Имперский повар 7

Глава 12

Утро на кухне всегда ощущается, как нечто особенное. Перед моим мысленным взором стояли не повара, а два взвода, готовые к бою.

Первая смена, моя «старая гвардия» — Захар, Паша и ещё пара ребят, прошедших со мной открытие, выглядели уставшими, но в глазах горел знакомый боевой огонёк. Напротив них стояли новички, вторая смена, во главе с Тамарой. В их взглядах плескался коктейль из энтузиазма, страха и плохо скрываемого скепсиса. Они смотрели на меня как на неведомую зверушку, о которой много слышали, но видят впервые.

Я отхлебнул кофе.

— Доброе утро, — мой голос прорезал тишину. — Сегодня наш первый полноценный день. Две смены, но одна кухня. И правила на ней мои.

Я обвёл их взглядом, задерживаясь на каждом на секунду.

— Всё просто. Первая смена, — я кивнул Захару. — Вы принимаете на себя главный удар, обеденный час пик. Вторая смена, — мой взгляд нашёл Тамару, которая стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой усмешкой, — под руководством Тамары, вы мой резерв. Вы вступаете в бой, когда первая команда выдыхается, и держите оборону до победного конца.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Ошибки будут. Я это принимаю. Но кто ошибётся дважды по одной и той же причине — будет чистить лук. Весь лук. Пока не заплачет от прозрения. Вопросы есть?

Вопросов не было. Только Тамара чуть заметно качнула головой, словно говоря: «Неплохо, шеф, неплохо».

— Тогда за работу. Да начнётся битва.

И она началась. Ровно в десять, словно по сигналу невидимого горна, двери кафе распахнулись, и в систему посыпались первые заказы. Тихий гул кухни сменился звоном металла, шипением масла и чёткими командами.

— Два бефстроганова на третий!

— Стейк прожарки «медиум» на пятый, срочно!

— Захар, где мои рёбра⁈

— Шеф, соус к утке!

Я был везде. Как многорукий бог, я одновременно пробовал бульон, проверял жар в печи, одним движением переворачивал мясо на гриле и отдавал команды. Но краем глаза я всегда следил за ней. Тамара не суетилась. Она стояла у раздачи, рядом со второй линией поваров, и просто наблюдала. Изучала. Запоминала ритм, движения, логистику. Её спокойствие на фоне нашего организованного хаоса действовало на нервы.

Кризис, как и положено, нагрянул в самый неподходящий момент. Молодой парень из новой смены, поварёнок по имени Лёня, отвечавший за гарниры и простые соусы, получил заказ на стейк с перечным соусом. Видимо, парень так хотел проявить себя, что решил сделать всё сам. Я увидел, как его рука дрогнула над сковородой, и щедрая порция свежемолотого перца ухнула в сливочную основу.

Лицо Лёни вытянулось. Он замер, как кролик перед удавом, понимая, что совершил фатальную ошибку. Блюдо было испорчено. Гость ждал. Я уже открыл рот, чтобы выдать порцию отеческого гнева, но не успел.

Тамара бесшумно возникла за спиной поварёнка.

Она не кричала и не топала ногами. Просто положила руку ему на плечо, отчего Лёня вздрогнул.

— Дай сюда, — тихо, но властно сказала она, забирая у него сковороду.

Она поднесла соус к носу, принюхалась. Затем зачерпнула немного на ложку, попробовала, скривилась.

— Живой, но тяжело ранен, — вынесла она вердикт.

Её руки замелькали. В сковороду полетел увесистый кусок сливочного масла, затем ложка мёда и, наконец, струйка густых сливок. Она интенсивно всё размешала венчиком, снова попробовала.

— Перец — это не песок, его не сыплют горстями. Его уважают, — прошипела она Лёне так, что слышал только он. Ну, и я, потому что мои уши в этом хаосе улавливали всё. — Масло и сахар свяжут лишнюю остроту, но вкус уже будет другим. Неси гостю. Скажи, что это специальная авторская версия от су-шефа, с извинениями за задержку. И чтобы я тебя возле перца больше не видела. Никогда.

Лёня, бледный, но спасённый, кивнул и пулей унёсся в зал.

Я молчал. Тамара, поймав мой взгляд, лишь слегка повела бровью. В её глазах плясали чёртики. Она исправила ошибку, да ещё превратила её в тактический ход. Спасла и блюдо, и репутацию кухни, и задницу молодого повара. Я понял, что не ошибся в ней.

Пересменка напоминала смену караула у ворот крепости. Моя команда, измотанная, потная, но довольная, сдавала посты. Новички, насмотревшиеся на дневную битву, заступали с удвоенной осторожностью.

