Из золота в свинец

Глава 17

Я не стал дожидаться развязки. Память Исаева подсказала, что Роману можно довериться. Вызвал такси и отправился на работу, на которую уже опаздывал. Из окна машины видел, как навстречу пронеслись несколько ярких фургонов во главе с полицейской машиной.

Журналисты и репортеры. Так и знал, что новость про бунтующего барона сразу сольют. Еще и ради дочери, лежащей в коме три года. Отличный сюжет! Так что решение вызвать Романа на помощь было верным. Его карьере не помешает немного побыть героем. А вот для меня это противопоказано. Я еще не разобрался, что к чему. Но одно точно — статья об алхимике, который своим зельем спас девочку, меня просто похоронит.

В буквальном смысле.

Таксист пробирался по жутким утренним пробкам со скоростью улитки. Посмотрев на часы на телефоне, я четко осознал, что, даже если выскочу из машины и побегу бегом, не успею. Поэтому просто расслабился. Иногда нужно уметь принять неизбежное: так и нервы целее и здоровье. А то вдруг война — умрешь уставшим.

Поэтому, откинувшись на сиденье, я смотрел в телефоне последние новости. Ничего интересного. Про Листницкого еще не писали.

К зданию «Воронов Фармацевтики» подъехал без трех минут восемь. Все сложилось не так плохо, как я ожидал. Следом за такси подъехал черный седан с хромированными полосками. Кто из него вышел, я не видел, потому что уже поспешил внутрь.

Холл был уже почти пуст. Пикнув пропуском на входе, поспешил к лифтам. Сразу в три кабины втягивались хвосты очередей. Выбирай любой — везде места осталось примерно одинаково.

Я выбрал средний, потому что увидел знакомую фигуру.

— Придержите лифт, — прокричал, делая вид, что очень сильно тороплюсь.

Яковлев, зашедший последним, обернулся на мой голос, увидел, что не успеваю, и растянул губы в злорадной улыбке. Он протянул руку к пульту и начал остервенело жать кнопку. Скорее всего, закрытия дверей, потому что блестящие металлом створки поползли навстречу друг другу. «Быстрее! Быстрее!» — читал я по сжатым губам Яковлева.

Я ускорился, крикнул: «Стойте!», и едва успел сунуть руку между дверей.

Лифт открылся обратно. Яковлев покраснел от злости, а я ему лучезарно улыбнулся и сделал шаг в сторону со словами:

— Прошу вас, господин Воронов.

Пропустил вперед главу филиала, которого с самого начала заметил в отражении зеркально отполированных темных стен холла.

Граф лишь удивленно взглянул на Яковлева, приподняв одну бровь.

— Вы совсем уже с ума сошли, кадум Яковлев? — спросил он строго.

Яковлев побледнел так, что я подумал, его сейчас удар хватит. А противоинфарктного зелья у меня с собой не было. Даже простейшего Pulsatio Cordis.

Воронов вошел в лифт и сказал холодно:

— Господин Яковлев, я думаю, вам сегодня не помешает проветриться на лестнице. Прошу вас, господин Исаев, заходите.

— Благодарю, ваша светлость, — слегка поклонился, входя в лифт.

И подмигнул Яковлеву, который, верно истолковав намек высокого начальства, уже стоял снаружи. Его лицо пошло багровыми пятнами, но он ничего не сказал и поплелся в сторону лестницы.

Сам виноват. Всем же известно золотое правило: не жми на кнопку закрытия дверей, если к лифту идет начальник. И никто не виноват, что он его не заметил.

Никто. Кроме меня, выбравшего нужную траекторию, чтобы закрыть графа от глаз Яковлева.

Пока ехали, все молчали, но я видел в отражениях зеркал, как другие люди давят улыбки.

Вышел на своем двадцатом этаже и направился в лабораторию. Где меня ждали сумрачная Алиса, которую еще никто не уволил, коричневые разводы от новой порции вылитого кофе в раковине, Бойлеров с газетой и вторая половина папок, которые я недоразобрал в пятницу.

