковать окровавленную рубашку. Вздернув брови в немом вопросе, будущий император воззрился на князя.

— Ваше Высочество, это именно то, что удалось собрать нашей команде на данный момент. — Произнес Белостоцкий и, оглядевшись по сторонам, добавил. — Рекомендую вам в кратчайшие сроки ознакомиться.

Подозрительно прищурившись, Петр, тем не менее, внимательней взглянул на предоставленные распечатанные фотографии. Там было отчетливо видно лицо хорошо знакомого ему человека. Слегка постаревший Леонид Федорович, бывший глава охраны отца. А вместе с ним был и еще кто-то. Со стороны создавалось впечатление, что бывший телохранитель Императора ведет нового подопечного домой после бурных возлияний. Вот только…

Фигура неизвестного мужчины, принцу была хорошо знакома, хотя он и допускал вероятность своей ошибки.

Вадим Никодимович тем временем терпеливо ждал, пока будущий император ознакомится с принесенными вещами.

Рубашку Петр даже распечатывать не стал, а вот накопитель памяти, он вставил в свой ноутбук. Внутри флешки оказались файлы видеозаписей с камер наблюдения, но ни в одном из видео, не было видно лица сопровождаемой Гранатовым особы. Все это навевало странные мысли и предположения. Но в то же время, стало понятно, почему снайпер из Имперской Службы Охранения не убил спасшего брата человека. Мало кто из сотрудников смог бы это совершить, даже имея прямой приказ. Леонид Федорович для многих из них стал роднее отца. А большую часть подбирал и «растил» лично, как он, помнится, любил говорить.

— Это все? — Изогнув бровь, спросил принц, пристально глядя в глаза главы кабинета министров Деодоны.

— Да, Ваше Высочество. — Степенно кивнул он. — Если на этих кадрах, Его Высочество Павел Александрович, то восьмого числа он прибыл в Вольноград.

— Очень ценная информация. — Кивнул Петр, все еще не понимая, чего от него хочет князь. — И? Почему вы не решаете вопрос?

— Мои люди… — Произнес Белостоцкий, явно не желая признаваться. — Не способны осуществлять свою деятельность в том регионе.

— Отчего так? — С легкой улыбкой, полюбопытствовал будущий Император, склонив голову к плечу. — Мне казалось, что у Главного Министра Деодоны, свои люди есть едва ли не в каждом закоулке нашей империи.

— Люди есть, Ваше Высочество. Но… Меньшиков. — Едва ли не прошипел фамилию Старшего Советника Императора при Тайной Канцелярии, Вадим Никодимович. — Он там всех проверяет. Роет носом землю, врагов ищет. Никто не хочет действовать в таких обстоятельствах.

— Да. Он этим и должен заниматься. — Кивнул головой Петр и опустил голову набок к другому плечу, по-новому рассматривая князя Белостоцкого. Чего-чего, а вот такой реакции на Григория Романовича он не ожидал. А значит, глава Тайной Канцелярии принцу нужен еще больше, чем он думал ранее. Система сдержек и противовесов. Вот и положено начало выстраивания необходимой архитектуры управления. Жаль только не везде и всех можно оставить на своих местах.

— Пока он там, мои люди бессильны. — Развел руками князь Белостоцкий, констатируя свое бессилие перед человеком, от имени которого вздрагивали все внутренние и внешние враги Деодоны.

— Ситуация. — Задумчиво протянул Петр, направив свой взгляд к тяжелым портьерам, за которыми скрывался отличный вид на центральную часть Константы. — Меньшикова не проинформируешь. Людей под это дело не вытащишь. А в его команде, у вас своих нет?

— Нет. — Недовольно дернув щекой, вынужден был в очередной раз признать свою слабость в данном вопросе Вадим Никодимович. — Ваше Высочество! Вы лучше скажите, что делать будем?

Перед Петром открылась очередная вилка решений, которая предопределит дальнейший ход, разворачиваемых событий.

Первый вариант, просто оставить все как есть. Второй — попытаться избавиться от брата. Окончательно.

