Инженер. Система против монстров – 8

Глава 19 Наггетсы

Столовая отеля «Кром» шумела на разные голоса. Огромное, гулкое помещение, способное вместить сотни человек, сейчас было заполнено едва ли наполовину. Широкие окна снаружи закрывали тяжёлые бронированные ставни. Они превращали зал в неприступный бункер, отсекая нас от вечерних сумерек Красногорска. Воздух был густым и тёплым, пропитанным ароматами, от которых рот наполнялся слюной: запах жареного мяса, печёных пирожков, свежего хлеба и чего-то неуловимо-пряного.

Я сидел в середине длинного стола, стоящего на невысоком подиуме. Это было место лидера. Не потому, что я так хотел, а потому, что так правильно. Отсюда я видел весь зал, каждого человека, каждый жест. Это моя стая, и я должен её контролировать.

Слева от меня Искра с энтузиазмом, достойным театральной постановки, жестикулировала, размахивая вилкой с наколотым на неё куском белоснежного мяса.

— … и вот представьте себе! — вещала она на весь стол. — Туша весом под тонну! Мы с Валентиной и Татьяной, как три валькирии на поле боя, битый час кружили вокруг этой горы мяса. Ножи тупились! Обычные кухонные ножи! Валентина чуть в обморок не упала, когда поняла, что у неё нет кастрюли, в которую влезла бы хотя бы одна нога этой птички. Пришлось мне доставать свой «Кнут», — она хитро подмигнула, — и аккуратненько, по суставчикам… В общем, это была не разделка, а инженерно-хирургическая операция!

Борис, сидевший рядом с рыжей, одобрительно хмыкнул с набитым ртом. Медведь, выглядевший бледным и осунувшимся, но уже вполне живым, медленно, с аппетитом жевал. Его раны, обработанные Верой и Олегом Петровичем, полностью зажили, но потеря крови давала о себе знать.

— Большая часть, конечно, сразу ушла в Хранилище, — продолжала Искра, отправляя кусок мяса в рот и блаженно прикрывая глаза. — Свежесть — залог вкуса! Но то, что приготовили… М-м-м! Вот это, — она ткнула вилкой в сторону большого блюда, — «Куролиск по-королевски в остром соусе». Бафф плюс пять к выносливости на час. А вот то, что ты сейчас ешь, Лёшенька, это крылышки-гриль «Последний полёт». Ну, мясо с крылышек, а не сами крылышки. Прибавляют десять процентов к скорости реакции на пятнадцать минут. Мы ещё бульон сварили, наваристый, жирный! Из костей! Он регенерацию ускоряет. А какие наггетсы получились, вы только попробуйте! В общем, я официально заявляю: эта адская курица была создана, чтобы стать кулинарным шедевром!

Олеся, сидевшая справа от меня, с удовольствием уплетала кусок блюда «по-королевски». На её русых волосах поблёскивала тонкая серебряная «Диадема Единения».

— Жалко её, конечно, — проговорила девочка, тщательно прожёвывая. — Она же мама. Цыпляток своих защищала… Но такая вкусная!

Вера не донесла кусок до рта от такой непосредственности. Посмотрела на юную приручительницу и спросила:

— Олеся, а яйца уже в инкубаторе?

Девочка просияла и энергично закивала.

— Да! Дядя Лёша — гений! Он такой домик для них построил, просто ух! Там и датчики, и такая штука для поворота, и свет мигает. Мы с дядей Кириллом всё проверили. Яйцам там лучше, чем в гнезде было!

— Ну, теперь наш Лёха станет известным строителем элитной недвижимости для мутантов, — хохотнула Искра. — Сначала роддом для кур-годзилл. Потом надо построить общежитие для шипастых котов, а там глядишь, начнём сдавать номера зомби-туристам.

— Он так быстро сделал инкубатор! — подхватила Олеся. — Как волшебник!

— Ну, не скажи, — хмыкнул Фокусник. — У волшебников обычно палочки, а у нашего инженера разводной ключ и матюгальник. Эффективность, правда, гораздо выше. Кстати… — иллюзионист кивнул на голову Олеси. — А что это наша принцесса в короне? Готовишься к захвату престола?

— Это чтобы удобнее было со всеми общаться, — серьёзно ответила Олеся, поправляя диадему. — Я теперь могу сразу нескольким питомцам команды на расстоянии отдавать. Там во дворе на эту кровь слетелись мухи. Ну, эти здоровенные Жужжихи. Я отправила Мики, Пушка с Царапкой, Клыка, Гошу и Бузю их ловить. Они уже двенадцать штук поймали! Бузя на второй уровень перешёл! А Черничку я оставила присматривать за инкубатором.

Искра, как раз отпившая компот, поперхнулась и закашлялась.