Привет, любимая работа. Простая и понятная, когда никто никого не пытается убить, поймать, арестовать и так далее. Спасибо, что ты есть!

— Ты опоздал, девочка моя, — буркнул Бойлеров, выглянув одними глазами из-за газеты. — И не доделал работу. У тебя было три дня. Они прошли.

— Нет, — покачал я головой. — У меня было три рабочих дня. Осталось еще два. Или вы хотите платить мне сверхурочно?

Бойлеров еще немного опустил газету, чтобы я видел его лицо, оскалил зубы и попытался взорвать меня силой мысли. По крайней мере, лицо у него было именно такое.

Не получилось. Тогда он резко дернул газетой, издав хлопок, и снова скрылся за ней.

— Я так и думал, — пожал плечами и направился к столу, где ждали папки.

Без кофе было тяжеловато после бессонной ночи, но я решил экономить деньги. Выпью за обедом. В смысле, кофе.

Дома у Исаева я прихватил один из его пустых блокнотов. У него их там целая коробка была, исписанных не только его рукой. Решил, так сказать, продолжить семейное дело Исаевых, раз уж я в теле их потомка. Работал, разбирал отчеты и анализировал, делая пометки в этом дневнике. Кстати, он был неплох. Слегка желтая бумага, кожаный переплет, удобный карманный размер и кольца, куда можно добавлять листы. Их тоже имелось в избытке.

Хорошо, что у Исаева друг — полицейский. Если кто-то найдет эти записи… Нет, даже не хочу думать об этом. Нужно придумать место, куда их перепрятать. Шкаф возле кровати — явно место не очень подходящее.

Мой почерк отличался от почерка старого хозяина тела. У Исаева он был размашистый, широкий. А мой — прямая противоположность. Выработанный годами, мелкий, убористый. Всегда стремился вместить как можно большее количество информации на как можно меньшем клочке бумаги. Но кто заметит разницу почерков, в этом мире похожие технологии… как их… цифровые. Принтер печатает одинаковые буквы на всех отчетах.

Обычно болтливая, Алиса сегодня весь день хранила гробовое молчание. Сидела, ссутулившись, на своем стуле, даже яркие волосы потускнели. Казалось, что над ней нависла грозовая туча, и рыжая девушка ожидала, что в нее вот-вот ударит молния.

К полудню мой мозг все же устал и потребовал отдыха. Я успел переработать половину второй стопки папок и решил, что пора выпить кофе и перекусить. Спустился на третий этаж, где находился кафетерий, и встал в небольшую очередь.

Наконец-то поем нормальной еды, а не бутерброды! Взял себе рис с курицей в кисло-сладком соусе и какой-то салат «Царский», тоже с курицей, кучей зелени и маленькими помидорками. Пробил все на кассе и добавил большой стакан черного кофе. Обошлось мне это, однако, почти в пять сотен.

Столиков здесь стояло больше двух десятков. Народу было не так уж много, и я занял свободный возле окна. На улице шел дождь, капли лупили по огромному стеклу и ручейками стекали вниз. Странно, но теплый свет ламп внутри кафетерия и непогода снаружи дарили ощущение уюта.

Я расслабился. Наверное, в первый раз за неделю. Иногда это необходимо, иначе нервная система не выдержит. Мозгу нужно время и силы, чтобы перестраиваться под обстоятельства, оставаться гибким и выносливым. Поэтому да, я позволил себе растечься по спинке стула, медленно пережевывая пищу.

Что сказать, к этому миру начинаю привыкать. Главная загвоздка, об которую я чаще всего спотыкался — названия растений и животных. В моем мире у любого ингредиента, то есть растения или внутреннего органа, существовало два названия. Первое — на древнем языке, на котором говорили первые алхимики. Своеобразная традиция, потому что первые справочники и алхимические гримуары были написаны именно на нем.

А значит, на этом языке были описаны и систематизированы первые алхимические ингредиенты. Вторые имена веществ — современные и просторечные. Серебряная жилка, гриб-светляк и тому подобное. Я больше привык к первым обозначениям, но знал и вторые, потому что они были проще и чаще встречались в обиходе тех, кто алхимиками не был. То есть знать их было необходимо для коммуникации.

