Имперский повар 7

Глава 23

Утро перед сменой показалось мне волнительным. Хотя бы потому, что все вокруг чуть ли не дрожали от напряжения.

Я неспешно обходил рабочие станции стажёров моей «Академии» и внимательно контролировал процесс. Мой взгляд зацепился за Мишу. Сегодня он выглядел так, словно его отправили на эшафот. Он стоял над огромной разделочной доской, и его худые руки откровенно тряслись. Парень пытался ровно нарезать обычный репчатый лук, но лезвие ножа ходило ходуном, угрожая отхватить ему половину пальцев.

Я не стал кричать. Криком на кухне можно только усугубить панику. Я тихо подошёл к нему со спины и мягко перехватил его дрожащую руку.

— Нож, это не твой враг, Миша, — спокойно произнёс я. Я поправил его пальцы на рукояти и сформировал правильный хват, который опытные повара называют когтём медведя. — Это просто продолжение твоей собственной руки. Дыши ровнее. Кухня отлично чувствует твой страх. Лук от него начинает неприятно горчить. Будь спокойнее, парень.

Миша судорожно выдохнул и кивнул. Нож в его руке начал двигаться намного увереннее.

Я огляделся по сторонам. Остальные новички тоже были сильно на взводе. Тамара хмурилась, а огромный Захар рубил говяжьи кости с каким-то пугающим ожесточением. Нам срочно нужна была хорошая разрядка. Иначе к вечеру эта скороварка просто взорвётся на куски.

— Внимание всей кухне! — громко скомандовал я и звучно хлопнул в ладоши. — Объявляю Час Семьи. Всю текущую подготовку к вечернему меню мы ставим на паузу. Быстро сдвигаем свободные столы в самый центр зала.

Повара удивлённо переглянулись, но спорить не решились. Загремели металлические ножки столов.

— Сегодня мы делаем эксклюзивный спецзаказ для самого важного столика в этом ресторане, — с лёгкой улыбкой продолжил я. — Для нас самих. Мы лепим домашние пельмени. Вручную. Пятьсот штук, не меньше.

Через десять минут вокруг огромного стола собрались абсолютно все. Я даже вытащил из кабинетов деловую Свету и строгую Лейлу. Лейла брезгливо морщила свой носик. Она смотрела на белую муку, которая угрожала навсегда испачкать её дорогой брендовый пиджак. Света же с огромным энтузиазмом закатала рукава рубашки.

Началась настоящая комедия положений. Лейла привыкла к строгому армейскому порядку. Она пыталась лепить пельмени геометрически идеально. Вооружилась кулинарным шпателем и тщательно вымеряла каждый миллиметр теста. Но упругое тесто упрямо сжималось обратно и нарушало все её идеальные пропорции.

— Почему оно не подчиняется элементарным законам физики⁈ — гневно воскликнула девушка и отбросила шпатель в сторону.

Я искренне рассмеялся.

— Тесто живое, Лейла. С ним нужно деликатно договариваться, а не воевать. Почувствуй его руками и отложи в сторону свою линейку.

На другом конце стола разворачивалась своя локальная кулинарная драма. Огромный Захар отчаянно мучился с тонкими кружочками раскатанного теста. Вместо изящных ушек у него получались невероятно огромные суровые комки мяса, лишь слегка прикрытые рваным тестом.

Тамара иронично оперлась локтями о край стола и покачала головой.

— Захар, мы здесь кормим столичных аристократов, а не голодных лесорубов, — с усмешкой протянула она. — Что это за мясные гранаты ты тут накрутил? Таким тяжёлым снарядом можно человека убить, если его хорошенько заморозить.

Захар густо покраснел. Его лицо слилось по цвету с куском сырой говядины на доске. Он смущённо спрятал глаза и прогудел своим басом:

— Нормальный у них размер. Мужской. Большому куску рот всегда радуется. Я вообще-то это специально для тебя лепил, между прочим. Чтобы ты у меня не исхудала на раздаче от тяжёлой работы.

