Имперский повар 7

Глава 3

Утро после нашего триумфального открытия напоминало похмелье в раю. Зал «Империи» сиял чистотой, словно вчера здесь не жарили мясо на открытом огне и не топали сотни ног. Но вот команда выглядела так, будто по ней проехал каток. Вовчик спал сидя, обняв швабру. Даша пила кофе литрами, пытаясь открыть оба глаза одновременно. Даже железный Захар выглядел помятым.

Я же держался на чистом, дистиллированном адреналине и злости. Той самой, весёлой злости, которая появляется, когда твоя женщина шутит про беременность за минуту до выхода на сцену.

— Сбор! — хлопнул я в ладоши.

Народ вяло подтянулся к барной стойке. Света стояла с краю, подозрительно довольная собой. Она что-то печатала в телефоне, явно подсчитывая охваты вчерашних сторис.

— Друзья, вы герои, — начал я. — Вчера мы порвали этот город. Но расслабляться рано. Сегодня у нас первый полноценный день работы. И у меня есть сюрприз.

Я хищно улыбнулся и посмотрел на Свету. Она подняла голову, почувствовав неладное.

— Мы вводим в меню «Десерт дня», — объявил я. — Называется он «Тайная страсть продюсера».

Света приподняла бровь.

— Звучит интригующе, шеф. И что внутри?

— А вот это сюрприз, — я подмигнул ей. — Состав десерта я буду менять каждые тридцать минут. Лично. По своему настроению. А подавать его будешь ты, Светлана.

— Я? — она поперхнулась воздухом. — Игорь, я продюсер, я не официант!

— Ты мастер шоу, дорогая. Вот и устрой шоу каждому столику. Ты должна будешь объяснить гостям глубинный смысл каждого ингредиента. Даже если там окажется, скажем… хрен или острый перец. Удачи, дорогая.

Команда оживилась. Вовчик даже проснулся, предвкушая спектакль. Света сузила глаза, понимая, что попала, но отступать было некуда. Она сама говорила, что шоу должно продолжаться любой ценой.

Ровно в двенадцать ноль-ноль на больших экранах, которые мы развесили по залу, началась трансляция. Не знаю, как Увалов на это пошёл, но это я попросил его сменить время эфира. Да, не «густой» вечер, и никто меня сперва не понимал, но… впрочем, сами вскоре всё поймёте.

Гости, которые пришли на ланч, отвлеклись от тарелок.

На экране я, в белоснежном кителе, стоял рядом с Лейлой.

— Сегодня мы говорим о цвете, — вещал экранный Игорь, поднимая бутылочку с чёрной жидкостью. — Многие боятся чёрного цвета в еде. Они думают, это горелое или испорченное. Но на Востоке чёрный — это цвет глубины.

Я налил соевый соус в сотейник.

— Соевый соус можно сравнить с тьмой, — комментировал я, пока на экране жидкость закипала. — Но если добавить в тьму сладость победы…

Я сыпанул сахар и добавил ложку мёда.

— И немного остроты характера…

В сотейник полетел мелко рубленный имбирь и чеснок.

— То мы получим золото.

Камера взяла крупный план. Соус густел и пузырился. Я обмакнул в него кусочки курицы. Мясо мгновенно покрылось аппетитной плёнкой.

— Курица терияки, — произнёс я с экрана. — Блеск, за который не стыдно.

Эффект был мгновенным. Я стоял на раздаче в реальном кафе и видел, как люди в зале начали тыкать пальцами в экраны.

— Мне вот это, блестящее! — крикнул кто-то.

— И мне!

— Две порции того, что в телевизоре!

Кухня тут же перешла в режим конвейера. Захар только успевал кидать курицу на вок, а я поливал её заранее заготовленным соусом. Запах карамели, имбиря и сои поплыл по залу, окончательно сводя гостей с ума. Это была магия, условный рефлекс, помноженный на грамотную картинку.

Пока я купался в соевой славе, Света проходила семь кругов кулинарного ада.

Я сдержал слово. Первые полчаса «Тайная страсть продюсера» была безобидным бисквитом с кремом. Света легко продала десять порций, рассказывая байки о сладкой жизни богемы.

Но потом я сменил состав.

— Заказ на пятый стол! — крикнул Эдуард.

Я быстро соорудил десерт: шарик мороженого, щедро политый сиропом из мяты и… посыпанный хлопьями острого перца чили.