А в этом мире существовали только вторые варианты обозначений. Порой они отличались, порой совпадали. Простые растения, вроде клевера или вербены, были такими же. А вот гриб-светляк, например, отличался и по названию (которое я пока не нашел в записях Исаева, но, скорее всего, так и есть), и по виду.

Так что придется изучать и систематизировать все практически по новой. Но для меня с моим опытом это не будет проблемой.

Я хмыкнул, вынырнув из своих мыслей в реальность. Опять о работе думаю. Обед же, надо переключиться! Иначе недолго и мозг перегрузить.

Заставил себя посмотреть на небольшой плоский телевизор, висевший под потолком над раздачей. С удивлением заметил на экране лицо Романа. Он держал на руках девочку, которая прятала лицо в белой майке на его груди. Под смуглой кожей парня бугрились напряженные мышцы.

Я попросил сделать погромче.

— … не являюсь врачом, поэтому не могут дать оценку действиям персонала клиники, — говорил он раздраженно. — Но одно я знаю точно: в полицию поступил вызов, что отец одного из пациентов не желает оплачивать дальнейшее лечение, но и покидать клинику не намерен. А когда я прибыл, чтобы совершить… — Роман замялся, видимо, вспоминая нужные слова, — правомерные действия, девочка неожиданно пришла в себя. Девочка, отец которой отказался от лечения в этой клинике. Дальнейшие выводы делайте сами, а мне пора. Я исполню свой долг служителя закона до конца и доставлю ее домой.

Не знаю, что я бы говорил на месте Романа, но мне понравилось, что сказал он. Тем самым крепко насолил главврачу больницы, который мелькал на заднем фоне с мрачным лицом. Хорошенько подпортил им репутацию: мол, лечили-лечили да не вылечили, а когда пациент отказался от их лечения, девочка взяла и пришла в себя. У других пациентов теперь возникнут вопросы, как и у частных инвесторов. Короче, пятно на репутацию этой больницы упало жирное — не отстираешь.

Как по мне, и поделом, учитывая, каких людоедских принципов придерживается главврач.

Жаль, но мой опыт подсказывает, что все это Роману еще аукнется.

Рой репортеров попытался преследовать Рому и барона Листницкого, но они шли не останавливаясь. Только девочка украдкой выглянула из-за его сильного плеча. Судя по глазам, она была счастлива.

— Это ваш знакомый, господин Исаев? — рядом села Наташа, секретарша Воронова. На мой вопросительный взгляд пояснила: — Большой босс в отъезде, а я тоже имею право на обед. Так вы знаете этого парня?

— Во-первых, Наташа, давай на «ты», — сказал, отпивая кофе. Рис с курицей я уже съел. Так задумался о работе, что даже не запомнил его вкус. — И да, я знаю этого парня.

— Давай на «ты», — мягко улыбнулась девушка, приобнажив жемчужные зубки и склонив белокурую голову набок. — Повезло девчонке. Вылечилась после трех лет комы, а домой несет на своих могучих плечах прекрасный принц. Я в детстве о таком только мечтала.

— Если хочешь, могу познакомить, — хмыкнул я. — С парнем, конечно.

— О нет, — засмеялась девушка. — Он был в моем вкусе, когда мне было лет двенадцать.

— Да? И какой у тебя вкус теперь? — спросил, чтобы поддержать разговор.

— Ммм… — ее щеки слегка покраснели, — другой. Внешняя красота для мужчины не так важна, как внутренняя. Плюс моя мама всегда говорила, что, чтобы стать женой генерала, надо выйти за лейтенанта.

— Конструктивный подход. То есть мыслишь на перспективу?

— Можно и так сказать, — слегка кокетливо отвечала Наташа, отпив из своего стаканчика. — Но если честно… между нами, — она подалась через стол, понизив голос, — почему оба не могут быть генералами?