— Погоди-погоди, кнопка, — прокашлявшись, уточнила она. — Я правильно расслышала? Ты оставила гигантского, мать его, паука… охранять яйца?

— Ага, — невозмутимо кивнула Олеся. — Черничку все боятся. Значит, к инкубатору никто не полезет. А то я слышала, как некоторые взрослые… — она метнула быстрый взгляд на другие столики, — шептались, что не хотят, чтобы у нас такие курочки были. А с Черничкой яйца никто не тронет! И омлет не сделает!

Я усмехнулся.

— Настоящее тактическое мышление, Олеся. Грамотное использование фактора страха для защиты стратегического объекта. Одобряю.

— Вот! — гордо выпрямилась девочка и наколола вилкой наггетс.

Они получились просто великолепно. Округлые золотые слитки, отлитые в кузнице фастфудного бога. Внутри нежное, горячее волокно куриного мяса, которое парит даже сквозь хрустящую броню панировки. Солёное масло, крупицы сухариков, курочка, всё просто таяло на языке. Я тоже наткнул на вилку наггетс и макнул его в горчично-медовый соус.

— Кстати, об объектах, — оживился Фокусник. — Мы сегодня с Тенью и парой ребят смотались в «М. Видео» тут неподалёку. Ничего особенного, пара обычных мутантов на парковке, один Пустоглаз в отделе бытовой техники. Упаковали их быстро. Набрали системников, камер, видеорегистраторов, мониторов, мотков кабеля.

Тень, молчаливо ковырявший в тарелке, едва заметно кивнул, подтверждая слова товарища.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо, парни. Техника уже в Хранилище?

— Так точно, сразу туда пихали, — ответил Фокусник. — Только… тебе этого хватит? Ты же просил «много».

Открыв интерфейс фракции, я наскоро просмотрел список «покупок».

— Этого не хватит даже на половину периметра, — ответил, закрывая окно. — Мне нужно столько электроники, чтобы даже муха не смогла приблизиться к отелю незамеченной. И речь про обычных мух, а не этих бройлеров, что во дворе жужжат. Так что завтра поедете снова. И не в один магазин, а во все, что найдёте в радиусе пяти километров.

— Будет сделано, — с готовностью кивнул иллюзионист. — Лишь бы кормили такой вкуснятиной. За «Последний полёт» я готов хоть на Луну за роутерами слетать.

Мой взгляд скользнул по залу. За отдельным столиком, в углу, сидели Сильвер и Полкан. Они ели молча, понуро, почти не поднимая голов. Их не заперли, не разоружили. Они были гостями, пусть и гостями с очень сложным статусом. Это был жест. Жест, который они, судя по их мрачным лицам, прекрасно поняли.

В этот момент тяжёлые двустворчатые двери в столовую распахнулись. Гул голосов мгновенно стих. В проёме стоял Варягин. Рядом с ним замерла Рейн.

Она переоделась. Вместо грязной тактической одежды на ней теперь были простые джинсы и серая футболка, которые, видимо, оставались в её инвентаре. Волосы остались растрёпанными, но зато она умылась и теперь, без размазанного слезами макияжа выглядела… почти нормально. Просто уставшая, злая женщина с горящим взглядом.

Варягин положил руку ей на плечо и слегка подтолкнул вперёд. Она вошла в зал. Без наручников, без конвоя с автоматами наизготовку. Просто шла рядом с паладином.

Сотня глаз впилась в неё. Люди перестали жевать. Кто-то отложил вилку. Тишина стала такой плотной, что хоть ножом режь. Все здесь уже знали, кто она. Знали, что она едва не убила Медведя. Знали, что это из-за неё двор снова превратился в арену кровавого побоища.

— О, явилась, — прокомментировала Искра достаточно громко, чтобы её услышала половина зала. — Та самая тварь, из-за которой Мишка чуть на тот свет не отправился?

Я мрачно кивнул.

Рейн остановилась посреди зала, стиснув кулаки. Она видела всё. Полный зал людей, смотрящих на неё с неприязнью и страхом. Видела Медведя — живой укор её безрассудству. Видела своих товарищей, Сильвера и Полкана, сидящих отдельно, как прокажённые. И видела Сокола. Её брат, её Димка, с ведром и тряпкой в руках молча убирал объедки с одного из освободившихся столов, не поднимая головы. Его штрафная работа была видна всем, как клеймо на лбу. Он старался не смотреть на сестру, сгорбившись, словно хотел стать невидимым.

И она видела меня. Я не собирался подниматься и прерывать ужин. Просто сидел и ел, словно в зал вошла официантка. Варягин подвёл её к нашему столу. Когда она остановилась напротив меня, я дожевал кусок, проглотил, запил и лишь потом посмотрел на неё. Кивнул в сторону пустого стула.

— Садись, — буднично сказал я. — Поешь сначала.