И оба варианта имели как свои плюсы, так и свои минусы. В первом варианте, вероятнее всего брат соберет вокруг себя людей, и начнет действовать. Во втором — будет бунт. Тот самый бунт, который придется давить жесткой рукой, заливая улицы кровью.

Кровь, вероятно, прольется в обоих случаях. Но… зная своего брата, и учитывая, что до коронации остается всего ничего…

— Ничего не будем делать. — Наконец-то принял решение Петр, откидываясь на массивную спинку своего кресла. — Главное затянуть время. После четырнадцатого декабря он уже не будет для нас угрозой.

— Вы уверены, Ваше Высочество? — С сомнением спросил князь Белостоцкий. — Возможно, стоит привлечь сторонних специалистов, под чужим флагом?

— Возможно. — Не стал спорить с опытным политиком принц. — Но давайте этот шаг, мы оставим на самый крайний случай.

— Я правильно понял, Ваше Высочество, что вы одобряете оба направления действий? — На всякий случай уточнил глава кабинета министров.

— Все верно князь. Все верно. — Легонько кивнул головой Петр, задумчиво глядя сквозь своего собеседника, который так и не притронулся к остывающему в его же чашке чаю. — Если у вас все, то на этом и закончим.

— Как прикажете, Ваше Высочество. — Поднявшись из-за стола, поклонился Белостоцкий, после чего покинул кабинет будущего императора, оставив того в тяжелых раздумьях.

Вольноград, промышленная столица северо-востока Империи Деодоны

10 декабря 2023 года

Павел

Глаза кронпринца бегали по строчкам заголовков новостных изданий. Его искала вся страна. Правда и искали по разным причинам. Кто-то, чтобы вернуть на трон, а кто-то, чтобы доделать то, что не смог доделать снайпер. Страшно сказать, но спасение Павла стоило жизни пятнадцати людей. Именно столько, по словам Леонида Федоровича, погибло при покушении верных наследнику телохранителей… ужасная цена.

Новости были сухими. Сразу чувствовалась рука канцелярии Меньшикова, которая активно фильтровала то, что могло попасть в публичную плоскость. Но даже не смотря на все ухищрения, правда, рвалась наружу, через комментарии, социальные сети, короткие видео, смешные картинки, и прочее.

Ситуация и правда была напряженной. Если юго-запад империи принял новый расклад сил без бурных протестов, то вот северо-восток, так просто сдаваться не хотел. Их не устраивал правитель, который предал собственного брата. Читая эти новости, Павел лишь с грустью улыбался. С одной стороны ему была приятна такая реакция народа, а вот с другой…

С другой он видел, как этим праведным гневом стремятся воспользоваться так называемые иностранные «партнеры»… эти всячески стремились расшатать империю. Всколыхнуть народ, а дальше будет уже дело техники. Правильный посыл, первая кровь, ожесточенность уже не ради изначальной идеи, а ради выживания. Такое едва ли не каждый год можно наблюдать в Свободных Землях, где практикуется Конфедерация, деля между собой условно свободные государства. Впрочем, свобода тех демократий, так и осталась лишь в декларациях.

Перелистнув очередную страницу в планшете, кронпринц пробежался по еще одному ряду заголовков.

Петр активно брал власть в свои руки. На северо-востоке происходила большая чистка рядов. Тех самых рядов, которые готовы были бы встать под знамена Павла, реши он побороться за трон. Людей массово увольняли, сажали до окончания разбирательств… в силу вступала репрессивная машина, призванная удержать пошатнувшееся равновесие власти.

Раздраженно отложив электронное устройство, кронпринц потер переносицу пальцами здоровой руки. Ситуация складывающаяся вокруг не оставляла ему выбора. Каждый вариант развития событий, который был виден бывшему наследнику Деодоны, отдавал откровенным предательством памяти предков.

Уйти — значит обречь государство на иностранную интервенцию, через бунт народа и отделение территории. Вернуться к брату, простив его — вероятнее всего прямая смерть. Уже сейчас, когда власть практически упала в руки Петра, тот не отступит. Просто не сможет, ибо это повергнет страну в хаос. Те, кто уже пошел за ним, не простят такого предательства. Значит, попытка найти общий язык с Петром обречена на провал.

