Из золота в свинец

Глава 18

На всякий случай я протер глаза: хотел убедиться, что мне ничего не привиделось.

— Ты в лотерею, что ли, выиграл? — спросил Роман, тоже заметив странную сумму на мом телефоне.

— Да вроде нет.

— Хм… Тогда это мошенники.

— Мошенники?

— Ага, — кивнул он, дуя на рагу в ложке. — Отправляют тебе большую сумму, звонят, говорят, что ошиблись в какой-нибудь цифре, когда делали перевод, и просят перевести им обратно. Иногда угрожают, иногда на совесть давят, сволочи. И люди переводят.

— И в чем же здесь мошенничество? — не понял я.

Экран телефона тем временем успел погаснуть.

— В том, что никакого перевода они не делали. Сообщение от банка поддельное. А человек перевел им уже свои деньги, — пожал плечами Роман.

— А разве нельзя отследить? Или вернуть свои деньги с их счета?

— Номер подменный. А на счете денег уже нет. Они выводятся моментально.

— А 5 если у них денег нет?

— Вот блин… — нахмурился я.

Вот это схема. А в моем мире это невозможно. Подобная связь работает на магической энергии, использует энергетические и связывающие артефакты, которые и создают сеть. Но… всегда и все можно отследить. Поэтому такое для меня в диковинку.

— Это еще что! Иногда они такие схемы проворачивают! Люди без жилья остаются, — Роман будто гордился тем, что знает это. Но вдруг, точно прочитав по моему лицу, что думаю, нахмурился. — У полиции пока мало способов бороться с таким. Цифровые технологии, чтоб их. В основном этим занимаются одни наши соседи из другой страны, но и своих мошенников внутри Империи хватает. Однажды найдем на них управу и прижмем к ногтю!..

Речь Романа прервал глухой кашель. Его источник был с той стороны потолка.

— Что это? — спросил я. — Не помню после удара.

Роман понимающе кивнул и, тяжко вздохнув, объяснил:

— У вдовы Барановой опять лекарства кончились. Это у не хроническое. Лекарства помогают только временно. Стоят они дорого, и даже субсидии от правительства не помогают. С ее пенсией лекарств ей хватает на пару недель. Так что следующие недели две будет вот так вот грохать.

Я в ответ промолчал, начав погружаться в свои мысли. Что это за мир такой, где вокруг мошенники и лекарства, которые не лечат?

Внезапно тишину разорвал звонок телефона.

— О, а вот и мошенники, — прокомментировал Рома.

Но на экране высветился номер барон Листницкого.

— Господин Исаев? — произнес он, когда я взял трубку. — Вы получили перевод?

— Да. Что это за деньги?

В ответ Листницкий облегченно вздохнул.

— Прошу, только не воспринимайте это в штыки. Последний год я думал, что потерял свою дочь, и мог только бессильно наблюдать, как ей медленно и неумолимо становится все хуже. А вы изменили это. Я бы хотел прислать вам больше, но это все деньги, что у меня есть на данный момент. Я перезаложил свое имение, чтобы расплатиться с долгами, и это почти все, что у меня осталось. Но моя дочь со мной. Это главное. Я знаю, что теперь смогу вернуть все назад. И все благодаря вам и вашему другу, господин Исаев. Скажите, я могу вам еще чем-то отплатить? Вы… меня слышите?

— Да, слышу-слышу, — отозвался я, дав Роману сигнал, что все в порядке. Он пожал плечами и продолжил ужинать. — Первым делом не забудьте о второй дозе зелья. Завтра в то же время. А в остальном… У вас на полях растут интересные травы. Я пошлю вам список тех, которые мне нужны. И если найдете еще что-нибудь любопытное на своих землях, обязательно присылайте мне.

— Это… это все? — не веря переспросил барон. — Вы же можете попросить что угодно. Часть моего имения, машину, руку моей дочери, в конце концов. Я на все готов, лишь бы отплатить вам за спасенную жизнь.

— Нет, это все, — ответил ему и положил трубку.

Я не бесплатная психологическая помощь по успокоению совести.

А травки вот мне нужны. Для отваров и рядовых зелий. Да и в работе, чую, пригодится.

— Листницкий? — уточнил Роман.

Кивнул, набирая список барону на телефоне. Когда отправил его, наконец сел за еду. Рагу получилось неплохим. Перец чили придавал соусу приятную остроту, которая горячила рот и согревала желудок. Дома царила прохлада, так что тепло было к месту.

— Вкуснотища! — облизал тарелку Роман. — А можно добавки?

