Империя Петра и Павла

Глава 15

БЕЗ ВЫЧИТКИ

19 сентября 2029 года

Константа,

Столица Южной Деодоны

Петр

Император сидел в своем кабинете, глядя в экран перед собой, где сторонний наблюдатель смог бы увидеть лабиринт из графиков, таблиц и цифр, перемешанных с буквенными сокращениями слов.

Глаза Петра были красными от недосыпа. Работа в последние дни начала съедать слишком много времени, а всё…

Да. Как всегда виной всем проблемам выступал старший брат. Вот, казалось бы — правит он соседней страной! Какие может сделать он проблемы, если никак не пересекается с Петром? А тут, вот как выходит. Может Павел. Может.

В последний год информационное напряжение в двух частях бывшей ранее единой Империи, нарастало едва ли не в геометрической прогрессии.

Западная Конфедерация, Южные страны, и даже восточные, не говоря уж про Свободные Земли, обласкали своим вниманием Петра, выставляя его как правителя года. Между прочим уже в третий раз за последние три года именно император Южной Деодоны красуется на обложке авторитетного журнала, как человек года.

Но имя Павла, не смотря на всю политику отмены — занимает львиную часть заголовков в политических изданиях. Именно он, старший брат дарует всем этим воинам пера и бумаги пищу. Пищу, которую они со смаком переваривают, раз за разом. А люди. Люди едят, едят эти умственные испражнения пропаганды. Едят и просят добавки. Как так? Почему?

Эти два вопроса не давали покоя Петру. Хватало еще и осознания, что Павел провел всех. Он с легкой руки обеспечил безбедное существование Южной и Северной Деодоны, заставив западные экономики интегрироваться в экономику империи Петра. А ведь сам он при этом в свою страну, чужих экономик не интегрировал. Напротив — он экспортировал свое присутствие.

Казалось бы — все экономические и весовые преимущества на стороне Юга, но правда в том, что юг становится заложником внешнего финансирования, и строится на поглощении ресурсов союзников, в то время как север все активнее развивает зависимость соседей от себя. Не империя Павла заинтересована в связях, а ее партнеры. И это равноправие. Эта поддержка народа, так что теперь простолюдины севера живут лучше большинства простолюдинов юга… что с этим делать?

Элизабет предлага отзеркалить. Сплагиатить. Но… Это был крайне опасный прецедент. Когда Павел только объявил об этом своем нововведении, Орден собрал высший состав, где все согласились проигнорировать эту реформу, а еще лучше скомпрометировать.

Итог — потрачены уже миллиарды, а воз и ныне там. По докладам ведомства Меньшикова, народ ропщет.

И как в таких условиях объявлять воссоединительную войну северу? Как? Да народ сам развернется на Петра. Нет. Еще раньше.

Нужно менять условия. Нужно…

Элизабет настоятельно рекомендует репрессии. Создать целую идейную архитектуру разности. Создать в народе мнение, моду, течение, нужное подчеркнуть, что они выше, нежели северяне. Благороднее их. Умнее, сильнее, удачливее. В конце концов, объявить Южную Деодону империей высшей расы.

Но Император, не смотря на застилающую взгляд ненависть к своему старшему родственнику, отдавал себе отчет, что это будет дорога в один конец. Если только он уступит, поддастся — его сожрут. Сожрут свои же. Да и про власть над миром, к которой он все еще идет, и до которой остались считанные шаги, он может забыть.

Нет. Выбор легкого пути — удел слабаков. Тех, кто остается в ситуации, а не над ней. Это удел управляемых, а не правителей. И Петр это прекрасно знал. Хотя соблазн… соблазн был.

Резко отпрянув от ноутбука, император встал из своего кресла и широким, энергичным шагом приблизился к окну, выглядывая наружу. Солнце тот час поспешило выпрыгнуть из-за тучки, показывая правителю в своем сиянии красоту столицы. Красоту Константы. Города, основанного и построенного его предками.

Сузив глаза, мужчина резко развернулся и вернулся к своему рабочему столу. Выдвинув один из ящиков, он достал оттуда шифровку. Быстро пробежавшись по стрчокам, шедшим над шифром, он напряженно оглянулся к окну.

Работа с Орденом шла своим чередом. И вот благодаря влиянию, терпению и мнимой открытости, он смог… завербовать часть членов правления, которые теперь были ему обязаны лично. Петр и вовсе считал, что когда придет время, они поддержат его лидерство, ради получения еще большей власти. О! Император смог нащупать слабое место этих вельмож, прячущимися за спинами монархов и президентов. Власть. Тайная власть. Вот их наркотик. Вот то, что направляет их выбор.