Света подошла к раздаче, увидела красные хлопья и метнула на меня взгляд, которым можно было резать стекло.

— Это что? — прошипела она.

— Страсть, Света. Она жжёт. Иди, работай. Гости ждут легенду.

Я наблюдал, как она подходит к столику, где сидела пара влюблённых.

— А почему десерт… острый? — удивилась девушка, попробовав ложечку.

Света не моргнула глазом.

— Этот перец символизирует горящий дедлайн, — вдохновенно соврала она. — Знаете, когда проект горит, а ты чувствуешь себя живым? Вот это тот самый вкус. Освежающая мята, как надежда на гонорар, а перец символизирует риск. Наслаждайтесь этой связью!

Пара была в восторге.

— Гениально! — захлопала девушка.

Света вернулась на кухню, злая как фурия, но гордая.

— Один-ноль, Белославов. Что дальше? Селёдка в шоколаде?

— Не подавай идеи, — усмехнулся я.

И тут в дверях появился барон Свечин. Он вошёл уверенно, видимо, ожидая увидеть пустой зал, унылый персонал и запах провала. Вместо этого он встретил полную посадку, довольных людей и меня, довольного жизнью.

Его лицо вытянулось. Он явно не ожидал, что мы выживем, да ещё и будем процветать.

Лейла, которая сегодня снова была в ударе, перехватила его на входе.

— Господин Свечин! Какая честь. У нас как раз освободился столик у туа… простите, у окна.

Она усадила его на самое видное место. Я решил, что это мой выход. Лично взял тарелку с терияки и вышел в зал.

— Аркадий Петрович! — я поставил перед ним блюдо. Курица блестела черным глянцем. — Решили проверить, не закрылись ли мы?

Свечин брезгливо посмотрел на еду.

— Я пришёл убедиться, что санитарные нормы соблюдаются, Белославов. Слышал, у вас были проблемы с электричеством. Продукты не испортились?

— У нас все свежее, как утренняя роса, — улыбнулся я. — Попробуйте. Это терияки. Соус, который связывает вкусы воедино.

Он неохотно взял вилку, подцепил кусочек. Пожевал. Я видел, как он пытается хоть до чего-то прицепиться. Почувствовать горечь и вообще тухлятину. Но там был только идеальный баланс: соль, сладость и лёгкая кислинка.

— Недурно, — процедил он. — Но слишком… липко.

Я наклонился к нему, понизив голос.

— Осторожнее, господин Свечин. Соус действительно очень липкий. Если в него вляпаться, то не отмоешься. Прямо как в историю с диверсией на подстанции.

Его глаза забегали.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Конечно, не понимаете, — я продолжал улыбаться. — Просто мои юристы уже смотрят записи с уличных камер. Знаете, современные технологии творят чудеса. Видно каждое лицо, каждый номер машины ремонтной бригады, которая почему-то уехала не туда.

Это был чистой воды блеф. Никаких камер на той улице не было, а если и были, то в метель они сняли только белую мглу. Но Свечин этого не знал. А у страха глаза велики.

Он побледнел. Кусок курицы застрял у него в горле.

— Приятного аппетита, — я выпрямился. — И передавайте привет графу. Скажите, что мы здесь надолго.

Свечин быстро доел, бросил на стол купюру, превышающую счёт втрое, и спешно покинул моё заведение.

— Ты его напугал? — подошла Света, вытирая руки салфеткой. Она только что продала десерт с солёным огурцом и мёдом под видом «Слёз бывшего».

— Я его предупредил, — ответил я. — Пусть нервничает. Нервные враги делают ошибки.

Вечером, когда последний гость ушёл, а мы закрыли двери, в зале собрался весь персонал.

Максимилиан Дода сидел за центральным столом. Перед ним стояла пустая тарелка из-под терияки.

— Ну что, молодёжь, — пророкотал он. — Вы меня удивили. Я думал, вчера будет катастрофа. А вы сделали из этого бренд. «Ужин при свечах» теперь обсуждают во всех салонах.

Он посмотрел на меня.

— Игорь, я уезжаю завтра в столицу. Дела государственной важности. Оставляю тебя здесь главным. Полный карт-бланш. Управляй, нанимай, увольняй. Мне нужен результат. И прибыль.

— Будет, — кивнул я.

— И ещё одно, — Дода постучал пальцем по столу. — Этот твой соус. Чёрный. Народ с ума по нему сходит. Я видел, как они вылизывали тарелки.