— Хм… — прищурился в ответ. — Знавал я одну женщину-генерала. Стальная была леди, не раз лично водила свою дивизию в бой. Правда, у нее не было одного глаза, сплевывала сквозь зубы и ругалась, как портовый грузчик, а ее муж гладил дома ее панталоны.

Голубые, как небесная синь, глаза Наташи округлились от удивления, а потом девушка тихонько и приятно засмеялась.

— Что ж, может, ты и прав, — улыбнулась она. — И в паре может быть только один генерал. Главное, суметь разглядеть завтрашнего генерала в лейтенанте. Кстати, а что это за женщина? Не припомню в Имперской армии женщин-генералов. Еще и столь героических… и одноглазых. Да и ты разве служил?

Я чуть не поперхнулся горячим кофе. Прокололся! Я же Исаев, а не Геллер, который водил дружбу с такой генеральшей полтора века назад.

— Дальняя родственница одного моего старого друга, — соврал я. — Она уже давно в отставке.

— Понятно, — хитро блеснула она синими щелками глаз и подперла щеку рукой. — А какой кофе ты пьешь?

— Черный.

— Без сахара и сливок?

— Именно.

Она снова подалась вперед, отчего мой взгляд сам собой скользнул в ее декольте. Наташа прошептала:

— Я тоже не люблю всю эту сладкую модную бурду. Кофе должен быть только черным, — куснула она нижнюю губу и заговорщицки повела бровями, отстраняясь обратно, — и крепким.

Кажется, стоит ее однажды пригласить на кофе.

Мы еще немного поболтали о разном, перемежая шутки легким флиртом, и оба вернулись к работе. После такого обеда я чувствовал себя полным энергии. Вот она, сила красоты. Та генеральша, про которую я рассказывал, это понимала, но отрицала. Ей всегда нравились тяжелые пути, и в своей роли она не была несчастна.

Вторая половина дня пролетела быстро. Записная книжка распухла от мелких пометок и убористых записей. Кое-где я оставлял пустые места — заполню их постепенно рисунками, картами, пояснениями. Мог бы закончить работу сегодня, но решил дать себе отдых. К тому же была парочка домашних дел, которые я хотел сделать. Например, подбить свои финансы и узнать, сколько я зарабатываю в этом месте.

Кабинет покидал вместе с Алисой, но она по-прежнему хранила гробовое молчание и старалась меня не замечать. Неужели обиделась? Впрочем, мне все равно. Это не у меня на голове корона, на которой написано «любой парень убьет за свидание со мной». Может, там и правда выстроилась очередь желающих убивать за свидания с Селезневой, но я в ней стоять не собирался. У меня есть дела поважнее.

Например, купить нормальную еду домой. Надоело созерцать на полках только сыр и хлеб. Иногда колбасу.

Алису у выхода уже ждало желтое такси. Она, словно ошпаренная, прыгнула в него и укатила. Я только и успел заметить ее пунцовые щеки в окне автомобиля.

Сам же замер на ступенях, наслаждаясь погодой. Солнце выглянуло из-за туч, и вся улица искрилась и блестела каплями воды и лужицами. После дождя пахло землей и мокрым асфальтом.

Домой пошел через парк, в котором сейчас было многолюдно. Миновал его, прошел мимо кофейни, где с трудом варят обычный черный кофе, и двинулся по тротуару в сторону дома. Мимо шли люди: женщины с детьми, пары, да и просто по отдельности. Шуршали шинами и поднимали взвесь грязной дождевой воды машины на дороге рядом. Заметил несколько человек с пакетами продуктов в руках, свернул на улицу, откуда они появились, и набрел на небольшой продуктовый магазин. Из тех, в которых ходишь и сам собираешь корзину.

Ассортимент был небольшой, но мне и не нужно было разнообразие. Набрал увесистую корзину, расплатился с улыбчивой кассиршей, пожелавшей доброго вечера, и отправился домой. Тяжелые пакеты нещадно резали пальцы, но я терпел.

По дороге, у самого дома заметил на столбе красочное объявление. Парень в спортивном костюме брал чью-то руку в болевой захват. Какие-то боевые искусства. То что надо для приведения тела в порядок. Перехватив ненадолго все пакеты в одну руку, сфотографировал бумажку. Пригодится.