— Валяй.

Сверху снова закашлялась вдова Баранова. Да, неприятный кашель. Глухой, дребезжащий и долгий.

Ужин закончился ближе к восьми вечера, за окном было уже темно. Я решил, что спать ложиться еще рано, выпил крепкого чаю и стал собираться. Займусь тем, чем давно хотел. Схожу на тренировку.

К сожалению, у Исаева даже спортивной формы не оказалось. Пришлось на время одолжить старую форму Романа. Хотя он сперва не поверил, что я собрался на тренировку, и требовал измерить мне температуру. Был послан далеко и надолго. Не пошел, но посмеялся.

На улице вновь начал моросить дождь. От высокой влажности холод чувствовался сильнее. На телефоне посмотрел фото объявления и набрал адрес в приложении навигатора. До сих пор удивлялся, как это у них так технологии работают. Как-то читал, что это заслуга каких-то там спутников на орбите, с помощью которых и работает глобальная система позиционирования.

Все-таки и без магии технологии способны на что-то интересное.

Идти оказалось недалеко, поэтому я решил обойтись без такси. Пересек небольшой сквер, углубился во дворы и вышел к скромной вывеске на двери одного из домов. Здание старое, нежилое, больше похожее на небольшой цех. Снаружи довольно неприглядное и обветшалое.

Вывеска на двери, повторяющая картинку объявления, гласила «Школа боевых искусств „Пушинка“».

У меня глаза на лоб полезли. Пушинка? Пушинка⁈ Либо хозяин этого места немного того, либо это чистейшей воды самоирония. Пушинка… Кто будет летать как пушинка — ты или твой соперник?

— Ладно, — выдохнул я пар, — если это самоирония, то мне сюда… А если тут школа для толстяков…

Не закончив мысль, открыл дверь и спустился по старой лестнице в подвал. Открыл еще одну дверь и вошел в просторное светлое помещение с высоким потолком. Внутренности здания были прямой противоположностью его внешности. Чисто и убрано, в воздухе висит кислинка пота, скрипят кеды, раздаются звуки ударов и громкие выдохи. Один ринг по центру, вокруг тренажеры, груши разных форм и размеров. В дальнем углу зала небольшая каморка. Тренерская.

— Эй! — окликнул меня невысокий человек в спортивном костюме, кепочке и очках. У него были густые темные брови и трехдневная щетина. — Чем могу помочь?

Он кричал от ринга, на котором спарринговали двое: парень и девчонка. Девчонка явно лидировала. Порхала вокруг парня, как бабочка, и жалила, как… нет, не пчела. Кто-то хуже, гораздо хуже. Болотная змеестрекоза, например. Те еще твари. Могут кусать зубами или жалить хвостом. И попробуй угадай, что пойдет в ход в очередную атаку. Яд у них действует молниеносно. Зато ценится на вес золота.

— Я по объявлению! — крикнул мужчине — судя по всему, тренеру, показывая экран телефона.

— Что⁈ — не расслышал он.

— По объявлению!

Я не решился подойти ближе. Слишком чисто было вокруг, а я в уличной грязной обуви.

— Ямэ! — крикнул тренер, и наступила тишина. Исчез скрип обуви, перестали наносится удары по груше, с лязгом опустилась штанга на стойку. Лица всех обратились ко мне. Человек семь, если не считать тренера.

— Мы уже почти закрываемся, — говорил тренер, вразвалочку подходя ко мне.

Походка у него была вызвана отнюдь не бравадой, а многолетними тренировками.

— Тогда стоило написать часы работы на объявлении. И на двери, — возразил ему, не видя вообще никаких признаков скорого закрытия.

Тренер подошел, поправил круглые очки на носу и оглядел меня снизу доверху. Результат, видимо, нашел не очень удовлетворительным, потому что сказал:

— Приходите завтра к семи — посмотрим, на что вы способны.

Развернулся и пошел обратно к рингу, не обращая на меня внимания.

Нет уж, так просто я уходить не собирался.

— Зачем ждать до завтра? Я ведь уже здесь. И кстати, почему «Пушинка»? Мягко садитесь и жестко бьете? Или какой у вас девиз?

Тренер остановился на месте, размял шею, наклоняя голову из стороны в сторону.

— Тренер! — вдруг крикнули отчего-то знакомым голосом. — Разрешите, я проведу ему тест? Мне как раз не помешает разогреться перед спаррингом с Лизой.

Со стороны спортивных снарядов шел высокий парень в спортивной черной майке и красных шортах.

