Имперский повар 7

Глава 6

Я отставил испорченный сотейник в сторону. Лейла тут же накрыла его крышкой, чтобы запах не распространялся дальше.

— Теперь вы знаете правду, — сказал я, возвращаясь к столу. — И у вас есть выбор. Продолжать кормить себя и своих близких иллюзиями или выбрать настоящий вкус.

Взял свою бутылку с соусом.

— Я знаю, что сейчас происходит на рынке. Спекулянты продают остатки нормального продукта по цене золота. Они пользуются вашим незнанием и вашим страхом. Но этому конец.

Я сделал шаг вперёд, максимально сокращая дистанцию со зрителем.

— Завтра, ровно в восемь утра, двери «Империи Вкуса» откроются. Но не только для того, чтобы накормить вас завтраком. Мы начинаем прямую продажу настоящего соевого соуса.

Света за кадром показала мне большой палец. Это был наш главный козырь. Мы разоблачали врага и предлагали решение.

— Цена будет фиксированной, — твёрдо произнёс я. — Никаких наценок. Никакого дефицита. У нас его достаточно, чтобы хватило всему городу. Мы обрушим рынок спекулянтов и вернём вам право на честную еду.

Я взял флакон «Чёрного Дракона», который всё ещё стоял на столе.

— А с этим… — я подошёл к кухонной раковине, — … с этим поступайте так, как оно того заслуживает.

Я открутил крышку и перевернул флакон. Фиолетовая струя полилась в слив, исчезая в тёмной дыре канализации.

— Не ешьте ложь, друзья. Она плохо переваривается. С вами был Игорь Белославов. Приятного аппетита тем, кто выбрал правду.

— Стоп! Снято! — крикнула Света. — Эфир окончен!

Красная лампочка погасла. Я выдохнул и опёрся руками о стол. Адреналин начал отступать, оставляя после себя лёгкую дрожь в коленях.

— Ты видел цифры? — Света подлетела ко мне. — Семьдесят тысяч в пике! Это рекорд канала! Ты их уничтожил, Игорь! Просто размазал!

— Это было… эффектно, — признала Лейла, убирая со стола реквизит. — Особенно момент с молоком. Бабушка бы оценила такую жестокость.

Я посмотрел на пустой флакон Свечина, валяющийся в раковине.

— Это не жестокость, Лейла, а санитарная обработка. Мы просто смыли грязь.

— Печорин прислал сообщение, — Света уткнулась в телефон. — Пишет, что акции заводов Свечина упали на двенадцать пунктов за время эфира. И продолжают падать. Он в восторге.

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Стас любит, когда деньги перетекают в правильные карманы.

Я снял китель и бросил его на стул. Усталость навалилась бетонной плитой. Но внутри было чувство глубокого удовлетворения.

Мы выиграли этот раунд. Не силой, не магией, а простой физикой.

— Ладно, команда, — сказал я. — Отдыхаем. Завтра будет тяжёлый день. В восемь утра здесь будет очередь до самого вокзала. Нам нужно подготовить склад и кассы.

— Захар уже грузит бочки, — кивнула Лейла.

— Отлично.

Улица перед «Империей Вкуса» напоминала поле битвы, на котором только что объявили перемирие ради раздачи пайков.

Я стоял у окна и пил кофе. На часах было без пятнадцати восемь, а хвост очереди уже заворачивал за угол, теряясь где-то в районе цветочной лавки.

Люди стояли плотно. Здесь были все: сонные студенты, домохозяйки с авоськами, пенсионеры и даже приличные господа в костюмах, которые стыдливо прятали глаза за газетами.

Все они пришли за одним. За правдой в стеклянной бутылке.

— Станислав, ты уверен, что мы не переборщили с анонсом? — спросил я, глядя на это людское море.

— Реклама — двигатель торговли, Игорь, — отозвался Печорин.

На нём был строгий серый плащ, а в руке он сжимал не папку с документами, а мегафон.

— Господа! — голос Печорина, усиленный техникой, раскатился над толпой. — Соблюдаем порядок! Товар отпускается строго по талонам! В одни руки не более двух бутылок!

Толпа недовольно загудела.

— А если у меня семья большая⁈ — визгливо крикнула какая-то дама в шляпке с искусственными вишнями. — Мне что, детей голодом морить?