Уже дома забил холодильник почти до отказа и занялся готовкой. Хотелось чего-то не очень сложного, но вкусного. Любой алхимик с готовкой на «ты». Между кулинарией и алхимией много общего. Те же нюансы готовки с помешиваниями, температурой и временем воздействия этой температуры. Короче, много всего похожего на самом деле. Разве что Нити в узлы вязать не надо.

Поэтому среди алхимиков часто встречаются и повара. В качестве хобби.

Я решил остановить свой выбор на рагу с говядиной. Последняя оказалась не слишком дешевой, но на вид вроде неплохая. Оправдывала свою цену. Сойдет для рагу. Нашел всю необходимую посуду, разложил продукты и приборы в том порядке, в котором буду готовить, и только тогда приступил.

Говорил же, на алхимию похоже. Даже привычки те же.

Через некоторое время оставил смесь из продуктов томиться на небольшом огне. Запах от нее уже шел приятный и пряный. Соус по привычке сделал острым: использовал местный перец, который назывался чили.

Люблю острое. А чтобы не скучать, пока рагу доходит, занялся уборкой. Ведь чистота в лаборатории — одно из главных составляющих эффективности зелий. Чем чище воздух, тем меньше примесей в зелье или артефакте.

Нашел старый пылесос и нажал на нем кнопку. Ничего не произошло.

Не понял…

Ах да! Я опять забылся. Здесь же у вещей нет внутреннего источника магической энергии. А как они тогда работают? Как-то не обращал внимания… Может, дело в проводах. Как те, что я видел в полицейском отделении?

Заглянул за телевизор и увидел провод, который втыкался в специальные отверстия на стене. Ну, так понятнее. Нашел такой же на пылесосе, воткнул в свободные отверстия вилку на конце провода, и прибор зашумел.

Вот оно что… Ладно, к этому можно привыкнуть. Хоть и неудобно, что везде провода… С другой стороны, тоже Нити. Ладно, пол сам себя не пропылесосит.

Под самый конец уборки заявился Роман.

— Ты сегодня рано, — прокомментировал его появление.

А он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты чего это? — спросил он и принюхался. — И чем так вкусно пахнет? Ты же никогда не убираешься! И не готовишь! Всегда говорил, что твоя работа требует всех времени и сил, что у тебя есть.

Ах, Исаев, ленивая ты ж!.. Вопиющая безалаберность для алхимика.

Роман исчез на кухне, не дождавшись моего ответа. Я последовал за ним и застал, как он ложкой пробует рагу.

— М-м-м!!! — завопил он и открыл рот, чтобы дышать и остужать пищу одновременно. — Вкусно! Горячо! — прожевал как раз готовое рагу. — Ты как это… Правда, что ли? Ты же пельмени даже перевариваешь!

Пель… что?

— Посмотрел в этом… как его… — силился я вспомнить нужное слово.

Блин, я так себя сегодня выдам! С другой стороны, не мог я больше бутерброды есть!

— Интернете?

— Да! После удара головой иногда слова забываю. Ладно, раз готово, давай есть. И чего ты так рано?

Я достал тарелки и разложил еду. Поставил чайник на огонь.

— Дали отгул в связи… с событиями утром. Только полдня все равно рапорт пришлось писать. — Роман во все глаза следил за передвижением тарелки от плиты на стол, а его живот явственно поуркивал. — Извини, кстати, за то, что наговорил недавно. Про алхимию и все такое. Был не прав. Каюсь.

— Забыли, — дернул плечом, чтобы поскорее миновать эту неловкую фазу с извинениями. — Давай есть.

Сел сам, поставив перед собой дымящуюся тарелку. Роман уже вовсю чавкал, поглощая пищу, как тот же пылесос — пыль. Я окунул ложку в рагу и понес ее ко рту, когда тренькнул телефон. Взгляд упал на экран, и ложка замерла на полпути.

Это было сообщение от банка.

«На ваш счет поступило 100.000 рублей»

А?