— Это просто соевый соус с сахаром, Максимилиан.

— Не важно, — отмахнулся он. — Важно, что его хотят. Печорин!

Из тени вышел наш знакомый юрист и бюрократ.

— Я здесь, господин Дода.

— Займись логистикой, — скомандовал Дода. — Мы уже достаточно скупили его в губернии. А теперь пришло время выбросить его на рынок под брендом «Империи Вкуса».

Печорин поправил очки. Его глаза хищно блеснули.

Я же покачал головой. Эти люди делали деньги из воздуха. Или из сои.

— Только не задирайте цены для простых людей, — попросил я.

— Бизнес есть бизнес, Игорь, — усмехнулся Дода. — Но для твоих друзей сделаем скидку.

Когда все разошлись, я остался в зале с Настей.

Сестра сидела у окна, глядя на тёмную улицу. Она выглядела уставшей. Тени залегли под глазами, плечи опущены. Вся ею вчерашняя бравада слетела, как шелуха.

— Ты как? — я сел рядом, поставив перед ней чашку горячего чая.

— Нормально, — она не повернулась. — Просто… Наталья мне все рассказала.

Я напрягся.

— Что именно?

— Про «Синдикат». Про то, что они идут сюда. Про то, что Мурата убили. И про то, что мы можем стать мишенями.

Да чтоб вас! Я же не хотел…

Но Настя, вместо того, чтобы обидеться или злиться, повернулась ко мне и просто взяла за руку.

— Почему ты молчал, Игорь?

— Я хотел вас защитить. Думал, если вы не будете знать, вам будет спокойнее.

— Спокойнее? — она горько усмехнулась. — Когда вокруг горят сараи? Игорь, я не маленькая.

— Я знаю, — я сжал её руку. — Слушай, Насть. Пока не поздно. Собери вещи. Забери Дашу, Вовчика. Уезжайте в столицу. Или ещё дальше. Я дам денег. Спрячьтесь, пока здесь все не уляжется.

Она легонько улыбнулась. В её глазах не было страха за себя.

— И бросить тебя одного? С этими волками?

— Я справлюсь. У меня есть Дода, есть Света, есть «Гильдия», в конце концов. А вы… вы моё слабое место. Если они доберутся до вас, я сдамся. Я сделаю все, что они скажут.

Настя покачала головой.

— Нет, братик. Мы никуда не поедем. «Очаг» — это наш дом. Ты сам учил нас драться. Мы не побежим.

— Настя, это не игра в ресторан. Это война кланов.

— Значит, будем воевать, — твёрдо сказала она. — Я справлюсь. Я не из пугливых. Но пообещай мне одно.

— Что?

— Не дай им себя сломать. Ты стал другим, Игорь. Жёстким. Иногда страшным. Но ты все ещё мой брат. Не превратись в одного из них. В Ярового или в Доду.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном стекле витрины. Там, отражался человек в белом кителе. Успешный, сильный и, наверное, опасный. Но внутри у этого человека все сжималось от ужаса при мысли, что с этой девочкой может что-то случиться.

Я приподнялся и обнял её.

— Обещаю…

Воскресенье в ресторанном бизнесе — это день, когда повара молятся не богам, а таймеру на конвектомате. В «Империи Вкуса» снова был аншлаг. Люди стояли в очереди, только бы попробовать то, что они увидели по телевизору.

Ровно в полдень экраны в зале ожили. Начался второй эфир моего шоу.

Я стоял на раздаче и краем глаза смотрел на себя же, только цифрового и отутюженного. На экране я держал кусок свежайшего лосося.

— Рыба не терпит насилия, — вещал мой цифровой двойник, ласково касаясь филе. — Многие топят её в майонезе или сжигают на сковороде. Это преступление. Соус всего лишь одежда. Не нужно кутать лосося в шубу, достаточно лёгкого шёлкового платья.

Гости в зале замерли с вилками у рта.

На экране я готовил лосося терияки. Нежный огонь, чтобы белок свернулся, но не стал резиновым. Серединка должна остаться перламутровой, чуть сыроватой.

Финальный кадр бил по рецепторам даже через матрицу монитора. Оранжевый брусок рыбы лежал на подушке из белоснежного риса. Сверху его укрывал антрацитовый соус. И финальный штрих — щепотка белого кунжута. Контраст цветов был таким, что хотелось лизнуть экран.

— Хочу вот это! — раздался капризный детский голос за третьим столиком.