Оставался единственный вариант действий. И… Павел откладывал момент решения. Возможно, в какой-то момент наследник престола поверил, что сможет просто уйти от всего и прожить обычную, спокойную жизнь. Потому сейчас и сидел, закрывшись в выделенных ему графом Андреевым покоях, в полном одиночестве.

Леонид Федорович еще по прилету в Вольноград, прямо заявил Павлу, что здесь собрались те люди, которые видят кронпринца будущим Императором.

Губы бывшего наследника расползлись в грустной улыбке. Он прекрасно понимал, что вернуть трон можно лишь одним путем — войной. И именно такую цену старший сын покойного императора платить не хотел. Не хотел категорически.

Стук в дверь, заставил Павла оторваться от своих горьких размышлений. Подняв глаза, он громко произнес:

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату прошел граф Андреев в компании Гранатова. За их спинами в коридоре, кронпринц успел заметить несколько фигур в офицерской военной форме.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. — Поклонились оба мужчины, как того требовал этикет.

— Здравствуйте. — Кивнул им в ответ Павел.

Гадать зачем явились эти двое, бывшему наследнику нужды не было. Это не первый визит за последние дни. И каждый раз они стремились уговорить его на один и тот же, безрассудный шаг. А он упирался. Упирался, ибо знал цену.

— Ваше Высочество, — взял слово Андреев, поправляя теплый домашний халат, — нам только что сообщили, что господа Синегин и Самуилов, готовят демонстрацию.

— Знакомые фамилии. — С прищуром, стараясь вспомнить, о ком идет речь, произнес Павел. — И что?

— Ваше Высочество! — Возмутился Леонид Федорович, даже нахмурив брови. — Такие вещи нужно знать.

— Пристыдил. — Криво усмехнулся кронпринц. — И все же?

— По некоторым данным… — начал граф Андреев.

— По непроверенным данным. — Внес корректировку Гранатов.

— Не суть. — Отмахнулся Сергей Львович, поудобней устраиваясь на диване, рядом с телохранителем. — Главное заключается в том, что эти два господина благородного происхождения, являются авторами новомодной идеи демократии получившей популярность в Свободных Землях.

— Власть народа. — Слегка прикрыв глаза, произнес Павел. — Теперь начинаю понимать, о чем идет речь.

Кронпринц понимал. Еще около года назад, он читал у отца в кабинете отчет Меньшикова, посвященный той самой идеи демократии в Деодоне, где власть якобы передавалась народу. При пристальном же рассмотрении, сразу становилось понятно, что власть в конечном итоге сосредотачивается между двумя партиями, которые и продвигают общую повестку, но с приятным, хоть и иллюзорным, для народа уклоном.

Проще говоря — когда власть видит, что выбранный путь для народа неприятен и вызывает отторжение с риском бунта — они просто меняют партию на очередных выборах. Конечно, могут меняться и депутаты этих партий, но костяк остается практически неизменным.

Павел тогда еще заметил отцу, что сама по себе идея власти народа не так уж и плоха, но вот с реализацией требуется еще поработать. Очень плотно поработать. На это Александр Федорович лишь рассмеялся и погрозил сыну пальцем. В его представлении о власти, правлении, да и о долге — подобное просто не могло уложиться в мировосприятии. Потому он и не утруждал себя подобным.

Что же до авторов идеи, то Тайная Канцелярия продолжала следить за ними, собирать данные, но… ничего криминального найти так и не удалось. Большую часть своего времени и Синегин и Самуилов проводили, как и подобает зажиточным аристократам. То есть в управлении своими компаниями, которые смогли построить с нуля, что уже вызывало уважение, а так же в отдыхе. Ничего компрометирующего найти не удалось. Впрочем, и не призывали два этих гражданина ни к чему такому. До сегодняшнего дня.

— Демонстрацию, значит, проводить собираются. — Протянул Павел, задумчиво глядя в одну точку на кремовой стене.

— Ваше Высочество! — Воскликнул Андреев, даже пододвинувшись вперед и наклонившись в сторону кронпринца. — Люди. Люди за ними пойдут.

Старший сын покойного императора прикрыл глаза. Больно было осознавать подобное. А еще больно было видеть, как доверчивых людей обманывают. А еще больней от того, что они и слышать ничего не захотят.