Когда последний заказ первой смены был отдан, Тамара подошла ко мне с планшетом.

— Отчёт по заготовкам, шеф.

Она протянула мне устройство. Я потянулся за ним, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По её руке, от кончиков пальцев, пробежала едва заметная дрожь. Или это была моя?

— Твои мальчики выдохлись, — её голос был низким. — Но костяк у них крепкий. Сработаемся.

Она не спешила убирать руку.

— Кстати, неплохой соус получился днём. Острый. Как ты любишь?

Взгляд глаза в глаза. Нас разделял всего метр, но воздух между нами, казалось, загустел и начал искрить.

— Я люблю, когда всё сделано строго по рецепту, Тамара. Без импровизаций.

— Иногда лучшая импровизация — это хорошо забытый классический рецепт, — усмехнулась она. Уголок её губ дёрнулся. — Не волнуйся, шеф. Твою кухню я не соблазню. Пока что.

Она, наконец, убрала руку, развернулась и ушла в сторону своей новой вотчины, оставив меня с отчётом в руках и странным чувством.

Вечер прошёл на удивление гладко. Вторая смена под руководством Тамары работала если не отлично, то весьма хорошо. Она не копировала мой стиль, она привнесла свой, более жёсткий, но не менее эффективный.

Вымотанный, как после марафона, я сидел в своём кабинете, тупо глядя в столбики цифр в счетах. Выручка за день была фантастической. Мы справились, выжили. Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Минута покоя. Всего одна…

Телефон пронзительно зазвонил, вырывая из состояния полудрёмы. На экране светилось: «Максимилиан Дода». Я с тяжёлым вздохом принял вызов.

— Игорь, мальчик мой, поздравляю! — голос Доды в трубке гремел. — Мои люди докладывают, что у тебя там не кафе, а печатный станок для денег! Это фурор! Я тут подумал…

— Максимилиан, мы только один день отработали в таком режиме… — попытался вставить я.

— Не перебивай гения! — рявкнул он весело. — Я подумал, что пора масштабироваться! Я уже дал команду своим юристам готовить документы. Франшиза! Десять «Империй Вкуса» по всей губернии уже в следующем году! Как тебе такая идея, а?

Я молчал, глядя в тёмную стену кабинета.

Франшиза. Десять ресторанов. Моё имя на вывесках по всей губернии. Звучало как мечта идиота. Или как приговор. Прямое «нет» сейчас прозвучало бы как оскорбление, как плевок в протянутую руку с деньгами. Значит, нужно было предложить ему нечто большее. Идею, которая покажется ему ещё более прибыльной.

— Максимилиан, это гениально, — начал я медленно, подбирая слова. — Я помню, что мы это обсуждали. Но… преждевременно.

— Что? — в голосе инвестора прозвучало удивление.

— Франшиза сейчас — это самоубийство, — отчеканил я. — Мы убьём бренд быстрее, чем откроем третью точку. У нас нет обученных людей. Нет выверенных до грамма стандартов для массового производства. Ваши десять «Империй» через месяц превратятся в десять посредственных забегаловок с моим именем. Люди придут на Белославова, а получат пережаренное мясо от повара, который вчера ещё мешал магические порошки.

Я сделал паузу, давая ему осознать масштаб проблемы.

— Но… у меня есть идея получше.

Дода молчал, но я чувствовал, как он напрягся на том конце провода.

— Вместо того, чтобы плодить дилетантов, мы создадим армию профессионалов. Здесь, на базе «Империи», мы откроем «Академию Вкуса Белославова», как когда-то в «Очаге», но теперь по-настоящему профессионально. Я буду лично отбирать и обучать поваров с нуля. Вбивать им в головы мою философию. Пока они учатся, мы выпустим книгу рецептов «Империя Вкуса. Революция на вашей кухне» и запустим собственную линейку специй и соусов под моим брендом.

Я говорил быстро, увлечённо, и сам загораясь от этой идеи.

— Поймите, Максимилиан, мы продадим людям мечту! Мечту готовить так же, как в лучшем ресторанах столицы. Мы дадим им инструменты: книгу, специи, а потом и обученных поваров. А вот через год, когда у нас будет армия фанатично преданных мне шефов, мы откроем не десять, а двадцать франшиз. И каждая будет храмом вкуса. Каждая будет приносить золотые горы.

Дода долго молчал. Я слышал лишь его тяжёлое дыхание. Он переваривал. Идея продавать не котлеты, а образ жизни, обучение, целый культ… это было в его стиле. Масштабно и дерзко.

