Имперский повар 7

Глава 7

Новый день, но старое фото. Белый треугольник, пронзённый чёрной иглой. На фоне дерева стойки это выглядело как рана.

В мире кулинарии мы используем зубочистки, чтобы скрепить рулетики или проверить готовность бисквита. В мире, откуда пришли эти люди, зубочистками скрепляют приговоры.

Дверь кабинета открылась, и вошла Лейла.

— Игорь, там поставщики привезли стеклотару, нужно… — она осеклась, увидев моё лицо. — Что случилось?

Я молча развернул телефон экраном к ней.

Лейла подошла ближе. Взглянула на фото.

Её смуглое лицо мгновенно стало пепельно-серым. Я никогда не видел, чтобы с человека так быстро сходила краска. Даже губы побелели.

— «Кара-Зира», — выдохнула она.

— Что? — переспросил я.

— Чёрный Кумин. Или Чёрная Шпажка. Это знак ликвидаторов «Синдиката», — её голос сорвался на шёпот. — Они не ведут переговоров, Игорь. Они не берут пленных. Если они оставили это… значит, таймер запущен.

Она попятилась от стола, словно телефон был радиоактивным.

— Они были в «Очаге»? — спросила она, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. — У твоей сестры?

— Да.

— Шакалы… — Лейла сжала кулаки от злости и… вины? — Я привела их к тебе. Я привела смерть в твой дом.

— Лейла, успокойся. Никто не пострадал.

— Пока! — крикнула она. В её глазах плескалась паника. — Ты не понимаешь! Это не местные бандиты, которых можно купить или напугать. Это «чистильщики». Они сожгут «Очаг» вместе с Настей, просто ради забавы. Они уничтожат всё, что тебе дорого.

Она резко развернулась и бросилась к вешалке, где висело её пальто.

— Ты куда собралась? — я встал из-за стола.

— Ухожу, — она лихорадочно натягивала пальто, путаясь в рукавах. — Если меня здесь не будет, у них не будет причин трогать вас. Я исчезну. Уеду в столицу, затеряюсь на дне.

— Стоять! — рявкнул я. — Ты никуда не пойдёшь.

— Я должна! — она уже схватила сумку. — Игорь, спасибо тебе за всё. За кухню, за соус, за то, что дал почувствовать себя живой. Но я не позволю им убить тебя из-за грехов моей семьи.

Она выскочила из кабинета.

— Лейла!

Я рванул за ней.

Коридор ресторана был пуст. Официанты и повара были заняты подготовкой к утренней посадке. Лейла бежала к служебному выходу, в тёмный переулок, где обычно разгружали продукты.

Она была на удивление быстрой. В ней проснулась кровь её предков, инстинкт загнанного зверя.

Я вылетел на кухню.

— Держите её! — крикнул я, но повара только растерянно обернулись, не понимая, что происходит.

Лейла пронеслась мимо плит, едва не сбив поварёнка с кастрюлей супа, и ударила плечом тяжёлую железную дверь чёрного хода. Та распахнулась, впуская внутрь холодный воздух и шум улицы. Лейла выскочила на пандус. Я был в десяти шагах позади.

— Лейла, стой! Это самоубийство! Они ждут тебя!

Она не слушала. Она уже сбегала по ступенькам, готовая раствориться на улицах Стрежнева. Но внизу её ждал сюрприз. Из-за угла шагнула огромная фигура.

Захар.

Лейла налетела на него с разбегу, но он даже не пошатнулся. Просто выставил руку, мягко, но непреклонно уперев ладонь ей в плечо.

— Пусти! — зашипела она, пытаясь вырваться. — Захар, уйди с дороги! Мне нужно уйти!

Великан покачал головой.

— Не положено, — прогудел он басом.

— Ты не понимаешь! Они убьют всех! Пусти меня!

Она ударила его кулаком в грудь. С таким же успехом можно было бить бетонную стену.

Я выбежал на пандус, тяжело дыша.

— Спасибо, Захар, — сказал я.

Лейла обернулась ко мне. По её щекам текли слёзы, смешиваясь с тушью.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем ты меня держишь? Ты же видел метку. Ты знаешь, что это значит.

Я спустился к ним, и взял её за руку.

— Знаю, — ответил я. — Это значит, что у нас закончились ингредиенты для дипломатии.

— Игорь, они звери…

— А мы повара, Лейла, — я посмотрел ей прямо в глаза. — И мы умеем разделывать любые туши. Даже если они носят золотые цепи. Возвращаемся на кухню. У нас скоро открытие. А с этими гурманами из «Синдиката»… мы разберёмся.

— Как? — с отчаянием спросила она.

