Инженер. Система против монстров – 8

Глава 20 Чужая фишка (интерлюдия)

Вентиляционная система ЗКП «Рысь» работала на полных оборотах, но даже мощные фильтры ФВУ-200 не могли до конца выветрить этот запах. Запах, от которого у любого нормального человека в нынешние времена сводило желудок в сладкой судороге, а рот наполнялся слюной быстрее, чем затапливаемый трюм.

Пахло не опостылевшей тушёнкой, отдающей металлическим привкусом банки. Не пресной гречкой на воде и даже не сублимированным концентратом из офицерского ИРП.

Пахло настоящим, диким, жареным мясом.

В столовой бункера, обшитой негорючим пластиком, стоял гул. Солдаты, свободные от вахты, с аппетитом уплетали ужин и болтали.

Капитан Дымов, сидевший напротив Леонида Филатова, орудовал ножом и вилкой с варварским энтузиазмом. Перед ним на тарелке дымился кусок темноватого, волокнистого мяса, обильно политого какой-то густой подливой, которую местные кашевары умудрились сварганить из остатков муки и томатной пасты.

— Ты погляди на структуру, Лёня, — упивался Дымов, отправляя в рот очередной кусок. — Это тебе не свинина с фермы, которая жизни не видела. Это, брат, чистый протеин ярости! Волокна жёсткие, как кевлар, но если прожевать… Ммм! Чувствуешь, как сила по жилам расходится? Это мы сейчас не тупо ужин едим, мы буквально ассимилируем мощь двадцатого уровня!

Леонид без энтузиазма ковырял вилкой в своей порции. Медвежатина. Тот самый Шатун, которого полковник Соболев разделал своей ледяной магией несколько дней назад. Мяса было много, гора. Теперь вся база сидела на «Медвежьей диете».

В голове старлея крутилась одна и та же картинка. Крыша высотки. Холодный ветер. И этот проклятый жужжащий звук.

Дрон.

Не какая-то китайская игрушка с камерой, которую можно сбить камнем. Это была хищная, идеально сбалансированная машина. Леонид мгновенно оценил аэродинамику. Настоящее произведение инженерного искусства. И наверняка со скрытым оружием.

Дрон завис над ним всего на секунду. Оптика уставилась прямо на него.

Леонид успел откатиться за вентиляционный короб, но ощущение смертельной угрозы никуда не делось, даже когда Арчи унёс его прочь. Вряд ли он решится повторить этот опыт, хотя любопытство требовало лично увидеть, что же произойдёт на территории отеля.

— Эй, летун! — голос Дымова прорвался сквозь пелену тревожных мыслей, как взрыв светошумовой гранаты.

Леонид вздрогнул, чуть не выронив вилку.

— А?

Капитан сапёрных войск смотрел на него с профессиональной подозрительностью. Дымов был простым мужиком, любил пожрать и поржать, но дураком он не был. Сапёры-дураки заканчиваются на первом же разминировании.

— Ты чего такой смурной, старлей? — Дымов указал вилкой на почти нетронутую порцию Леонида. — Сидишь, будто тебе в тарелку не мяско положили, а грязную портянку! Это же деликатес! И повара постарались, свойства его раскрыли, баффы, все дела. Парни из второго взвода говорят, у них после этого мяса даже старые мозоли сошли, а ты нос воротишь.

— Да нет, Дым, всё нормально, — отпёрся Леонид. — Вкусно. Просто… устал, наверное.

— Устал он, — хмыкнул капитан, отрезая ещё кусок. — Это мы тут в духоте сидим, а ты на свежем воздухе целыми днями. Летай себе, на мир смотри. Романтика! А он устал. Слушай, я за тобой наблюдаю в последнее время. Ты какой-то… не такой стал. И возвращаешься каждый раз затемно. Последним. Раньше как было? Облетел свой квадрат, отчитался и в люлю. А сейчас где-то шарохаешься до последнего. Что за секретные миссии, Филатов? А? Полковник тебе персональные задания даёт?

Леонид почувствовал, как внутри всё сжалось. Вот блин… Началось.

— Да какие миссии, — он попытался изобразить беззаботную усмешку. — Так, круги нарезаю. Ищу интересные точки. Выживших.

— Выживших он ищет! — Дымов расхохотался так, что несколько человек за столом обернулись. — Всех, кого можно было найти в радиусе ста километров, мы уже нашли и либо в бункер притащили, либо крестиком на карте отметили. Нет, тут что-то другое. Ты мне скажи, как офицер офицеру. Накосячил где-то?