— Приводите детей, мадам! — невозмутимо парировал Печорин. — Если они способны держать бутылку, мы им продадим. Спекулянты и перекупщики — вон из очереди! Я вас всех в лицо знаю!

Он ткнул пальцем в мужичка с бегающими глазками, который пытался втереться между двумя бабушками.

— Вы, гражданин в кепке! Да, вы! Вчера вы продавали «Чёрного Дракона» втридорога, а сегодня уже у нас? Охрана, выведите его за периметр!

Захар, стоявший у дверей в роли вышибалы, шагнул вперёд. Мужичок испарился быстрее, чем спирт на горячей сковородке.

Я усмехнулся. Печорин вошёл во вкус. Власть — штука опьяняющая, даже если это власть над очередью за соевым соусом.

К обеду ажиотаж немного спал, но поток людей не иссякал. Мы опустошили уже половину склада.

Света металась между залом и кухней, координируя процесс. Она выглядела уставшей, но счастливой. Её щёки горели, волосы выбились из причёски, но в глазах плясал азарт.

— Ты видел? — она подбежала ко мне, когда я вышел в зал проверить обстановку. — В соцсетях флешмоб! Люди выкладывают фото с нашим соусом и хештегом «ЧестныйВкус». Зубова пыталась написать гадость, так её в комментариях просто заклевали.

— Зубова… это уже прошлое, Света.

— Согласна. Теперь мы задаём тренды. Кстати, Печорин просил передать, что нам нужно заказывать новую партию тары. Бутылки заканчиваются быстрее, чем соус.

— Я позвоню Воронкову. Думаю, у «Гильдии» найдутся стеклодувы. Да и кто откажется стать частью нашего успеха.

— Ты лучший! — она порывисто обняла меня и тут же убежала решать очередную проблему.

Я посмотрел ей вслед. Мы сделали это. Мы открыли ресторан и изменили правила игры в целом городе. А ведь это только начало.

Вечер наступил незаметно.

Последний покупатель ушёл в девять, унося заветные две бутылки. Печорин, охрипший и вымотанный, но гордый, подсчитал выручку и умотал к себе, разговаривая по телефону с гордо поднятой головой. Наверное, позвонил Максимилиану. Захар повёз Лейлу домой. И что-то мне подсказывало, что у моего нового су-шефа появились на мулатку какие-то планы. Что ж, они взрослые люди, и сами могут это решить. Я же буду только рад, если у Лейлы появится столь «весомый» ухажёр.

Остальные члены команды тоже покинули кафе. Мы со Светой остались одни на кухне.

— Есть хочешь? — спросил я, открывая холодильник.

— Умираю, — призналась Света, садясь на высокий барный стул. — Весь день на кофе и нервах.

Я достал кусок вчерашнего хлеба, немного сыра и помидоры.

— Ничего изысканного, — предупредил я. — «Завтрак туриста».

— Мне всё равно, лишь бы вкусно. Ах да, ты же по-другому и не умеешь.

Я быстро нарезал хлеб, подсушил его на гриле, натёр чесноком. Сверху томаты, сыр и, конечно, пара капель нашего трофейного соуса.

Поставил тарелку перед ней.

Света ела молча, закрыв глаза от удовольствия. Я смотрел на неё и ловил себя на мысли, что мне нравится эта картина. Женщина, которая ест с аппетитом, это красиво. Особенно если эту еду приготовил ты.

— Вкусно, — выдохнула она, доев последний кусок. — Знаешь, Белославов, ты опасный человек.

— Вы все заучили это фразу?

— Ты заставляешь людей хотеть простых вещей. Это рушит экономику. Раньше мы тратили кучу денег на сложные блюда с магическими добавками, чтобы почувствовать хоть что-то. А теперь… кусок хлеба с соусом, и ты счастлив.

— В этом и смысл, Света. Счастье не должно стоить дорого.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В полумраке кухни её глаза казались огромными.

— Мы победили, Игорь, — тихо сказала она. — Свечин раздавлен. Город наш.

— Битва выиграна, но война…

— Замолчи, — она перебила меня. — Хоть на минуту выключи своего стратега. Просто признай: мы молодцы.

Она соскользнула со стула и подошла ко мне. Близко. Слишком близко для деловых партнёров. Я чувствовал запах её духов, смешанный с ароматом жареного хлеба и чеснока. Странное сочетание, но сейчас оно казалось мне лучшим в мире.