Стоит отдать должное Петру, он и в себе, пусть и с трудом, пусть и в виде допущения, ощущал подобную тягу. И он понимал правление Ордена, в которое уже несколько лет, как входил и сам.

Власть. Это не просто возможно приказывать и повелевать. Нет. Это истинное чувство превосходства. Это сила. Сладкая сила. Положение в верхушке пирамиды. Да. Очень тяжело описать словами всю эту сладость.

С высоты которую занимает Орден — люди перестают быть людьми, а превращаются в юниты компьютерной симуляции. С этого рубежа не чувствуется их страданий, радостей, счастья и несчастья. Здесь остается лишь место для их функциональной полезности воли. Воли тех, кто стоит над всеми.

Тем не менее, новости которые через шифровку ему передали, заставляли скулы императора играть от холодного гнева.

Те, кого он уже считал подчиненными, так не считали и продолжали играть в свою игру. Ах! А ведь он верил! Верил… а они…

Орден видел, что Петр набирает силу и влияние в том числе и в их организации. И это не нравилось тем, кто ранее себя считал путеводной звездой организации. Они чувствовали, как плавно теряют вожжи власти. Да, далеко не всей, но работа в команде Элизабет и правителя Южной Деодоны давали свои плоды.

В шифровке же говорилось, что после последнего заседания, после того как Петр отправился домой, было проведено еще одно. Скажем так, не официальное, насколько может быть официальным заседание тайного клуба управленцев.

И вот на этом заседании, были высказаны опасения по поводу тех самых вожжей власти, а так же озвучена мысль, о необходимости сбить жир с Петра и его брата. Сделать же это предлагалось тем самым способом, помощь в котором Орден и обещал, когда-то императору. Война. Война за воссоединение.

То, что сейчас самое неподходящее для этого время — никого не волновало. Более того, анализируя происходящие в мире процессы, и начало перестройки части ключевых торговых путей, Петр отчетливо понимал, что война дело не только его желания или не желания, а лишь вопрос времени, когда она начнется.

Самое же прискорбное, что до начала боевых действий остается все меньше и меньше времени. Император не спешил делиться этой проблемой пока ни с кем. Он все еще взвешивал все за и против. И к его прискорбию, пока решения не видел. Или вернее будет сказать — не хотел видеть? Все возможно.

Превосходит ли Петр своего брата в военном отношении? Хороший вопрос. Если верить Меньшикову и его службе, то ситуация совершенно неоднозначная. Новые вычислительные способы, как их назвал князь на последнем докладе, вызывают вопросы специалистов, которые банально не совсем понимают логику их работы. А код… код и вовсе является загадкой. Но! Над расшифровкой данных уже работают. И по словам Георгия Романовича, уже несколько его специалистов смогли проникнуть на курсы обучения в Северной Деодоне.

Вот только результата быстрого ждать не приходится. А ждать… Ждать Петр не любил, да и другие события поджимали.

Размышления правителя прервал селектор, который голосом секретаря, доложил о визите супруги. А спустя несколько секунд вошла и она сама.

— Элизабет. — Улыбнулся Петр. — Рад тебя видеть, дорогая.

— И я рада. — Мягко но с дистанцией, улыбнулась женщина, проходя ближе к своему супругу, после чего прошептала тому на ухо. — Отец прислал шифровку…

— Война. — Так же тихо ответил ей Петр, передавая свою шифровку, которую по прежнему сжимал в руке.

Императрица пробежала глазами по листку бумаги, после чего задумчиво посмотрела на супруга.

— Вложения начинают окупаться. — Произнесла она с придыханием, прижимаясь к супругу и прикладываясь своими губами к его. — Я соскучилась. Уделишь мне…

— Само собой. — Хищно улыбнувшись, ответил Петр, подхватывая женщину на руки и усаживая ее на стол…

Спустя двадцать минут, тяжело дыша, супруги отдав друг другу долг, вновь вернулись к разговору.

— Мы не можем сейчас себе позволить войну. — Первым нарушил молчание Петр.

— Согласна. — Не стала отрицать очевидное Элизабет. — Для этого необходимо давление на общество, которое будет исходить от бывших соотечественников. Более того, мы можем проработать вариант демонизации Павла.

— Толку? — Недовольно спросил император, застегивая свою рубашку, которая лишилась нескольких пуговиц. — Мы уже пять лет вливаем деньги в его демонизацию. И каков результат? Ты видела последние опросы? О чем говорить! Мне Билецкий на днях жаловался, что простолюдины начинают в серьез задумываться о переезде. Особенно те у кого слабый достаток. Ты понимаешь, чем может обернуться война для нас с тобой?