Кровь отхлынула от лица Леонида, по спине пробежал холодок. Вопрос попал точно в цель. И тут сапёр, почесав щеку, прищурился с видом деревенского философа, постигшего суть бытия.

— Погоди-ка… — протянул он. — Тихий стал… задумчивый… с базы свалить норовишь… Поздние возвращения… Лёня, я тебя расколол!

Сердце Леонида ухнуло куда-то в район ботинок.

— Слушай, Лёня, ну скажи честно. Баба?

Воздух, который Леонид только что втянул в лёгкие, застрял где-то в горле. Он закашлялся. Баба? Это… это было настолько абсурдно, настолько далеко от истины, что он даже не знал, как реагировать. А Дымов уже вошёл во вкус. Он хлопнул себя по ляжке и победно оглядел сотрапезников.

— Точно баба! Мужики, я же говорил! Наш «Ястреб» втрескался! Как есть втрескался! По глазам вижу!

Стол взорвался хохотом. Кто-то одобрительно закивал. Леонид покраснел, но не от смущения, а от внезапного, ослепительного озарения. Это же… идеальное прикрытие. Просто гениальное в своей пошлости и простоте. Оно объясняло всё: его отлучки, его задумчивость, его усталый вид. Любовные терзания! Кто, чёрт возьми, станет копать глубже?

— Дым, я тебя умоляю… — пробормотал он, стараясь придать голосу нужную долю смущения.

— Ага! «Умоляю»! — передразнил его капитан. — Всё, ты попался, летун! Колись! Кто она? Где нашёл? Блондинка?

— Рыжая, — выдавил он первое, что пришло в голову.

— О-па! — глаза Дымова округлились. — Рыжая! Это серьёзно. Рыжие, они, брат, бедовые. С огоньком. Наша порода! Где откопал такое сокровище? В каком подвале?

Леонид на мгновение прикрыл глаза. Образ возник сам собой. Ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Насмешливые глаза. Фигурка огонь. Искра. Та самая бестия, что отходила его мочалкой. Он решил использовать её образ. Слегка подретушировать, изменить детали, но основа… основа была настоящей. А потому убедительной.

— Не в подвале, — он постарался, чтобы голос звучал с нотками тёплой ностальгии. — У неё своя группа. Небольшая, но крепкая. Держат оборону в одном из районов. Я их случайно нашёл, когда топливные цистерны искал.

— И что, прям любовь-морковь? — не унимался Дымов, подавшись вперёд. — С первого взгляда? Увидел и пропал?

— Да какая любовь, Дым, о чём ты, — Леонид махнул рукой, стараясь выглядеть как можно более приземлённым. — Просто… нормальная она. Живая. Не то что… здесь, — он обвёл столовую взглядом, полным тоски. — Поговорить есть о чём. Посмеяться. Она… злая, как чёрт, но отходчивая. И готовит… — он на секунду запнулся, вспомнив запах еды в том доме, — так, что закачаешься.

Получалось слишком хорошо. Слишком убедительно. Он сам начал верить в эту выдуманную тянку, в эту маленькую общину, где пахнет не бетоном, а пирогами.

— Так, стоп! — Дымов несильно стукнул кулаком по столу. — А чего ты её сюда не перетащишь? Мы ж теперь всех гражданских собираем. Полковнику доложим! Организуем эвакуацию! Спасём ценного специалиста по борщам и её группу! Что за дела?

Леонид горько усмехнулся. Вот и ключевой вопрос.

— Она… не хочет уходить, — сказал он, глядя в тарелку. — У неё свои заморочки в голове.

— Заморочки? Но ты-то чего? Ты же старший лейтенант Вооружённых Сил! У тебя за спиной «Рысь»! Тут тебе и горячая вода, и паёк трёхразовый, и полковник Соболев, который одним чихом медведей валит! Чего она выпендривается?

— Говорит, не любит, когда командуют, — импровизировал Леонид, входя в роль несчастного влюблённого. — Свободу, говорит, любит. И вообще, она считает военных… ну… тупыми солдафонами.

Дымов аж поперхнулся.

— Кем⁈ — рявкнул он. — Да я… Да мы… Да она знает, что мы тут последняя надежда цивилизации⁈

— Я ей объяснял, — вздохнул Леонид с мученическим видом. — Бесполезно. Упёртая, как… как танк. В общем, летаю. Продукты вожу, патроны подкидываю. Пытаюсь уговорить. А она упёрлась рогом, но… — старлей сделал паузу, добавив в голос нотку надежды, — вроде лёд тронулся.