— Мы молодцы, — согласился я.

Света положила ладонь мне на грудь. Её рука была тёплой.

— Знаешь, о чём я думаю? — прошептала она.

— О том, как мы будем делить прибыль?

— Дурак, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Я думаю о том, что без тебя этот город был бы серым. Ты добавил в него специй.

Она потянулась ко мне. В воздухе повисло напряжение. Я смотрел на её губы и понимал, что физика и химия сейчас сильнее логики. Её лицо было совсем рядом. Я уже чувствовал её дыхание…

— Игорь…

Но резкий звонок телефона нарушил «идиллию».

Мы отпрянули друг от друга, как школьники, которых застукал директор. Света моргнула, приходя в себя, и отвернулась, поправляя волосы.

Я выругался про себя и достал мобильник из кармана. На экране светилось имя: «Настя».

Странно. Сестра редко звонит так поздно. Тем более, она знала, что у нас была запара, понимает, что я уставший. Значит, что-то не так.

— Да, Насть? — ответил я.

— Игорь… — её голос дрожал.

У меня внутри всё похолодело.

— Что случилось?

— Игорь, тут… приходили люди. В «Очаг». И это… они.

О, нет, неужели началось?

Я сидел в кабинете в Стрежневе, но мыслями был за сотни километров отсюда. В родном Зареченске.

Передо мной на столе лежал телефон. Экран светился, показывая фотографию, присланную Настей. Я читал строчки, и буквы превращались в картинки. Я вспоминал её слова и видел всё так ясно, словно сам стоял за барной стойкой «Очага» и протирал бокалы.

Это случилось за десять минут до закрытия.

В зале было тихо. Последние посетители доедали десерты, звенели ложечками, обсуждая новости. Настя сводила кассу, устало потирая виски. Даша на кухне уже гремела кастрюлями, начиная большую мойку. Обычный вечер.

Дверь открылась без скрипа. Колокольчик над входом звякнул коротко, словно поперхнулся.

Вошли трое. С первого взгляда можно было понять, кто явился: кожаный куртки, золотые цепи и типичные бандитские морды.

— Мы закрываемся, — сказала Настя, не поднимая головы от кассы. — Извините, кухня уже не работает.

— А мы не есть пришли, красавица, — ответил тот, что шёл в центре.

Голос у него был тихий и вкрадчивый. В нём слышался тяжёлый южный акцент. Он не коверкал слова, но произносил их так, будто перекатывал во рту гальку.

Настя подняла глаза и замерла.

У этих троих были абсолютно мёртвые глаза. Не злые, не агрессивные. Пустые. Как у мороженой рыбы на прилавке. Они смотрели на мою сестру не как на человека, а как на объект. Как на стул или тумбочку, которую можно переставить. Или сломать.

— Мы ищем, — продолжил говоривший, подходя к стойке. — Одну птичку. Птичку зовут Лейла.

Настя сглотнула. Я знал, что в этот момент у неё внутри всё похолодело. Но она выдержала взгляд. Моя школа.

— Здесь нет никакой Лейлы, — твёрдо сказала она. — Вы ошиблись заведением.

Южанин улыбнулся. Улыбка коснулась только губ, глаза остались ледяными.

— Ошиблись? — он покачал головой. — Мы редко ошибаемся, милая. Птичка вылетела из гнезда, но далеко улететь не могла. Говорят, она любит вкусно поесть. А здесь, говорят, вкусно кормят.

В этот момент из кухни вышел Кирилл. На нём был фартук официанта, в руках поднос с горой грязной посуды. Проходя мимо столика гостей, он «случайно» зацепился ногой за ножку стула.

Грохот стоял страшный. Поднос полетел на пол, тарелки брызнули осколками, недопитый чай плеснул на ботинки южанам.

— Ой! — взвизгнул Кирилл, падая на колени и начиная суетливо собирать осколки. — Простите! Ради бога, простите! Я такой неловкий! Сейчас всё уберу!

— Идиот, — брезгливо бросил один из спутников главного, отряхивая брючину.

Кирилл ползал у их ног, бормоча извинения. Но я знал, что он делает на самом деле. Он запоминал. Обувь дорогая, ручной работы, но пыльная, значит, приехали издалека на машине. Татуировка на щиколотке у того, что слева. Змея, кусающая кинжал.