— Как обычно, — я усмехнулся, хотя внутри меня всё звенело от напряжения. — Приготовим им что-нибудь такое, от чего они подавятся.

Я втащил Лейлу в свой кабинет и захлопнул дверь, провернув замок. Она упиралась, как дикая кошка, которую пытаются искупать, но против физики не попрёшь. Я был злее, тяжелее и на своей территории.

— Ты идиот, Белославов! — зашипела она, отлетая к стене. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

Девушка тяжело дышала. Тушь размазалась, волосы растрепались. От ледяной «принцессы мафии» и хладнокровной шпионки не осталось и следа. Сейчас передо мной стояла напуганная девчонка, которая знала, что за дверью её ждёт смерть.

— Я понимаю, что спас твою шкуру, — спокойно ответил я, проходя к столу. — И заодно свою совесть.

— Совесть⁈ — взвизгнула она. — Какая к чёрту совесть, Игорь? Это «Синдикат»! Это не Свечин с его бумажками и инспекторами. Это люди, которые режут горло так же легко, как ты режешь лук!

Она метнулась к окну, но я перехватил её взгляд.

— Не вздумай, — предупредил я. — Там второй этаж, но ноги переломаешь. А со сломанными ногами от «чистильщиков» не убежишь.

Лейла сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Её трясло.

— Они сожгут твоё кафе, — прошептала она, глядя в одну точку. — Они сожгут «Очаг». Они убьют Настю, Дашу, Захара… Всех, кто рядом со мной. Я чумная, Игорь. Я мишень. Если я уйду, они отстанут. Им нужна только я.

— Если ты уйдёшь, они поймают тебя за час, — отрезал я. — Твоя конспиративная квартира, которую дал граф Яровой, наверняка уже под колпаком. Ты думаешь, «Синдикат» не умеет следить? Они знают каждый твой шаг. Улица для тебя сейчас — это морг.

Я подошёл к ней и присел на корточки.

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза. В них плескался животный ужас.

— Ты остаёшься здесь, — твёрдо сказал я. — В этом кабинете.

— Здесь? — она нервно хохотнула. — В кафе? Ты хочешь превратить «Империю Вкуса» в осаждённую крепость?

— Именно. Это бывший банк, Лейла. Стены здесь метровые, а на входе стоит Захар, который одним видом гнёт ломы. Это самое безопасное место в городе.

Я встал и указал на широкий кожаный диван у стены.

— Диван раскладывается. Постельное бельё есть в шкафу, я подготовился, чтобы ночевать здесь. В служебном помещении есть душ. Еды на кухне на месяц осады хватит. Ты не выходишь отсюда ни на шаг. Ни в зал, ни на улицу.

Лейла смотрела на меня, и в её взгляде начало появляться что-то новое. Стыд. Ей было стыдно за свою истерику, за свой страх, и, наверное, за то, что она шпионила за мной, а я теперь её спасаю. Уже в который раз.

Она попыталась нацепить привычную маску стервы. Выпрямила спину, поправила волосы.

— Значит, я теперь живу в кабинете шефа? — криво усмехнулась она. Голос всё ещё дрожал, выдавая её с головой. — Сплю на твоём диване, пользуюсь твоим душем… Звучит как начало дешёвого служебного романа. Или как сценарий для порно. Решил воспользоваться ситуацией, Белославов? Пленница в башне и всё такое?

Попытка была жалкой. Я даже не улыбнулся.

— Оставь свой сарказм для Свечина, — холодно бросил я. — Мне не нужна любовница, Лейла. И мне не нужна мёртвая шпионка. Мне нужен живой администратор, который умеет работать с документами и знает, как управлять залом. Ты мне полезна. Живая.

Она опустила глаза, кусая губу. Мои слова ударили больнее, чем пощёчина. Ей хотелось, чтобы я кричал, обвинял её в предательстве, требовал благодарности. Но я говорил о бизнесе. Это отрезвляло.

— И ещё одно, — я поднял её телефон с пола. Когда она металась в кабинете, её сумочка упала, и всё содержимое рассыпалось. Но мне было плевать на то, что она там хранила. Главное, только телефон. — Тебе нужно сделать звонок.

— Кому? — тихо спросила она.

— Твоему куратору. Графу Яровому.

Лейла вздрогнула.

— Зачем? Он… он не станет помогать открыто. Он боится войны с южанами не меньше тебя.

— Вот именно. Поэтому мы не будем просить помощи. Мы поставим его перед фактом.

Я протянул ей трубку.

— Звони. Скажи ему, что «Синдикат» в городе. Скажи, что они угрожают его активу. Ты — его глаза и уши здесь, Лейла. Если они убьют тебя, Яровой ослепнет. А если они сожгут моё кафе, в котором у него, между прочим, есть свой интерес, — это удар по его репутации.