Ох…

Кажется, узнаю эти серые глаза. И совершенно точно узнаю уже пожелтевшую шишку на лбу. Громила из парка, который преследовал нас с Алисой. Он мрачно улыбался, глядя на меня.

Тренер кивком головы спросил меня, готов ли. В ответ я громко рассмеялся и, широко улыбаясь, радостно ответил:

— Похоже, кого-то сейчас отметелят!

Коршунов Юрий Алексеевич, сын графа Коршунова, попал в самый престижный отдел компании не за заслуги, а по блату. К счастью для его отца, Юрий не был идиотом, хорошо разбирался в химии, фармакологии, микробиологии и прочих, необходимых в его работе дисциплинах. Сам Юрий понимал, каким образом получил это место, но ничего против не имел. Если род дает тебе такие привилегии, нужно ими пользоваться во благо рода. Ну или во благо самого Юрия. Он же тоже часть рода. Так что никакого противоречия он здесь не видел.

Глава отдела исследований, Татищев Никита Сергеевич, на той неделе возложил на Коршунова новую задачу. Выяснить, какой раствор или набор кислот использовал Исаев для выделения вихретоксина.

Сколько Юрий ни бился над царской водкой, о которой писал в своем отчете Исаев, у него ничего не выходило. Он перепробовал кучу составов и смесей, экспериментировал на лучшем оборудовании компании, но не смог добиться хоть сколько-нибудь похожего эффекта. Кислота то уходила в реакцию с благородными металлами, то, наоборот, с органикой. Но никак не вместе. Образец, в котором выпал в осадок вихретоксин, совсем не помогал в этом деле. Его забрали из лаборатории отдела по контролю качества. Повторить этот эффект Коршунову не удавалось.

Тогда он решил, что ему нужен чистый образец. Проанализирует его состав и сделает такой же. Не зря же он работает в лучшем отделе компании! И он оправдает доверие самого Воронова.

Но где же взять чистый образец этой странной царской водки, если не там, где ее сделали? «Во рту». В отделе разработки и тестирования удобрений.

Из-за угла в коридоре Коршунов видел, как ушли Алиса с Исаевым. Затем вышел Бойлеров в ярко-желтом дождевике. Как только по коридору разнесся звук закрытия дверей лифта, Юрий проскользнул к двери лаборатории. Она оказался незаперта, и он ухмыльнулся такой безалаберности Бойлерова. Удача сегодня на стороне Коршунова.

Он прокрался мимо стола Бойлерова, миновал рабочее место этого выскочки Исаева и Селезневой. В кабинете было темно, поэтому он подсвечивал путь телефоном. Искомое Юрий нашел только в другом конце кабинета. За стеклянными дверцами шкафчика, среди других бутылок, склянок и колб, тускло блеснули золотом четыре пробирки в пластиковой стойке.

Коршунов сразу понял, что это оно. Воровато оглянулся, боясь, что кто-то заметит, одернул себя, что никого здесь нет, но все же не смог избавиться от ощущения, что он совершает недостойный дворянина поступок. Крадется как вор, боится как вор, и ворует… тоже как вор. Но на благо себя, то есть своего рода, можно пойти и не на такое.

Юрий дернул дверцу шкафчика. Удача оставила его здесь — дверца оказалась заперта. Ухмыльнувшись, Коршунов сунул руку в карман и нащупал продолговатый предмет, завернутый в ткань. Он был бы идиотом, не предусмотри подобный исход. Вытащил на свет тряпичный сверток и развернул его на столе.

В свете телефона блеснул тусклый от времени металл. На куске ткани лежал темного цвета ключ. Длиной около одной пяди, он был искусно вырезан в виде человеческой фигуры. Головка ключа — обнаженный женский бюст, руки подняты над головой и соединяются ладонями, на голове тюрбан, крохотные глаза закрыты, соски на груди темнеют, а ниже тело превращается в клубок змей. Змеи, обвиваясь вокруг друг друга, составляли основную, «рабочую» часть ключа. Та заканчивалась полудюжиной змеиных голов.

Коршунов протянул руку к головке ключа, и женщина раскрыла рот, наполненный мелкими острыми зубами, в беззвучном крике. Юрий дал ей испить своей крови из пальца, поморщившись от боли. Змеи расплелились, раскинулись шестью щупальцами и ринулись в замочную скважину на стеклянной дверце, когда графский сын поднес ключ к замку.

Щелчок, и дверца шкафа открылась. Коршунов схватил пробирку и быстро закрыл замок.