Дымов откинулся на спинку скамьи и оглушительно заржал.

— Лётчик! Воздушный ас! Гроза мутантов! А его какая-то рыжая баба за яйца держит и права качает! Ой, не могу! Лёня, тебе нужна тактика! Ты чего, как пацан зелёный? Нужно брать инициативу в свои руки!

Он снова наклонился к лейтенанту, его лицо приняло выражение опытного стратега.

— План такой! — очень громко зашептал он. — Первое: артподготовка. Притащи ей что-нибудь эдакое. Не цветы, конечно. Мешок сахара. Или ящик сгущёнки. Бабы это любят. Второе: демонстрация силы. Вот попрёт на неё мутант, а ты его раз! И на экспу! Чтоб она видела, что ты не хрен с горы, а офицер серьёзной организации. И третье, самое главное, штурм! Внезапная высадка! Хватаешь её в охапку, перекидываешь через седло Арчи и увозишь сюда, в надёжное укрытие. Она сначала поорёт, конечно, а потом спасибо скажет!

Дымов широко ухмыльнулся, довольный своим планом, как Наполеон под Аустерлицем.

— Гениально, правда?

Леонид молча смотрел в свою тарелку. Мясо давно остыло. Баффы от еды казались насмешкой.

— Гениально, Дым, — глухо сказал он. — Прямо в палату мер и весов.

Дымов смеялся, привлекая всё больше внимания. Кто-то из бойцов крикнул ему, чтобы поделился анекдотом. Капитан весело отмахнулся. Он был счастлив, что «раскусил» своего товарища, что нашёл причину его хандры и даже предложил блестящее решение.

А Леонид сидел посреди этого гула, смеха и запаха жареного мяса и чувствовал себя самым одиноким человеком на Земле. Версия с «зазнобой» была отличным прикрытием. Она давала ему право на поздние возвращения и на странности в поведении. Она была спасательным кругом.

Но он прекрасно понимал, что этот спасательный круг привязан к огромному камню. К чёрной, неотёсанной башне в Бутовском лесопарке. И каждый раз, когда он летел на «свидание» к своей выдуманной рыжей бестии, на самом деле он летел на доклад к своему настоящему хозяину. Мёртвому, костлявому, с горящими багровыми огнями в глазницах.

Он посмотрел на свои руки и почувствовал на запястьях фантомный холод невидимых цепей. С каждым флаконом «Эликсира чистого опыта», с каждым выполненным заданием, эти цепи становились только крепче.

Обратной дороги не было. Леонид это знал. И от этого осознания чай в кружке казался горьким, как полынь.

Старший лейтенант Воронов шёл по главному коридору сектора «Альфа», и его шаг был единственным, что нарушало монотонную симфонию систем жизнеобеспечения. Стены, выкрашенные казённой серо-зелёной краской, давили своей однородностью. Тусклый, ровный свет продолговатых светодиодных панелей на потолке не создавал теней, делая пространство плоским и безжизненным.

Воронов миновал пост внутренней охраны. Двое бойцов в полной выкладке с автоматами АК-12 молча кивнули ему. Он ответил таким же сдержанным кивком и остановился перед тяжёлой стальной дверью с лаконичной табличкой: «Полковник Соболев А. В.».

Инженер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Разговор предстоял непростой. Полковник не любил догадки, предположения и мистику. Он оперировал фактами, цифрами и тактическими выкладками. А то, что Воронов собирался ему показать, плохо укладывалось в рамки военной науки и здравого смысла.

Он нажал кнопку вызова. Секундная пауза, и из динамика раздался ровный, лишённый эмоций голос командира:

— Войдите.

Кабинет полковника Соболева был продолжением его самого. Строгий, функциональный, без единой лишней детали. Никаких сувениров, фотографий или грамот на стенах. Только огромная, занимавшая почти всю стену напротив входа, электронная карта Московского региона, испещрённая тактическими знаками, зонами контроля и красными маркерами подтверждённых угроз.

Массивный стол из тёмного дерева был почти пуст: защищённый терминал, стопка идеально ровно сложенных папок и стакан с водой, на стенках которого осела лёгкая изморозь — верный признак того, что полковник недавно использовал свои способности, оттачивая контроль температуры.

Сам Соболев сидел в кресле, прямой как стальной стержень. Он не смотрел на вошедшего, его взгляд был прикован к экрану терминала, а рядом висела голубая голограмма интерфейса фракции «Рысь». Его седые, коротко стриженные волосы казались высеченными из гранита, а лицо с жёсткими складками у рта выражало предельную концентрацию.