Тамара звонко и очень тепло рассмеялась. Она аккуратно забрала его корявую гранату и предельно бережно положила её на свой личный противень. Химия между этими двумя была настолько очевидной, что вся остальная кухня старательно прятала улыбки.

Пока все весело развлекались с тестом, я приступил к самому главному. К приготовлению правильного фарша. Все стажёры моментально вытянули шеи, чтобы не пропустить ни одной важной детали.

— Запоминайте, молодёжь, — начал я свой импровизированный мастер-класс. — Берём хорошую говядину и смешиваем её с жирной свининой в равных пропорциях. Но мой главный секрет заключается совершенно в другом.

Я взял крупную луковицу и острый нож.

— Мы никогда не крутим лук через мясорубку. Металлические шнеки просто безжалостно выдавливают из него весь сок и превращают в бесполезную кашу. Мы рубим его ножом в мельчайшую крошку. Только так весь полезный природный сок останется внутри нашего пельменя.

Мой нож замелькал над деревянной доской с бешеной скоростью, превращая белый лук в прозрачную пыль. Затем добавил его к прокрученному мясу. Я щедро посолил и поперчил фарш.

— А теперь мой главный фокус, — я хитро прищурился и достал из морозилки небольшую миску.

Внутри лежал мелко наколотый лёд. Я высыпал целую горсть сверкающих льдинок прямо в готовый фарш и начал быстро вымешивать его руками.

— Лёд? — удивлённо пискнул Миша. — Зачем туда добавлять лёд, шеф?

— Всё очень просто, парень, — с явным удовольствием объяснил я, продолжая активно месить холодную массу. — Когда мы сварим эти пельмени в кипятке, лёд внутри быстро растает. Он смешается с мясным соком, и внутри каждого пельменя образуется наваристый бульон. Когда вы его аккуратно раскусите, то будете есть густой суп и сочное мясо одновременно. Это и есть настоящая магия вкуса без всяких ваших колдовских порошков.

Работа закипела с удвоенной силой. Гора готовых красивых пельменей на металлических противнях росла прямо на глазах. Настроение у всех заметно улучшилось, а утреннее напряжение полностью спало.

— А теперь давайте вспомним одну старую добрую традицию, — громко объявил я и вытер руки. — Нам нужно слепить несколько счастливых пельменей.

— Это как понять? — с большим любопытством спросила одна из стажёрок.

— Вместо мяса мы положим внутрь адскую смесь из чёрного перца, крупной соли и жгучего перца чили, — я коварно улыбнулся. — Кому попадётся такой огненный сюрприз за столом, тому гарантированно будет огромная удача во всём новом году. Слепите штуки три, не больше. Чтобы удачи хватило всем понемногу, и никто не сжёг себе желудок.

Стажёры с радостным хихиканьем принялись лепить эти острые бомбы, заботливо пряча их среди обычных мясных собратьев.

Вскоре огромная работа была полностью закончена. Вода в просторных кухонных котлах уже вовсю бурлила, наполняя помещение приятным запахом лаврового листа и душистого перца горошком.

— Ну что, семья, — я взял в руки первый тяжёлый противень с заготовками. — Забрасываем нашу гигантскую партию прямо в кипяток!

В этот самый момент ко мне подскочил сильно побледневший Миша. Он нервно дёрнул меня за рукав.

— Шеф, — его голос предательски сорвался на глухой хриплый писк. — Я тут случайно перепутал одинаковые миски на столе. Кажется, я сделал не три счастливых пельменя, а штук пятнадцать или двадцать.

Я замер с полным противнем в руках. Медленно перевёл взгляд на бурлящий горячий котёл, затем посмотрел на испуганного бледного стажёра, а потом на свою команду, которая уже радостно предвкушала очень сытный обед. Я отчётливо понимал, что прямо сейчас на моей кухне начнётся самая настоящая беспощадная кулинарная рулетка.

Вся моя уставшая команда сидела за импровизированным столом. Они смотрели на дымящиеся тарелки голодными, но предельно осторожными взглядами. Все прекрасно помнили про ошибку Миши. Где-то там, среди сотен пельменей, притаились полтора десятка настоящих огненных бомб.