— И мне! — подхватила его мама.

Кухня тут же взорвалась заказами.

— Четыре лосося! Два терияки! Ещё три рыбы! — орал Захар, жонглируя сковородками.

Посреди этого гастрономического безумия метался Эдуард.

Он вёл себя странно. Вместо того чтобы носить тарелки, постоянно ошивался возле моей станции соусов. Я видел, как он неестественно выгибается, пытаясь подставить правый бок к моему сотейнику. В кармане его брюк угадывался прямоугольник телефона.

Я помешивал густеющий соус и едва сдерживал смех.

Этот идиот пытался записать рецепт на смартфон. Рецепт, который я только что, во всех подробностях и граммовках, продиктовал по телевизору на всю губернию. Вчера в субботу был первый эфир, сегодня новый рецепт, но с тем же соусом, а он всё ещё играет в Джеймса Бонда.

— Эдуард, — позвал я его, не оборачиваясь.

Он дёрнулся, чуть не выронив поднос.

— Да, шеф?

— Ты слишком громко дышишь в мой соус. Это нарушает его кислородный баланс.

— Простите, шеф, я просто… хотел запомнить аромат.

— Аромат не запоминают, Эдуард. Его продают. Лейла!

Моя администраторша материализовалась рядом мгновенно.

— Да, Игорь?

— Наш Эдуард скучает. Ему кажется, что у него мало работы, раз он успевает нюхать мои кастрюли. Грузи его по полной.

Лейла хищно улыбнулась.

— Эдуард, милый, — проворковала она, хватая шпиона за локоть железной хваткой. — Пятый стол ждёт расчёт. Десятый просит повторить напитки. А на двенадцатом разбили бокал. Бегом!

Следующие два часа для Эдуарда превратились в ад. Лейла гоняла его как сидорову козу. Он носился между кухней и залом, взмыленный, красный, с растрёпанной причёской.

В какой-то момент он снова попытался проскользнуть к плите, якобы забрать заказ. Но из-за угла вылетел Вовчик с горой грязной посуды.

— Дорогу! — гаркнул мой рыжий помощник.

Эдуард шарахнулся, поскользнулся на капле масла и исполнил сложный пируэт, чудом не уронив поднос с грязными тарелками себе на голову.

— Осторожнее, — я поймал его за шиворот, не дав упасть. — Если разобьёшь посуду, вычту из жалования. А если разобьёшь телефон… боюсь, господин Свечин не получит свой отчёт о том, как мы тут вкусно готовим.

Эдуард побледнел, судорожно ощупал карман и, пробормотав извинения, умчался в зал. Шпионаж с треском провалился под гнётом безупречного сервиса.

Ближе к вечеру атмосфера в зале изменилась.

Это произошло мгновенно. Сначала стих гул разговоров у входа. Потом замолчали столики в центре. Тишина ползла по ресторану, как холодный туман.

Я выглянул в зал через раздаточное окно.

К парадному входу подъехал чёрный автомобиль. Охрана распахнула двери, и в «Империю» вошёл сам граф Яровой.

Он выглядел как всегда безупречно: дорогое пальто, ледяной взгляд бесцветных глаз. Гости инстинктивно вжимали головы в плечи. Даже капризные дети перестали хныкать.

Лейла встретила его с каменным лицом. Никакого страха, только профессиональная вежливость.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство. У нас полная посадка, но для вас мы держали резерв.

— Благодарю, — Яровой даже не посмотрел на неё. Он смотрел прямо на меня, сквозь открытую кухню.

Он прошёл к лучшему столику и сел у окна.

Я вытер руки, одёрнул китель и вышел в зал. Никакого подобострастия. Я здесь хозяин, а он гость. И это моя территория.

— Граф, — я кивнул. — Решили проверить, не сгорели ли мы после вчерашнего?

Яровой усмехнулся.

— Ты не поверишь, но я видел все выпуски твоего шоу, Белославов. Ты умеешь делать картинку. И умеешь выживать. Это вызывает… любопытство.

Он отодвинул меню, даже не открыв его.

— Удиви меня. Сделай этот твой терияки. Но так, чтобы я понял, зачем я сюда приехал, а не послал за едой лакея. И не вздумай подавать мне то, что ест толпа.

Я посмотрел на него. Лосось? Нет. Для Ярового лосось слишком просто, слишком попсово. Ему нужно что-то более сложное и с характером.

— Я вас понял, — кивнул я. — Ждите.