Она медлила, глядя на телефон как на змею.

— Ты хочешь стравить их? — догадалась она. — Хочешь втянуть графа в войну?

— Я хочу выжить, — просто ответил я. — И хочу, чтобы выжила моя сестра. Акулы должны жрать друг друга, а не нас. Звони.

Час спустя мой телефон звякнул, принимая сообщение.

Я сидел за столом, просматривая накладные, а Лейла, свернувшись калачиком на диване, делала вид, что спит. На самом деле она вздрагивала от каждого шороха.

Сообщение было от Паши, одного из наших фермеров из «Зелёной Гильдии».

«Игорь, беда. Машина с овощами не доехала. На въезде в город тормознули. Водителя избили, фургон сожгли. Сказали передать привет повару. Продукты уничтожены».

Я сжал телефон.

Вот же… подонки…

Они не стали штурмовать кафе или закусочную в лоб. Они умнее. Они начали экономическую блокаду. Перекрывают кислород. Сначала овощи, потом мясо, потом специи. Они хотят задушить нас голодом, заставить паниковать и делать ошибки.

Сожжённый грузовик — это сигнал всем остальным поставщикам: работать с Белославовым опасно для здоровья. Завтра половина поставщиков откажется везти нам товар.

Я посмотрел на Лейлу. Она не спала, смотрела на меня из-под пледа.

— Что там? — спросила она.

— Минус одна поставка, — коротко ответил я. — Сожгли машину.

Она закрыла глаза.

— Я же говорила…

— Спи, — оборвал я её. — Я придумаю, как решить эту проблему.

В этот момент в дверь постучали. Лейла мгновенно села на диване, её рука нырнула в сумочку, нащупывая нож. Я жестом показал ей оставаться на месте, а сам подошёл к двери и открыл. Передо мной стоял «наш» официант.

— Шеф… — пробормотал Эдуард. — Тут курьер приезжал. Сказал, лично вам. Срочно.

— Какой курьер? — напрягся я.

— Обычный. На мопеде. Сунул коробку и уехал. Сказал, это подарок от коллег.

Я взял коробку. Она была лёгкой. Не тикала. Запаха взрывчатки или химии не было.

— Спасибо, Эдик. Иди работай.

Я вернулся в кабинет и положил коробку на стол. Лейла подошла, не сводя с неё глаз.

— Это от них? — спросила она шёпотом.

— Сейчас узнаем.

Я аккуратно разрезал бумагу канцелярским ножом и откинул крышку. Внутри лежал конверт из плотной бумаги. И одна засушенная чёрная роза. Конверт был не запечатан, и я достал карточку.

'Уважаемый господин Белославов!

Слава о вашем кулинарном таланте дошла до самых южных границ. Мы много слышали о вашем гостеприимстве, но, к сожалению, наши сотрудники столкнулись с некоторым недопониманием в заведении вашей сестры.

Мы люди деловые, но ценим хорошую беседу и вкусный чай. Приглашаю вас обсудить сложившуюся ситуацию и будущее меню нашего ресторана.

Жду вас сегодня. Чайхана «Шафран», на улице Восточной. Приходите один. Мы гарантируем безопасность гостя. Отказ будет воспринят как оскорбление, а оскорбления мы смываем не водой.

С уважением, Рамиль «Мясник»'.

Я прочитал записку вслух.

В кабинете повисла тишина.

— Рамиль… — выдохнула Лейла. — Один из известных ублюдков «Синдиката». «Мясник». Его так прозвали не потому, что он торгует мясом. Он людей разделывает.

— Я догадался, — сухо сказал я.

— Ты не пойдёшь, — она схватила меня за руку. — Игорь, это ловушка! Ты не выйдешь оттуда. Чайхана «Шафран» — это их территория. Там каждый официант убийца.

— Там написано «гарантируем безопасность», — я постучал пальцем по открытке.

— Их слово ничего не стоит! Они убьют тебя, как только ты переступишь порог!

— Нет, Лейла. Если бы они хотели меня убить, они бы это уже сделала. Им что-то нужно. Им нужна ты и, возможно, моё дело.

Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого.

— Я пойду.

— Ты сумасшедший! — закричала она. — Ты повар, а не гангстер! Что ты им скажешь?

— Скажу, что у них плохой вкус в выборе салфеток, — я спрятал открытку в карман. — И попробую их чай. Говорят, в «Шафране» неплохая пахлава.

Я подошёл к сейфу, открыл его и достал маленький флакон с мутной жидкостью. Тот самый «мёд» от Травки, который давал мне силы и защиту я немножко доработал его, чтобы он не был столь концентрированным, и я мог пить его, как простой энергетик. И пару ампул с концентратом перца, который я сделал на днях.