— Дорогой, успокойся. — Ледяным голосом, приказала Элизабет. — Я тебя не узнаю.

— Хорошо. — Кивнул, Петр, перестав бороться с пуговицами. — Твои реальные предложения. Слушаю.

— Мы плавно начнем рассказывать, что Петр собирается ввести равноправия, лишая дворянство всех привилегий. — Томно прошептала императрица, хищно улыбаясь. — И ты знаешь, что поверят. И сюда же можем добавить, что он хочет и вовсе отменить деньги.

— Ты знаешь, — задумчиво протянул император, разглядывая выглядывающую из блузки тяжелую грудь жены, — а ведь это может сработать. Опасная ты женщина, Элизабет.

— Именно. — Коснулась она носа Петра указательным пальчиком. — Цени, что я на твоей стороне.

— Очень на это надеюсь. — Едва слышно прошептал Петр, вслед жене, которая покачивая бедрами, направилась на выходе з кабинета.

— А! И еще. — Она кокетливо обернулась. — Ты будешь папой. Так что постарайся не растерять наследство нашему сыну.

Жена ушла, а император стоял, переваривая только что полученную информацию. Наследник. Что ж. Это было хорошо, но вводила его самого в зону повышенного риска. Едва сын появится на свет, Элизабет может начать свою игру, где места Петру может и не оказаться. Это правитель понимал так же ясно, как и то, насколько ему повезло с женой.

Едва за императрицей закрылась дверь, а сам правитель сбросил с себя цепи задумчивости, он начал действовать. И первым его решением был сбор министров. Требовалось разработать стратегию и… выбрать ответственных за ее продвижение.

Совещание проходило бурно. Взвешивались все за и против. Много говорили о том, кому стоит доверить эту операцию, как ее реализовать, какие подводные камни могут встретиться. В этом обсуждении принимали участие все кроме двух князей. Меньшиков и Белостоцкий хмуро молчали, периодически бросая взгляды друг на друга.

Обоим было, что сказать Петру, но сказать это при всех — они не решались. И каждый по своей причине. Например, глава Тайной Стражи молчал ибо недавно узнал, что его тайная дочь, о связи с которой знала только ее мать да сама девушка… женщина… в общем. Она беременна. И беременна от Павла, ибо она его жена. А сейчас, своим предложением Петр открыл Георгию Романовичу глаза на все происходящее и в новом свете, становилось понятно…

Вадим Никодимович же молчал, ибо увидел опасный, очень опасный по его мнению прецедент, который действительно открывает путь к успеху, но и имеет обратную сторону. Народ внутри страны… внутри Южной Деодоны. Здесь необходима работа и с ним. Очень тонкая и кропотливая. Так чтобы «плебс» «вдруг» не загорелись идеями равенства и этого ужаса безденежья.

— Ваше Величество. — Тихонько кашлянул глава кабинета министров, привлекая к себе внимание монаршей особы. И когда тот приподнял бровь, остановив свой взгляд, Белостоцкий добавил. — Есть один деликатный вопрос…

— Подождет? — Уточнил император, в то время, как все притихли, что вызвало легкое неудобство, но и обсуждать дальше текущий вопрос, без уточнения мелких деталей, уже не могло. Почему-то остальные члены собрания наотрез отказывались видеть очевидное как для Вадима Никодимовича, так и для князя Меньшикова, который впрочем, пока вообще не спешил, что либо говорить.

— Нет. — Категорично ответил, глава кабинета министров, и покосился на Главу Тайной Канцелярии.

Как бы он не любил Григория Романовича, но вынужденно признавал и его профессионализм, и преданность собственному делу. Хотя… хотя, не взирая ни на что… осторожно. Очень осторожно, дабы этот хитрый лис не почуял, копал. Копал под него.

— Господа. — Улыбнулся Петр. — Подождите в приемной. Думаю, как раз у вас будет отличная возможность продолжить обсуждения за чашкой кофе. А мы пока здесь…

— Григорий Романович. — Остановил поднявшегося из своего кресла Меньшикова, император. — А вы куда?

— Я? — Переспросил он, усаживаясь обратно в кресло. — На перерыв, как вы того и просили.

— Перестаньте. — Недовольно нахмурил брови Петр, но тут же переключился на Белостоцкого. — Так, что вас смущает?

— Ваше Величество. — Сев ровно в своем кресле, произнес глава кабинета министров Южной Деодоны. — Страна без денег… понимаете… это…

— Очень опасный прецедент. — С иронией в голосе, пришел на помощь Вадиму Никодимовичу, князь Меньшиков.