Я сидел во главе стола и чувствовал себя заботливым отцом суматошного семейства. Взял вилку, оглядел притихших ребят и тепло улыбнулся.

— Ну что, семья, — я кивнул на тарелки, — давайте начинать наш праздник. Приятного всем аппетита.

Я первым подцепил вилкой крупный горячий пельмень и переложил его в свою тарелку. Мои руки машинально сделали небольшой надрез ножом. Тесто получилось просто идеальным, оно было тонким, плотным и совершенно не разваливалось. Как только лезвие прорвало оболочку, в тарелку моментально вытек прозрачный, золотистый бульон. Мой с колотым льдом сработал безупречно.

Я отправил пельмень в рот, предварительно макнув его в сметану. Вкус был просто феноменальным. Нежная рубленая говядина и свинина идеально гармонировали между собой. Мясо было мягким, пропитанным соком мелкого лука и лёгкой пряностью чёрного перца. Горячий наваристый бульон приятно обволакивал рецепторы, а холодная кисловатая сметана создавала великолепный температурный контраст. Это был тот самый настоящий вкус родного дома, который невозможно подделать никакими магическими усилителями из лабораторий «Магического Альянса».

Я проглотил еду и оглянулся на своих ребят. Лейла сидела по правую руку от меня. Она аккуратно жевала свой пельмень и буквально жмурилась от наслаждения, отдавшись этому простому кулинарному удовольствию. Для неё эта еда была словно глоток свежего воздуха после долгих лет жизни в фальшивом мире дворцовых интриг. Стажёры тоже быстро забыли про свои недавние страхи и начали жадно уплетать порцию за порцией, радостно мыча от восторга.

Но напряжение всё равно невидимой нитью висело над нашим столом. Расслабляться было категорически нельзя. Каждый человек в этой комнате ел предельно настороженно, словно опытный сапёр, который идёт по заминированному полю. Люди осторожно надкусывали тесто, прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям, и только потом спокойно доедали остаток. Это была русская рулетка, только вместо заряженного пистолета у нас были глубокие тарелки с горячей едой.

И первый мощный взрыв не заставил себя долго ждать.

Света сидела неподалёку от меня. Она подцепила вилкой очередной пельмень и отправила его в рот. Но внезапно её лицо изменилось. Глаза расширились до невероятных размеров, став похожими на два больших блюдца. Она резко выдохнула и начала отчаянно махать обеими руками перед открытым ртом, пытаясь хоть немного остудить разбушевавшийся внутри пожар.

— Воды, — прохрипела она сквозь выступившие слёзы, судорожно хватаясь за горло. — Срочно дайте мне воды!

Кто-то из расторопных стажёров моментально сунул ей в руки стакан. Света осушила его залпом, тяжело дыша и вытирая размазанную тушь под глазами. Ей достался первый огненный сюрприз.

Коридор мгновенно взорвался громким и искренним хохотом. Повара смеялись, указывая на раскрасневшуюся Светлану. Напряжение сразу спало, уступив место весёлому азарту. Эта нелепая ситуация здорово сплотила всех нас.

Но игра продолжалась. Прошло буквально пять минут, и грянул второй взрыв.

Наш суровый Захар, который совершенно не привык мелочиться, закинул в бездонный рот сразу два крупных пельменя. Он начал активно жевать, и вдруг его мощные челюсти замерли на месте. Огромная лысина Захара за долю секунды покрылась крупными каплями пота. А лицо со старым шрамом начало стремительно менять цвет, переходя от привычного бледного к насыщенному бордовому оттенку.

Захар не издал ни единого звука. Он привык молча переносить любые тяготы. Лишь сжал толстые губы, медленно протянул руку к кувшину с клюквенным морсом и влил в себя литр красного напитка практически одним бесконечным глотком.

Тамара сидела рядом с ним. Она с лёгкой улыбкой повернулась к здоровяку и заботливо похлопала его по спине. Захар шумно выдохнул, утёр мокрый лоб салфеткой и смущённо улыбнулся ей в ответ.