Это выбило её из колеи сильнее, чем удар под дых. Она ожидала чего угодно: угроз, обвинений, унижений. Но не этого. Не этого демонстративного, оскорбительного спокойствия. Она замерла, её лицо окаменело.

Варягин без лишних слов обошёл стол и сел на свободное место рядом с дочерью, всем своим видом показывая, что его миссия конвоира окончена. Взял вилку с ножом и продолжил прерванную трапезу. Рейн стояла. Все молчали. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. Казалось, это будет длиться вечно.

— Садись, тётя, — вдруг звонко сказала Олеся. — Это очень вкусная курочка! Правда! Она хотела вас убить, а теперь мы её кушаем. Дядя Лёша говорит, что это справедливость.

Лицо Рейн дрогнуло. Она опустила взгляд на девочку в серебряной диадеме, на её невинное, серьёзное личико. Что-то в этом детском голосе, в этой абсурдной ситуации пробило её броню. Марина шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, её плечи поникли. Резким, рваным движением она отодвинула стул и села.

Ужин продолжился. Звяканье вилок и ножей снова наполнило зал. Разговоры возобновились, но уже тише, приглушённее. Все косились на наш стол. Рейн сидела, уставившись в пустую тарелку. Она не притронулась к еде.

— Попробуй, — с ехидцей сказала Искра, демонстративно накладывая себе наггетсов. — Мясо просто божественное. Нежное, сочное, с лёгкой пряной ноткой. Говорят, адреналин, выброшенный в кровь перед смертью, делает мясо особенно пикантным.

Рейн даже не повернула головы. Однако она посмотрела на горы мяса. На тарелку с хлебом. Настоящим хлебом, а не сухарями.

— Мука, сухое молоко, яичный порошок, а дальше всё по обычному рецепту, — сообщила Искра, заметив взгляд красноволосой.

— Не отравлено, если что, — заметил Фокусник.

Рейн неуверенно взяла вилку.

— Приятного аппетита, — с издёвкой и торжеством бросила Искра.

Следующие минут десять наша «гостья» молчала. Просто ела. Да с таким остервенением, будто голодала месяц.

— Что ты собираешься делать? — резко спросила она, поднимая на меня глаза. В них снова плескалась та самая злость, смешанная с отчаянием.

Я отложил приборы, вытер губы салфеткой.

— Для начала, доесть ужин, — сказал я.

— Я не про это! — почти выкрикнула она. — Со мной! С моими людьми!

Откинулся на спинку и задумчиво побарабанил пальцами по скатёрке. Всем видом показывая, что есть масса вариантов и всё зависит от неё самой.

— Я не держу на тебя зла, — вдруг глухо произнёс Медведь. Он посмотрел на неё своими честными глазами. — Ты была… не в себе. С кем не бывает. За брата… я бы тоже, наверное, голову открутил. Главное, что все живы.

Хм, похоже, взыграло что-то вроде «берсеркской солидарности». Они с Борисом ведь совсем недавно напали на своих под действием наведённой магии. Но это не одно и то же. Она действовала по собственному усмотрению.

Искра картинно фыркнула.

— Ой, ну конечно! У нас же тут клуб всепрощения! Святой Михаил, покровитель психованных истеричек! Аплодисменты гуманизму! Но вообще-то, эта мадам разнесла полдвора, едва не отправила тебя к праотцам и заставила Лёху потратить драгоценный артефакт, чтобы просто с ней адекватно поговорить. Лёша, ты ведь не будешь слушать этот бред? Она опасна! Она нестабильна! Она…

— Искра, — коротко сказал я. Рыжая замолчала.

Я видел, как Рейн съёживается под прицелом десятков глаз. Публичность давила на неё сильнее карцера. Там она была наедине со своей яростью. Здесь она оказалась на виду, уязвимая, побеждённая.

— Отдай мне браслет, — потребовала она, пытаясь вернуть хоть крупицу контроля. — Это моя вещь. Мой накопитель. Без него я…

— Без него ты не такая крутая, — перебил я. — Браслет «Вена» остаётся у нас. Считай это компенсацией за ремонт стены, которую ты разнесла своей «Кровавой Косой», и за моральный ущерб Медведю.

— Это грабёж! — возмутилась она.

— Это контрибуция, — поправил я холодно. — И этого мало. Ты задолжала фракции слишком много, Марина. Слишком много, чтобы просто встать и уйти. Ты останешься. И будешь отрабатывать ущерб.

Она смотрела на меня с такой ненавистью, что если бы могла резать взглядом, я бы уже превратился в салат.

— И как ты собираешься меня удерживать? — прошипела она. — Или думаешь, я буду сидеть тут и улыбаться? Наденешь на меня ошейник, как на Диму? Сделаешь рабом?