— Товарищ полковник, старший лейтенант Воронов с докладом, — чётко доложил инженер, застыв по стойке «смирно».

Соболев медленно поднял голову. Его серые, холодные, как зимнее небо, глаза впились в Воронова. В этом взгляде не было ни злости, ни раздражения, только абсолютное, всепроникающее внимание, от которого становилось не по себе.

— Докладывайте, старший лейтенант. Кратко и по существу. Что у вас такого срочного, что потребовалось оторвать меня от планирования весенней посевной?

Последняя фраза была сказана без тени улыбки. Это была фирменная соболевская ирония. Сухая, как порох. Все знали, что полковник сейчас просчитывает логистику обороны на ближайшие месяцы, и это было куда важнее любой посевной.

— Так точно, товарищ полковник. Сегодня в пятнадцать ноль-ноль группа снабжения под командованием капитана Зуева работала в секторе «Бутово-Юг». Задача — эвакуация материальных ценностей с законсервированного склада Росрезерва. Действовали штатно, без происшествий. Согласно инструкции, мой подчинённый, оператор БПЛА инженер Костров, произвёл запуск дронов для аэрофотосъёмки и контроля прилегающей территории.

Воронов сделал паузу, подбирая слова.

— Использовались аппараты серии «Шершень-1». В шестнадцать тридцать семь один из дронов, бортовой номер семь-три-один, зафиксировал визуальную аномалию в лесном массиве Бутовского парка и, согласно заложенному протоколу «Неизвестный контакт», оповестил оператора Кострова. Тот перехватил управление и повёл аппарат на сближение для детальной разведки.

Соболев молчал, но его пальцы, лежавшие на столешнице, замерли. Это был знак предельного внимания.

— Покажи, — коротко приказал он.

— Есть.

Воронов шагнул к центру кабинета и активировал «Техно-Око». Воздух перед ним подёрнулся рябью, а затем развернулся полупрозрачный голубой экран диагональю в полтора метра. Инженер вызвал нужный файл.

— Вывожу запись с борта семь-три-один. Время реальное.

На голографическом экране возникла картинка. С высоты птичьего полёта камера дрона показывала унылый осенний лес. Жёлто-багряное море крон, кое-где разбавленное тёмно-зелёными пятнами хвойных деревьев.

— Стандартный облёт, — комментировал Воронов. — Составление актуальной карты местности. А вот… здесь.

Изображение качнулось. Дрон резко изменил курс, устремляясь к видневшейся впереди поляне. Пошёл на снижение. И то, что предстало взорам военных, заставило бы любого архитектора или историка впасть в ступор.

Посреди поляны, на которой не росло ни единой травинки, стояла башня.

Она была сложена из огромных, грубо отёсанных блоков чёрного камня. Никакого фундамента, никаких следов строительных работ вокруг. Башня просто стояла здесь, словно выросла из земли за одну ночь.

— Архитектура не соответствует ни одному известному земному стилю, — продолжил Воронов, выводя на экран дополнительные окна с данными. — Наши аналитики предположили, что это нечто среднее между нормандским донжоном начала двенадцатого века и… чем-то принципиально нечеловеческим. Приземистая, массивные стены, почти полное отсутствие проёмов.

Дрон сделал первый круг на высоте ста метров.

— Ни окон, ни дверей в привычном понимании, — палец Воронова указал на узкие, похожие на бойницы щели, расположенные в верхней части башни. — И вот этот проём, похожий на вход.

Камера приблизила изображение арки у основания. Она была наглухо, бесшовно затянута тем же чёрным камнем. Не заложена, а именно затянута, словно рана на теле чудовищного существа.

— Дрон пошёл на второй круг, ниже. Обратите внимание на растительность.

Камера сфокусировалась на деревьях, окружавших поляну. Листва на всех стволах, попавших в кадр, была почерневшей, покрытой пятнами гнили. Стволы казались засыхающими, чахлыми.

— Природа процесса распада неизвестна. Предположительно, магия.

Дрон снизился ещё, до восьмидесяти метров. Теперь в окнах-бойницах стало заметно слабое, пульсирующее зелёное свечение. Словно внутри огромного каменного тела билось гнилое сердце.

— И самое главное, товарищ полковник. Вот.