Я смотрел на эту весёлую суету и чувствовал себя абсолютно уверенно. Моя интуиция подсказывала мне, что снаряды падают где-то далеко. Я небрежно подцепил вилкой пухлый пельмень из своей тарелки, очень щедро извалял его в сметане и смело отправил всё это великолепие прямо в рот.

В ту же самую секунду врата кулинарного ада распахнулись прямо на моём языке.

Мои рецепторы буквально взорвались от невыносимой боли. Это был не острый вкус, а чистый, стопроцентный концентрированный ад. Внутри не было ни грамма мяса. Там скрывалась жуткая, смертоносная смесь из чёрного перца, соли и безумной дозы перца чили. У меня возникло такое стойкое ощущение, будто я случайно проглотил кусок раскалённого добела угля вперемешку с битым стеклом. Обжигающий жар моментально ударил в нос и спустился вниз по горлу, а глаза мгновенно налились предательскими слезами.

Я перестал дышать.

На кухне внезапно повисла гробовая тишина. Я краем глаза заметил, что моя команда перестала смеяться и внимательно смотрит прямо на меня. Они увидели, как я замер, как неестественно напряглись мои плечи и как блеснула влага в моих глазах. Они всё поняли. Их грозный шеф вытащил несчастливый билет в этой кулинарной рулетке.

Мой внутренний голос отчаянно кричал и требовал немедленно выплюнуть эту кислоту на тарелку, схватить кувшин с водой и залить этот чудовищный пожар. Но я не мог себе этого позволить. Я был их лидером. Я был Арсением Вольским, который прошёл через самые жёсткие жернова столичного ресторанного бизнеса. Как шеф, я категорически не мог позволить себе потерять лицо перед подчинёнными из-за какого-то острого перца.

Поэтому включил всю силу воли. Я заставил мышцы расслабиться. Ни один мускул на моём лице не дрогнул. Я сохранял абсолютно непроницаемое спокойствие.

Начал жевать. Медленно и ритмично. Каждое движение челюсти высвобождало новую порцию обжигающего капсаицина, но я упрямо продолжал свою работу. Мозг сигнализировал о сильном химическом ожоге, но я просто игнорировал эту боль. Я тщательно пережевал всю смесь.

Затем сделал судорожный глоток. Магма медленно потекла по моему пищеводу, оставляя за собой огненный след прямо до самого желудка. Я с достоинством положил вилку на край тарелки. Взял белоснежную льняную салфетку и очень элегантно промокнул пылающие губы.

Моё тело всё же взяло небольшую физиологическую дань. По щеке медленно скатилась одна-единственная слезинка. Она прочертила влажную дорожку и упала прямо на воротник кителя.

Я посмотрел на свою притихшую команду спокойным взглядом.

— Текстура теста превосходна, — мой голос прозвучал удивительно чётко, без малейшего намёка на дрожь или хрипоту, хотя моё горло всё ещё нещадно пылало. — Хотя вкусовой профиль в этом конкретном экземпляре оказался весьма агрессивен. Кто автор данного произведения?

Команда замерла на секунду. Они переваривали тот факт, что их командир только что съел настоящую перечную бомбу, от которой здоровые мужики плачут навзрыд, и даже не поморщился.

А затем вся кухня буквально взорвалась. Грянули оглушительные овации. Повара громко хлопали в ладоши, стучали ложками по столу и заразительно смеялись. Стажёры смотрели на меня с таким искренним восхищением, словно я только что голыми руками одолел свирепого зверя. Лицо Миши светилось от гордости за своего шефа. Захар громко гоготал раскатистым басом, а Лейла одобрительно покачала головой, признавая мою железную выдержку.

В этот момент нервное напряжение последних дней спало окончательно. Оно растворилось без остатка в этом громком смехе и звоне посуды. Мы были не только коллегами по работе, но ещё и настоящей, крепкой семьёй, которая готова вместе смеяться над трудностями и поддерживать друг друга в любой беде.

Я сидел во главе стола, смотрел на их светлые улыбающиеся лица и чувствовал, как внутри меня разливается огромное, приятное тепло. И это было тепло не только от жгучего перца чили в моём желудке. Это была настоящая гордость за тех людей, которых я собрал вокруг себя.