— Академия… — протянул он задумчиво. — Книга… Чёрт возьми, Белославов, у тебя в голове не мозги, а счётная машина! Ладно. Я подумаю. Прикинь смету на эту твою… академию. И пришли мне.

Он повесил трубку, и я выдохнул. Время. Я выиграл себе немного времени.

На следующий день мы со Светой поехали в телецентр. Съёмки нескольких эпизодов подряд превратились в рутину. Я готовил, говорил на камеру, улыбался. Света следила за светом, звуком и тем, чтобы режиссёр не впадал в творческий штопор.

После съёмок нас, как почётных гостей, зазвал к себе Увалов. Директор канала расплывался в улыбке, больше похожей на сытый оскал.

— Мои дорогие! Мои золотые! — он разлил по бокалам что-то янтарное и дорогое. — Я пью за вас!

Увалов развернул к нам огромный лист ватмана, испещрённый графиками. Все кривые стремились вертикально вверх.

— Вы видите это? Это доля! Доля нашего канала во время вашего шоу! Мы рвём всех! Рекламодатели дерутся за секунду эфира рядом с тобой, Игорь! Даже «Магический Альянс», представляешь, хочет спонсировать у тебя рубрику «Полезные советы»! Они готовы платить бешеные деньги! Я выбил нам двойной бюджет на следующий блок серий!

Мы со Светой переглянулись. Вот он, золотой намордник, во всей красе. Нас не запрещали, нет. Нас заваливали деньгами, чтобы мы стали сговорчивее, позитивнее, чтобы острота моих высказываний сгладилась под тяжестью спонсорских контрактов.

— Прекрасные новости, Семён Аркадьевич, — улыбнулась. — Мы как раз думали над расширением формата.

В кафе я вернулся поздно. Уставший, выжатый, но довольный. Вторая смена под руководством Тамары заканчивала уборку. За окном крупными хлопьями повалил снег. Он ложился на грязные улицы, мгновенно превращая их в нечто чистое и сказочное.

Я сидел в кабинете, когда зазвонил телефон. Настя.

— Привет, — её голос был тихим, немного уставшим и домашним.

— Привет, сестрёнка. Как вы там?

— Нормально. Работы много. Знаешь, Игорь… тут уже гирлянды на площади вешают. Город украшают. Пахнет ёлкой и снегом.

Я посмотрел в окно. Столица губернии тоже готовилась к празднику, но это была суетливая, коммерческая подготовка. А там, в Зареченске, всё было по-настоящему.

— У нас тоже снег пошёл, — сказал я.

— Правда? Здорово. Слушай… ты приедешь на Новый Год?

Я замолчал. Посмотрел на дверь, за которой располагалась кухня, где Тамара отдавала последние распоряжения. На стопку счетов на моём столе. На плотное расписание съёмок на следующую неделю. Зареченск, «Очаг», дом. Всё это казалось таким далёким, словно из другой, прошлой жизни.

— Я… Настён, я не знаю. У меня тут столько всего… открытие, съёмки, новые проекты…

— Понятно, — в её голосе не было обиды, только тихая грусть. — Работа. Просто… мы соскучились. Все. Подумай, ладно? Если сможешь.

— Я подумаю. Обещаю.

Положил трубку и остро, почти физически, почувствовал укол тоски. Вот он, успех. Сверкающий, громкий и прибыльный. И он, как ледокол, медленно, но верно прокладывал трещину между мной и теми, кто был мне дорог. Между мной и домом.

Я накинул китель и вышел на задний двор, подставляя лицо летящим с неба холодным иглам. Снег таял на щеках, смешиваясь не то с дождём, не то с чем-то ещё.

— Вид у тебя, шеф, как у побитой собаки. Проблемы в раю?

Из-за спины вышла Тамара. В руках у неё были две дымящиеся керамические кружки. Она протянула одну мне. Воздух наполнился пряным ароматом корицы, гвоздики и горячего вина. Глинтвейн.

Я молча взял кружку. Пальцы обожгло приятным теплом. Я смотрел на падающий снег, на то, как он покрывает мусорные баки и припаркованные машины, делая уродливый мир чуточку лучше.

— Звонок из дома? — её голос был тихим, без обычной стальной резкости.

Я кивнул, не глядя на неё.

— Понимаю, — сказала она. — Чем выше забираешься, тем дальше от корней. Словно на высокой башне — вид красивый, а внизу уже лиц не разобрать.

Я удивлённо посмотрел на неё. Откуда в этой женщине, похожей на закалённого в боях ветерана, такая проницательность?