Воронов замедлил воспроизведение и увеличил картинку у подножия башни. Сначала казалось, что это просто тени от деревьев. Но приглядевшись, можно было различить несколько темных, высоких фигур. Они стояли неподвижно, как статуи. А затем одна из них подняла условную голову в сторону дрона.

В тот же миг фигуры… растворились. Не убежали, не скрылись со сверхъестественной скоростью. Они просто распались на клубы чёрного дыма и исчезли, впитавшись в землю у основания башни.

— Размеры? — голос Соболева прозвучал резко, вырывая из оцепенения.

— По оценке лазерного дальномера, основание примерно двадцать на двадцать метров. Высота около пятнадцати, товарищ полковник. Не менее. Строение идеально, с точностью до сотых долей градуса, ориентировано по сторонам света.

— Когда появилось?

— Неизвестно. На спутниковых снимках трёхмесячной давности чистая поляна. Более свежих данных по этому району у нас нет, сектор считался неперспективным.

— Признаки активной обороны есть? — уточнил Соболев, его взгляд не отрывался от застывшего на экране изображения башни.

— Косвенные, — ответил Воронов. — Дрон подходил на минимально допустимое расстояние — семьдесят восемь метров. При попытке приблизиться произошёл сбой в интерфейсе управления.

Он вывел на экран поток телеметрии с дрона. Цифры и графики заплясали, по экрану пошла рябь, как от сильных помех.

— Помеховое воздействие неизвестного типа. Не радиоэлектронное, дрон управлялся магией, через «Техно-Око». Оператор Костров принял верное решение не рисковать машиной и отозвал дрон.

Соболев молчал. Долгая, тяжёлая пауза повисла в кабинете. Он смотрел на стоп-кадр, на эту черную занозу в теле его родной земли. Его лицо было непроницаемо, но Воронов, служивший под его началом не первый год, видел, как напряглись желваки на скулах полковника. Воздух стал плотнее и холоднее.

Наконец, Соболев заговорил. Очень спокойно, но со сталью в голосе.

— Старший лейтенант Воронов.

— Да, товарищ полковник.

— Передайте мою личную благодарность инженеру Кострову. Он действовал грамотно и сохранил ценное оборудование. Премировать артефактом инженерного класса.

— Есть!

— Группу снабжения капитана Зуева немедленно уведомить: квадрат семь-Б-четыре и все прилегающие к нему объявляются закрытой зоной. Категория опасности «Красная». Никому, ни под каким предлогом, без моего личного приказа туда не соваться.

— Так точно!

— Поднять уровень боевой готовности гарнизона до «Повышенной». Усилить патрулирование по всему внешнему периметру. Организовать круглосуточное дистанционное наблюдение за башней. Использовать дроны с оптикой дальнего действия. Мне нужны данные. Постоянный поток данных. Любые изменения, любая активность, даже тень шевельнулась — немедленный доклад лично мне.

Соболев отдал приказы единым, отчеканенным блоком, не оставив ни малейшего пространства для вопросов. Воронов молча кивал, мысленно фиксируя каждое слово.

— Исполнять, — завершил полковник.

— Есть! — Воронов развернулся, чтобы уйти, но замер у двери. Он не мог уйти просто так. — Разрешите спросить, товарищ полковник?

Соболев перевёл на него взгляд.

— Спрашивайте, старший лейтенант.

— Что это, по-вашему?

Полковник откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. На мгновение он показался уставшим. Но лишь на мгновение.

— По-моему… — он посмотрел не на Воронова, а сквозь него. — Это чужая фишка на нашей доске, Воронов. И мне не нравится, что я не знаю, чья именно.

Он сделал паузу, его голос стал ещё тише и твёрже.

— Мы играли по своим правилам. Отбивались от мутантов, собирали выживших, пытались восстановить хоть какой-то порядок. Мы думали, что знаем врага. А это… — он посмотрел на изображение, которое перекинул ему Воронов, — игрок другого уровня. Он не ломится в нашу дверь. Он просто поставил свою крепость у нас в тылу. Тихо. Нагло. И ждёт.

Соболев снова посмотрел на Воронова, в его глазах блеснул холодный огонь.

— Идите, старший лейтенант. У нас очень много работы. Нам нужно выяснить правила этой новой игры. И выяснить их раньше, чем этот игрок решит сделать свой ход.

— Так точно.

Воронов вышел, и дверь за ним закрылась. Соболев остался один. В тишине кабинета полковник продолжал смотреть на экран. На чёрную башню, бросившую вызов всему, что он знал и защищал. Это не только угроза, а настоящий ультиматум. И ответ на него может быть только один.