— Сиди здесь, — приказал я Лейле. — Если я не вернусь к утру… звони Яровому и говори, что он потерял не только актив, но и лучшего повара в империи. Пусть подавится своим обедом.

Я вышел из кабинета, оставив её стоять посреди комнаты, бледную и испуганную.

Захар встретил меня в коридоре.

— Шеф? — он вопросительно поднял бровь, видя, что я надеваю пальто.

— Я на встречу, Захар. Держи оборону. Головой отвечаешь за Лейлу.

— Понял. Может, с вами?

— Нет. Приглашение на одного.

Я толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

В нос ударил густой, сладковатый запах кальянного дыма, смешанный с ароматом жареной баранины и дешёвых духов. Полумрак скрывал углы зала, но я чувствовал: в каждом из них кто-то есть. И этот «кто-то» смотрит на меня через прицел или просто оценивает, куда лучше вогнать нож.

— Стой, — дорогу мне преградил шкаф в чёрном костюме.

Охранник был шире меня раза в два. Лицо каменное, глаза пустые. Он не спрашивал, кто я. Он просто выполнял функцию двери, которая умеет ломать кости.

— Я к Рамилю, — сказал я спокойно, стараясь не прижимать к себе картонную коробку слишком сильно. — Меня ждут.

Шкаф молча ощупал меня. Профессионально и быстро. Похлопал по карманам, провёл по бокам. Оружия не было, только телефон.

— Что в коробке? — буркнул он.

— Десерт. К чаю.

Он хмыкнул, но крышку открывать не стал. Видимо, решил, что повар с тортиком угрозы не представляет. Наивный. В моём мире правильно приготовленный десерт может взорвать мозг лучше динамита.

— Проходи. Дальний стол.

Я кивнул и двинулся через зал.

Ковры здесь были мягкие, глушащие шаги. На стенах висели сабли и чеканные тарелки. Всё кричало о восточной роскоши, но какой-то тяжёлой и давящей. Словно золото здесь было в крови.

Рамиль сидел в глубине зала, на низком диване, заваленном подушками.

«Мясник» выглядел именно так, как я и представлял. Смуглый, с аккуратной бородой, в белой рубашке и с наглой улыбкой хозяина жизни. Он пил чай из маленькой пиалы, держа её двумя пальцами с изяществом аристократа.

Только вот глаза у него были не аристократические, а как у акулы, которая почуяла кровь за километр.

— Игорь, — он поставил пиалу на столик. Голос был мягким, обволакивающим. — Рад, что вы приняли приглашение. Садитесь.

Я сел напротив. Коробку поставил перед собой.

— Трудно отказаться, когда приглашение доставляют вместе с чёрной розой, — ответил я.

— Традиции, — Рамиль развёл руками. — Мы чтим символы. Чай?

— Нет, спасибо. Давайте к делу. У меня большой объём работы в кафе, тесто ждать не любит.

Рамиль ухмыльнулся.

— Деловые люди. Мне это нравится. Хорошо, Игорь. Будем кратки. Вы перешли дорогу серьёзным людям. Вы укрываете мою вещь.

— Вещь? — теперь пришёл мой черёд ухмыляться. — Лейла работает у меня администратором. И насколько я знаю, она совершеннолетняя и свободная гражданка Империи.

— Фатима мертва, — жёстко перебил он. Мягкость исчезла из голоса мгновенно. — И теперь всё, что принадлежало ей, принадлежит мне, включая и её внучку.

Он наклонился вперёд.

— Условия простые, повар. Ты отдаёшь мне девчонку. Прямо сейчас. И переписываешь пятьдесят процентов своего бизнеса на моих партнёров. В качестве компенсации за причинённые неудобства и… моральный ущерб.

Я молчал. Пятьдесят процентов. И Лейла. Фактически, он требовал отдать ему всё.

— А если я откажусь? — спросил я тихо.

Рамиль вздохнул, словно объяснял ребёнку, почему нельзя совать пальцы в розетку.

— Зареченск — город деревянный, Игорь. Старые дома, сухая древесина. Твоя сестра, Настя… она ведь управляет закусочной? Было бы очень печально, если бы там случилось короткое замыкание. Или утечка газа. Огонь ошибок не прощает.

Внутри меня всё сжалось в ледяной ком. Угроза была прямой и конкретной. Он не блефовал. Для этих людей сжечь человека заживо было так же просто, как мне пожарить стейк.

Я изучающе посмотрел на него. Он был уверен в себе, хозяином положения. За ним стояла сила, страх и деньги. Но у меня было кое-что другое.

— Вы любите сладкое, Рамиль?