— Ты тоже не местная? — спросил я.

— Я отовсюду и ниоткуда, шеф, — усмехнулась она, сделав большой глоток. — Работала на севере, где из еды только оленина и морошка. Работала на юге, и на круизных лайнерах. Видела кухни и побогаче, и покруче твоей.

Она замолчала, глядя на то, как снег покрывает крыши соседних домов.

— Но знаешь что? Нигде, — она подчеркнула это слово, — я не видела, чтобы так дрались за обычную, честную еду. Ты тут бизнес строишь, шеф. Можно сказать, религию создаёшь. А у любой новой религии всегда есть свои мученики. Запомни это.

Тамара одним махом допила свой глинтвейн и, кивнув мне, скрылась в тепле кухни. А я остался один на один с её пророчеством и медленно остывающей кружкой в руке. Мученики…

В кабинете меня ждал Рат. Он сидел на книжной полке, в тени, и его маленькие чёрные глазки выглядели обеспокоенными. Это был плохой знак.

— Говори, — сказал я, устало опускаясь в кресло.

— Плохо это всё, шеф, — пропищал он. — Очень тихо.

— Тихо — это же хорошо, — возразил я.

— Тихо — это когда мыши в амбаре зерно таскают. А когда в амбаре затаился кот — это другая тишина. Страшная.

Крысиная философия была проста и гениальна.

— «Синдикат» затих, — продолжил он свой доклад. — Ячейки, что были в столице и в твоём Зареченске, разгромлены. Новые не появляются. Как будто их и не было. Твой враг, этот… барон-недоучка Свечин, тоже притаился. После истории с соусом он залёг на дно и не отсвечивает. Деньги теряет, репутацию, но сидит тихо, как мышь под веником.

— Так в чём проблема? — я действительно не понимал.

— А в том, шеф, что главный зверь в берлогу залёг, — Рат перебрался поближе, его усы нервно подрагивали. — Мои братья, что живут в подвалах усадьбы Ярового, говорят, что тишина. Граф не делает резких движений. Не кричит, не отдаёт приказов. Он как медведь зимой. Но он не спит, шеф. Он смотрит. Ждёт. А такие, как он, не прощают, когда их считают просто дубиной, которой можно прибить чужих тараканов. Он дал тебе воспользоваться своей силой, и теперь ждёт оплату.

Я откинулся на спинку кресла. Рат был прав. Конечно, прав. Яровой не бандит, он хищник другого уровня. Прямая атака отбита, но война не закончена. Она просто перешла в другую, более тихую и подлую фазу. Он не будет жечь моё кафе или резать моих людей. Это слишком грубо, слишком предсказуемо. Он ударит тоньше. По репутации. По поставщикам. По моим женщинам. По самому больному.

И да, мы с Ратом это обсуждали, но ни к чему так и не пришли. А выводы делать придётся. Хочу я того или же нет.

Нужно было готовиться. Не к драке, а к осаде. Я решил сосредоточиться на укреплении тылов. «Академия Вкуса» — это реальный план. Создать армию поваров, преданных мне лично. Наладить бесперебойные поставки от фермеров «Зелёной Гильдии», чтобы никакой Свечин или Яровой не смогли перекрыть мне кислород. И, конечно, копить деньги. Финансовая подушка — лучшая броня в этом мире.

Следующий день начался с обычной утренней суеты. Но в размеренный ритм нашей жизни вторглось что-то чужеродное.

Входная дверь открылась, и в зал вошёл посыльный. Но не обычный городской разносчик в кепке, а высокий, худой тип в тёмно-синей ливрее с серебряным шитьём. Он проигнорировал Лейлу, которая пошла ему навстречу, и обвёл зал цепким взглядом, пока не нашёл меня.

Света, проверявшая сервировку, замерла. Повара на кухне, увидев его через раздаточное окно, притихли.

Посыльный подошёл к моему столу и, не говоря ни слова, положил на него свиток из плотного пергамента, перевязанный блестящей лентой. Затем он молча поклонился и так же бесшумно удалился.

Я смотрел на свиток, как на змею. Это было послание из другого мира. Мира графов, баронов и неписаных законов.

Сломав печать с гербом, я медленно развернул пергамент. Текст был выведен каллиграфическим почерком.

'Его Сиятельство Граф Всеволод Яровой имеет честь пригласить господина Игоря Белославова на Ежегодный Губернский Зимний Бал, который состоится в канун Нового Года в его резиденции.

Явка строго обязательна.

Форма одежды — парадная.

p.s. Жду Вас в числе первых гостей. Нам нужно обсудить Ваше будущее'.