Я смотрел на неё пару секунд, а потом протянул руку. В воздухе перед моей ладонью вспыхнуло голубое сияние, и в ней материализовался ещё один ошейник из тёмного композита. Точная копия того, что был на её брате.

Предмет: Дисциплинарный модуль «Верность-1»

Рейн инстинктивно шарахнулась назад, едва не упав со стула. В её глазах промелькнул неподдельный ужас, но она тут же взяла себя в руки. Лицо девушки снова стало маской из стали и ненависти.

Я неспешно покрутил ошейник в руке, давая ей рассмотреть его со всех сторон.

— Хорошая работа, правда? — задумчиво произнёс я. — Надёжная. Никакой магии, не считая подключения. Чистая инженерия. Взламывать бесполезно, снимать силой бесполезно. Один сигнал с моего интерфейса, или попытка покинуть периметр без разрешения, и бум! Головы нет. Очень модный аксессуар в этом сезоне.

Олеся тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Искра уже не скрываясь ржала, глядя на побелевшее лицо «гостьи».

— Маринка, бери, даже не думай! — вставила она. — Семейный комплект! По промокоду со скидкой!

— Жестковато, командир. Но стиль есть, — одобрил Фокусник. — Минимализм, брутализм, все дела. А поводок к нему прилагается?

Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к Рейн.

— Удивительно, как вы с братом похожи, — покачал я головой. — Оба сначала делаете, а потом думаете. Та же импульсивность, та же уверенность, что вам всё дозволено, и тот же страх в глазах, когда прижимают к стенке. Яблоко от яблони…

— Не смей нас сравнивать! — выплюнула она.

Я перестал крутить ошейник и положил его на стол. Он глухо стукнулся о деревянную поверхность, застеленную скатертью, и остался лежать между мной и ею.

— Я не буду надевать его на тебя, Марина.

Сделал паузу, давая словам впитаться. Красноволосая замерла. Брови поползли вверх.

— Пока не буду, — уточнил я. — Мне не нужны рабы. Мне нужны союзники. Или, на худой конец, полезные работники. И ведь у меня есть гарантия твоей лояльности получше пластида.

Я наклонился вперёд, понизив голос:

— Жизнь Сокола теперь напрямую зависит от твоего поведения.

Её рот приоткрылся. И тут же захлопнулся.

— Если ты накосячишь, отвечать будет он, — продолжил я. — Каждый твой проступок будет отражаться на нём. Если ты устроишь диверсию или нападёшь на моих людей, я активирую детонатор на его шее. Чем больше от тебя пользы для моей фракции, Марина, тем больше шансов у твоего брата дожить до старости. И, возможно, когда-нибудь снять эту штуку.

Тишина стала звенящей. Рейн смотрела то на ошейник, то на меня. Её лицо исказилось.

— Ты… — она подавилась собственным вдохом. — Ты чудовище. Ты собираешься шантажировать меня жизнью брата?

— Я? — я удивлённо вскинул брови. — Нет. Ты сама вписалась за него. Ты устроила погром. Ты ранила моего человека. Ты доказала, что не способна контролировать себя. Ты неадекватна, Марина. А с неадекватными людьми можно разговаривать только так. Возможно, осознание последствий для твоего Димки заставит тебя хоть немного думать головой, прежде чем бросаться на людей.

Я спокойно взял чашку и сделал глоток горячего чая. Это был финальный аккорд. Аудиенция завершена.

Рейн сидела, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от ярости. Она вскочила так резко, что стул позади неё с грохотом рухнул на пол.

— Будь ты проклят, — выплюнула она.

Развернувшись, она решительными, быстрыми шагами направилась к выходу. Проходя мимо стола своих товарищей, бросила им на ходу:

— Сильвер! Полкан! Мы уходим!

Двое мужчин переглянулись, поспешно встали и двинулись за ней. Проходя мимо Сокола, красноволосая грубо схватила его за рукав и потащила за собой.

— Ты тоже! Живо!

Сокол чуть не выронил тарелку, с которой счищал объедки в ведро. Но покорно поплёлся за сестрой, как побитая собака. Они вышли из столовой, хлопнув дверью так, что задребезжали люстры.

— Надо их задержать, — хмуро произнёс Варягин, поворачиваясь ко мне. — Она же сейчас опять что-нибудь выкинет.

Я покачал головой и сделал ещё один глоток чая.

— Не надо.

— Но…

— Пусть идут, Иваныч, — сказал я. — Сокол уйти не сможет, датчик сработает ещё на подходе к забору, предупреждая отступить. А она… она без него никуда не денется. Вернётся. Ей просто нужно проораться и понять, что клетка захлопнулась.

— Надо подготовить номера для новых постояльцев, — усмехнулась Искра. — Будем встречать хлебом-солью. Второе лучше из ружья и в задницу.