— Да. — Бросил быстрый, полный недовольства взгляд князь Белостоцкий на Георгия Романовича. — Очень опасный. Народ может посчитать это, слишком завлекательно. Слишком… вкусным… вы же и сами прекрасно знаете, как сладок бесплатный плод, за который не нужно платить. Такое… оно притягивает людей.

— Я думал всем очевиден вред, подобных рассуждений. — Нахмурил брови император и покосился на главу Тайной Канцелярии, как бы передавая тому слово.

— Ваше Величество. — Улыбнулся одними уголками губ тот. — Вадим Никодимович говорит абсолютно правильную мысль. Для народа это будет очень сладким и завлекательным. Вы рискуете в данном случае сыграть на руку Северу.

— Но выход есть! — Поспешил вставить слово глава кабинета Министров. — Выход есть, Ваше Величество. Здесь главное сделать не на отмену денег, а на тот факт, что Император Павел лишит их свой народ. И знать, и людей.

Петр задумчиво поднялся из своего кресла и неспешно прошелся по кабинету, глядя вокруг себя невидящим взором. Мысли монарха были заняты сопоставлением, а быть может и просчетом последствий.

— Георгий Романович? — Резко обернувшись, спросил император, посмотрев на своего советника.

— Князь прав. — Коротко ответил ему Меньшиков, одарив Белостоцкого вежливой улыбкой. — Важен соус и формулировка. Думаю не мне вам объяснять разницу между фактами и их интерпретацией.

И вот уже спустя неделю, на различных политических шоу, в различных изданиях начали появляться материалы, совершенно разного рода, но все направленные на одно — донести до людей «правильную правду».

К данному действу даже присоединились сидящие на грантах сторонники теорий заговоров, лично кормящиеся с руки Ордена.

Так, шаг за шагом, началась атака на Павла и его Империю Равных, которую он методично, шаг за шагом строил.

Это был сильный удар. Как и любой, неожиданный выстрел попадающий в самое сердце. Миллиарды спущенные ранее на демонизацию императора Северной Деодоны, не могли сделать того, что сделал этот ход.

«Цивилизованный мир» и ранее считал Павла не рукопожатной персоной, но теперь… теперь он превратился из правителя государства в личного врага каждого. Каждого кто держит власть в руках и имеет свой банковский счет.

Да, были скептики, но… даже они вынуждены были согласится, что ход с отменой денег и введением равных прав — это все же перебор. Ведь как оно в мире было устроено? Положение в обществе, финансы — и вот ты уже гораздо ровнее других, не на бумагах а по факту. Твои проблемы решаются проще, быстрее и без лишней бюрократии. Главное знать нужного человека, и иметь влияние. Ну, и деньги конечно. Куда уж без этих фантиков?

О! Ради этих самых бумажек, простолюдины работают сверхурочно! Убивают свое здоровье, предают и унижаются. Превращаются в «гордых и независимых» рабов. Ведь городый и независимый тоже хочет вкусно кушать, мягко спать и красивых женщин… или же красивой жизни, как в кино и журналах.

Собственно и кино и журналы, да и вся мода — это маркетинговая ловушка для умов. Они определяют и навязывают смыслы. Что покупать, как одеваться, к чему стремится и о чем мечтать. О! Орден давно научился манипулировать обществом и делать это искуссно.

А здесь… с Павлом… Здесь просто людям сказал — а ведь он делает всё против вас! Не в угоду всем, не для блага всех. Нет. Он точно такой же, как все. Он деспотичный тиран. Но, стоит отдать ему должное, хитрый и изворотливый. Он хитростью порабощает и хитростью стремится забрать все, что есть и полностью вернуть отмененное несколько веков назад рабство! Люди! Нельзя такое терпеть!

«… мировая общественность просто обязана! Я подчеркиваю! Обязана осудить такое поведение! И как минимум, дипломатическими путями повлиять на этого самодура!…» — Приблизительно такие фразы начали появляться уже спустя три месяца активной пропаганды, чья мощность лишь нарастала подобно снежному кому.

«… Люди. Эти уникальные и подчас непонятные самим себе существа. Они с охотой верят в свое совершенство и с радостью замечают чужие изъяны. Их так просто объединить, и так легко разъединить. Это удивительные создания, которые с радостью верят сладкой лжи. Всё. Всё ради того, чтобы не слышать правду. Не видеть истину. Не видеть те самые изъяны внутри себя.