— Плохо. — Только и сказал Павел. — Сергей Львович, Леонид Федорович, чего вы хотите от меня? — Устало спросил кронпринц, заглядывая в глаза собеседникам. — Поднять народ? Умыть империю в крови? Вы этого хотите от меня?

В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь злым дыханием бывшего наследника престола. Да, он злился. Злился, но прекрасно видел и понимал. Других вариантов у него не осталось.

Петр единолично власть над всей Деодоной удержать не сможет, а значит кто-то вроде Синегина и Самуилова, обязательно разделят Империю, а вместе с этим и щедро омоет ее кровью. Кровью тех, кого сама Империя должна защищать.

— Что же ты наделал… — с болью и грустью в голосе, прошептал Павел.

Вот только сидеть и причитать дальше, было нельзя. Это кронпринц также отчетливо понимал. Пока он сидит, иностранные группы влияния объединяются, если уже не сделали этого. А значит, сценарий бойни становится все ближе.

Павел знал, что только лично возглавив Северо-восток, с поддержкой людей, которые сейчас готовы идти за ним воевать — можно избежать большой крови. Сохранить людей. А там… там видно будет.

— Ваше Высочество… — осторожно произнес Гранатов, вырывая кронпринца из размышлений.

Смешно сказать, но Леонид Федорович сейчас имел реальной власти больше чем наследник великой империи. Да любой ее имел сейчас больше чем он.

— Ваше Высочество, но наверняка есть и другие пути… — вновь встрял в разговор граф, видимо не собираясь сдаваться.

— Сергей Львович, — вздохнул Павел, а после слегка скривился от боли, — другие пути есть. И в том-то и беда, что они не лучше. Я… — кронпринц окинул комнату взглядом, после чего поправился, — мы проиграли Империю.

— Постойте, но как же… — Возмутился, было граф, но был перебит Гранатовым.

— Совсем никак? — Сухо спросил он.

— Только через бойню. — Скривившись, как от зубной боли, подтвердил догадки старого волка Павел.

— Ваше Высочество, наверняка есть другие варианты. — Дипломатично произнес Андреев, поняв, что лобовой штурм этой крепости не имеет смысла и лучше проявить гибкость.

— Есть. Как не быть. — Грустно улыбнулся кронпринц и с затаенной болью посмотрел на графа, а затем и на Гранатова. — Не будем и дальше тянуть время. Зовите.

— Кого, Ваше Высочество? — Растерялся Сергей Львович.

— Тех, кто ждет за дверью. — Усмехнулся Павел, а после поднялся на ноги, слегка скривившись от боли в ранах. — Думаю, собраться будет лучше в более просторной комнате.

— Как пожелаете, Ваше Высочество. — Обрадованно проговорил граф Андреев. — С вашего позволения…

— Идите. — Кивнул кронпринц с легкой улыбкой на губах. — Мы с Леонидом присоединимся чуть позже.

Будущий император проводил взглядом ушедшего графа, после чего добрая улыбка слетела с его губ. Строгим взглядом он посмотрел на Гранатова.

— Леонид, ты понимаешь, что нам осталось? — Тихо спросил он у него.

— Не уверен. — Честно и осторожно ответил телохранитель.

— У нас лишь одна дорога мимо войны. — Пройдя к окну, произнес Павел, глядя на то, как кружатся снежинки за окном. — Подумать только. Демонстрация, да еще в такую погоду. — Покачал он головой, после чего обернулся. — Нам придется разделить Деодону на две части.

В комнате повисло тягостное молчание. Кронпринц уже принявший решение, просто наблюдал за тем как, вальсируя друг с другом, падают изящные снежинки, собираясь вместе и образовывая на земле сплошной ковер. Гранатов стремился сдержать рвущиеся наружу ругательства. Его тоже было можно понять. Когда он спасал наследника, то совсем не ожидал, что сама Деодона находится при смерти. И если Павел получил не смертельные ранения, то империя…

— Вы точно в этом уверены? — На всякий случай уточнил он.