— Уйди, — главный легонько пнул Кирилла носком ботинка. Не больно, но унизительно.

Кирилл отполз, прижимая к груди осколки тарелки, и скрылся на кухне.

Южанин снова повернулся к Насте.

— У вас тут уютно, — сказал он, оглядывая деревянные панели стен. — Много дерева. Красиво, но опасно.

— В каком смысле? — напряглась сестра.

— Пожары, — он развёл руками. — Дело житейское. Искра, проводка… или просто неудача. Дерево горит быстро, красавица. Иногда даже страховка не помогает.

— Нам нужна страховка? — спросила Настя, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Вам нужно покровительство, — поправил он. — И информация. Мы оставим вам… напоминание.

Он достал из кармана белоснежную крахмальную салфетку. Аккуратно, не спеша, свернул её в треугольник. Затем извлёк из внутреннего кармана чёрную зубочистку. Одним резким движением он проткнул салфетку насквозь и воткнул острие в деревянную стойку. Чёрная игла вошла в неё, как в масло.

— Если птичка появится, или вы вспомните, где она вила гнездо… — он не договорил.

Троица развернулась и вышла из закусочной так же тихо, как и вошла. Только колокольчик снова звякнул, словно выдохнул с облегчением.

В кабинете было слишком тихо. Лёгкая метель за окном могла бы хоть немного разогнать ту жуткую атмосферу, что царила вокруг нас со Светой, но нет. Я смотрел в окно, видел снег и клял его всем на чём свет стоит.

Омар говорил, что «Синдикат» не любит такую погоду. Но также он сказал, что они пошлёт «гончих псов». От Фатимы нет новостей, но эти уроды всё же вышли на нас. На меня и Настю. И виноват только я.

— Игорь? — тихо позвала меня Света, вырвав из пучины самобичевания. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но здесь нет твоей вины.

— Уверена? — я бросил на неё суровый взгляд, отчего она вздрогнула.

— Это война Алиевых. Ты не мог знать о врагах Фатимы, когда принял на шоу Лейлу, — Света усмехнулась. — Более того, тебе не оставили выбора. Тебя, можно сказать, подставили. Что Фатима, что Яровой, и даже Увалов…

— Хватит, Свет, — прервал её я и протяжно вздохнул. В чём-то она была права. Но это не меняло того факта, что моей сестре угрожает ОПГ. — Да, я просто делал своё дело и не собирался вмешиваться в их разборки. Но теперь Лейла со мной, и я не собираюсь её отдавать на растерзание стервятникам.

— Так, может, стоило бы? Она тебе никто и…

— Света! — я слегка повысил голос, отчего она недовольно поджала губы. — Ты прекрасно знаешь, что я не такая конченая тварь, чтобы размениваться жизнями. Уверен, они уже знают, где искать Лейлу, так как смотрели наше шоу. И к Насте они пришли уже с этими знаниями. И если это так, то, отдав им Лейлу, я ничего не изменю. Наоборот, покажу свою слабость.

— И что ты предлагаешь? — я видел, как волнуется моя продюсер и полностью разделял её чувства. Но поддаваться панике не имел права.

Рука невольно потянулась к ящику стола, где покоился «Телефон Судного дня». Но я вовремя себя остановил.

Нет, пока не стоит пороть горячку. Или же пришло то самое время? Как я смогу разобраться с теми, кто привык превращать людей в котлеты? Буквально!

— Это послание не только для Лейлы, — тихо продолжил я, вновь погружаясь в размышления. — Оно и для меня. «Синдикат» дал понять, что мои успехи им по вкусу. И они планируют довести до ума то, в чём не преуспели Алиевы.

— Подмять твою «Империю» под себя? — уточнила Света, хотя и без того знала ответ.

— Не только подмять, но и сожрать меня целиком, — с лёгкой усмешкой ответил я. Внутри, как ни странно, загорелся новый огонёк азарта. Нет, я прекрасно понимал, насколько всё серьёзно. Но в голове уже начал выстраиваться план. Сырой, глупый, и я бы назвал его даже безумным, но всё же план. — Они желают растоптать меня, но ни уничтожить буквально. Сделать своим вассалом, рабом, поваром на побегушках.

— Но судя по твоему выражению лица, они жирно обломятся? — хитро прищурилась Света. — Что ты уже задумал, Белославов?

— О, моя дорогая. Тебе понравится…