Эго. Эго с легкостью заставляет игнорировать «неудобные факты», закрывать глаза на очевидные вещи, пользоваться информацией выборочно… всё. Всё ради того, чтобы каждый человек мог сам себе «честно» заявить — я хороший. Плохие другие. А я. Я самый лучший. Я хороший. Я все знаю, понимаю. Это они. Люди, обстоятельства, среда и условия — вот кто виноват в моих неудачах и моем положении. Вся ответственность на них.

Взять ответственность на собственные плечи… тяжкое бремя. Кто-то бы сказал «великих правителей», или же просто «великих людей», но… правда ведь в том, что ответственность остается на наших плечах, как бы мы к ней не относились. Как бы мы не игрались своим спектром наблюдения — это не меняет реальности.

Мы так боимся честно посмотреть в глаза самим себе, что уже забыли, кто мы есть на самом деле. И вот тогда… да! Именно тогда, когда мы потеряли свою связь с целым — синергия рухнула. Мы перестали быть неотъемлемой частью целого, клеточкой одного огромного организма, и как итог оказались в среде. В ресурсной, враждебной среде. И с упорством достойным восхищения принялись поглощать ресурсы и размножаться. Размножаться захватывая среду вокруг. Мы словно вирус, словно раковая опухоль захватываем этот мир, борясь друг с другом за ресурсы и положение в пирамиде иерархии.

«Сидящий в яме — яму видит» — гласит древняя народная истина. И она права. Мы, ослепленные иерархией и сменившие свою изначальную функцию на потребление, видим вокруг лишь ее. Иерархию.

Наш взгляд получает новые фильтры (очки), сквозь которые мы видим лишь то, что желаем увидеть.

Вот почему, вера всегда учит быть честным. Честным прежде всего с самим собой. Эта честность позволяет видеть мир таким как он есть. И прежде всего… да. В первую очередь, стоит напомнить себе — нет избранных. Нет тех кто важнее, или главнее. Мы все равнозначные, уникальные части одного большого механизма. Одной системы. Так же, как клетки нашего организма, несущие в своем ядре информацию о всем целом, мы — целое для клеток, несем внутри себя, информацию о всем целом. Но мы не помним.

Это мне всегда отчетливо напоминает онкологию. И секрет к ее излечению лежит в плоскости коммуникаций клеток. В том, чтобы… нет. Не заставить. Помочь вспомнить зараженным клеткам, кто они. Восстановить утраченную связь.

И по сему… да. Я уверен. Хотя могу и ошибаться. Но…

Самое полезное, хоть и самое тяжелое наказание и в то же время благодать и радость — это осознание. Осознание того что мы делали. Осознание сквозь призму понимания…»

Из личного дневника Павла Александровича, Императора Северной Деодоны, из рода Основателей.

И вот, пока народ послушной массой падал в яму навязанных и чуждых ему суждений, Пётр готовил войска. Плавно, так чтобы не сильно бросалось в глаза, готовил экономику для перехода на военные рельсы.

А еще… еще требовалось подготовить потоки закупок, правила будущей гражданской войны, желательно так, чтобы экономика не страдала, а значит… значит нужно сделать так, чтобы торговые пути продолжали свою работу. И вот здесь… здесь без международной общественности будет трудно добиться результата.

Император Южной Деодоны напряг все свои связи. Применял все свое влияние. Он доминировал, подкупал, сулил, обещал и прогибал власти Конфедерации, Халифата, Сулатанат, и даже восточные страны под себя.

Ежели не поддержка, то как минимум нейтралитет. Петру это было крайне важно. Важно словно дыхание. Чтобы никто не мешал ему, покорить Северную Деодону. Сделать ее вновь частью одной Великой Империи.

Да. Петр знал. Стоит ему только достигнуть поставленной цели, как весь мир окажется под его пятой. А там… там…

А что там, он не особо думал. Он намерено одергивал себя самого, напоминая, что праздновать победу заранее — глупость. И… он понимал, что там, едва он звберется на вершину, начнется борьба за удержание.

Да. Вся власть, так или иначе, сводится именно к этой простой аналогии с детской игрой в «Царя Горы». Сначала занять высоту, а потом ее удержать. Вот и вся логика власти. Вот и вся мотивация этого непрерывного процесса.

Разве что сложность заключается в том, что гора эта состоит из живых людей, которые так же рвутся туда. Наверх. И на своем пути, они готовы жрать друг друга. Стоит лишь проявить слабость, как низ сразу начинает жрать верх, стремясь занять его место. Увы, но такова правда жизни.

В мировую историю эта дата навсегда войдет, как разделительная черта, которая предрешила исход очередного витка спирали жизни человечества. 14 июня 2031 года.