— Смотри сам. — Пожал здоровым плечом кронпринц. — Петр смог обуздать юго-запад империи. Правда в этом для него ничего сложного и быть не могло. Преимущественно богемная публика, аристократия, и так называемая высокая интеллигенция. И здесь. Северо-восток. Работяги, служивый народ. Дворянство здесь осталось только земельное, да служивое. Земельные уже давно перебрались поближе к югу и Константе, а вот служивое… — Бывший наследник покосился на дверь. — Интересные люди. Но знаешь, что мне нравится и в простом народе и в дворянах, которые здесь живут?

В ответ Гранатов, понимающе улыбнулся.

— Да, именно. — Кивнул ему Павел. — Их чувство справедливости. Это вызывает у меня не только симпатию, но и уважение.

— Понимаю вас, Ваше Высочество. — Улыбнулся Леонид Федорович.

— Чтобы избежать крови, мне придется взять власть над северо-востоком, отдав Петру юго-запад. — Произнес кронпринц, с прищуром заглянув в глаза Гранатова. Старому телохранителю, даже захотелось поежиться под этим пронзительным взглядом карих глаз. — Скажи… — Павел вновь повернулся к окну, наблюдая за зимней сказкой, что раскинулась на улице. — Они, — он махнул головой в сторону двери, — готовы к такому?

Леонид Федорович тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу, а после с тоской посмотрел на будущего императора, который в свои двадцать пять, видел больше чем многие в сорок.

— Нет. — Наконец-то признал отставник, опустив голову и избегая смотреть кронпринцу в глаза. — Не готовы.

— Вот и я так же думаю. — Тяжело вздохнув, произнес Павел. — А значит… — он махнул рукой. — Пойдем, нас ждут.

Две демонстрации на площади Единства в Вольнограде встретились под зданием градоуправления. Полиция стояла вооруженная щитами и дубинками, готовясь в случае необходимости пустить в ход их, и не только. Участники демонстрации воздевали вверх плакаты с лозунгами. Толпа орала кричалки которые ей, надрывая глотки, горланили заранее проплаченные заводилы. Все шло по плану. Все шло по шаблону, который уже много раз отрабатывался в Свободных Землях.

— Свободу народа!

— Скажем, нет сословному неравенству!

— Власть народу!

— Долой узурпатора!

— Нет власти братоубийце!

Синегин и Самуилов, стояли чуть в стороне и поддерживали свою паству. Все шло строго по плану. Полиция бездействовала, просто пережидая мирную демонстрацию. Пока все было именно в той точке, когда требовалось накопить людской массив. Пока народа было от силы тысяч пять. А это, для города в котором жило, по меньшей мере, десять миллионов человек, было недостаточно. Капля в море, как говорится.

Вот когда удастся собрать, хотя бы тысяч двадцать, тогда уже можно будет качать толпу. А пока придется ждать.

Тем не менее, народ постепенно стягивался на площадь Единения. Кто-то разделял недовольство действиям Петра, кто-то хотел просто поглазеть на происходящее, кто-то разделял взгляды бастующих, а кто-то решил для себя, что это может быть веселой забавой, а в случае чего родители потом вытащат… у всех были свои, личные мотивы. Вот только всех объединяла она — площадь..

Люди сами того не замечая, чувствовали внутри себя какое-то удивительное единение и доверие к товарищам. Вот люди двух поборников демократии этим и пользовались, крича кричалки, отдавая, казалось бы, логичные приказы и раз за разом, в коротких фразах, в доверительных разговорах, подводили народ к мысли, что нужно проводить восстание. Что власть плохая, она зажралась, а простому гражданину даже дышать тяжело без специальной справки. В общем, били по самым больным местам, которые присутствуют в любой крупной системе — воровстве, неравенстве, бюрократии. И конечно же! Конечно же, обещали несметные горы золота, благополучия и прочих пластиковых побрякушек для доверчивых аборигенов.

Толпа росла. Росло и беспокойство местной власти, которая скрипя зубами, сигнализировала о своей проблеме в Константу, но там отделывались лишь общими фразами и приказом — не допускать беспорядков и избегать жестких мер.

А толпа пока продолжала мирно орать лозунги, еще не зная, какую участь ей определили те, кто их собрал.