— Ты что это здесь делаешь? — громыхнул в тишине чужой голос, и зажегся яркий свет.

Сердце в груди Коршунова глухо бумкнуло от неожиданности, он дернулся, и артефакт вылетел из его руки, закатившись под один из столов.

В дверях стоял Бойлеров, в руке у него дымился стакан кофе с изображением двухвостой русалки на картоне.

— Я повторю вопрос для тех, кто обладает таким же острым слухом, как крот — зрением, — настойчиво повторил Бойлеров. — Что ты здесь делаешь, Юрий Коршунов?

В ушах гулко стучала кровь, в горле застрял ком. Юрий с трудом проглотил его и сказал первое, что пришло ему в голову:

— Я искал Алису Селезневу.

— Ну и как? Нашел?

— Н-нет… — заикаясь ответил Коршунов.

Он попытался себя одернуть, мол, он же сын графа и боится какого-то простолюдина? Но взгляд Бойлерова был столь ненавидящим, прожигающим насквозь и проницательным, что Юрию казалось, будто начальник ОРТУ видит его буквально насквозь. Смотрит, как на вещь, которая встала и мешается на его пути. Старый шкаф или ржавая развалюха, намертво вставшая посреди дороги.

Бойлеров, не сводя немигающего взгляда с Коршунова, медленно отпил из чашки горячий кофе и издал короткий выдох «А!», полный удовлетворения.

— Ты у меня под столом посмотри. Вдруг Селезнева там прячется? — предложил он.

— Ч-что? Зачем ей там прятаться?

— Затем же, зачем и ты сидишь под столом своего начальника… — тихо процедил Бойлеров, а затем взорвался, как перекипевший котел: — А ну, пошел отсюда! Это моя лаборатория! Что ты здесь забыл, а? Пошел-пошел-пошел!

Иван Степанович, бешено вращая глазами, пошел на Коршунова. Юрий сорвался с места, оббежал стол с другой стороны и рванулся к двери. Только оказавшись в лифте за закрытыми створками он выдохнул, сунув в карман пробирку с кислотой.

— Больной ублюдок…

Я оказался прав. Кого-то отметелили. И это оказался я.

В моем мире я в совершенстве овладел двумя боевыми искусствами. Кара-Маг, борьбой гномов. Полезно, когда противник больше тебя размерами — например, боевой голем. И сули-сули — рукопашным боем жителей Островной Империи. В древности, когда ресурсов на изготовление оружия у них было мало и каждый остров воевал со всеми сразу, воины изобрели и освоили это опасное искусство.

Короче говоря, они мне не помогли. Одно дело знать приемы, техники, тактики и стратегии, и совсем другое — суметь претворить их в жизнь. Тело Исаева не изучало сули-сули пятнадцать лет.

Я знал, как сражаться, но рефлексы работали плохо. Когда переоделся, Слава, как звали этого парня, уже ждал меня на ринге. Схватка началась сразу же, как я пролез под канатами и тренер скомандовал «Хаджимэ!»

От первых ударов я уклонился, контратаковал, но безуспешно. Скользнул под боковой удар и ткнул противнику в ребра, сбив ему дыхание. Сразу же провел двоечку прямых ударов по лицу, но, забывшись, опустил руки. Хороший боковой прилетел в левую скулу, и я «потерялся». С другой стороны тут же прилетел следующий удар, и я окончательно поплыл.

Я не собирался сдаваться и раз за разом поднимался, снова силой кидая тело Исаева в бой. Снова отлетал, хохотал, сплевывая тугую кровавую слюну, и снова вставал. А противник сравнивал свои счеты со мной.

— В этот раз тебе менты не помогут, козел… — в какой-то момент прошептал Слава, опрокинул меня и взял левую руку в болевой захват, закинув ноги мне на грудь.

— Тебе тоже, — хрипел я, пытаясь высвободить локоть.

— Сдавайся… — цедил парень. — Тебе не выйти из болевого.

Сдаваться я не собирался. Руку тянуло, плечо горело огнем.

— Ну! — требовал противник.

В плече затрещало. Если не вывихну руку, из захвата не выберусь.

— Ямэ! — крикнул тренер.

Уже догадался, что «Ямэ» означает конец боя, слегка расслабился, ожидая, что захват сейчас ослабнет.

Зря. Ноги Славы сильнее уперлись мне в грудь, а затем раздался громкий щелчок в моем плече. Горячая волна боли чуть не ослепила, и я заорал. Но вывихнутое плечо дало мне свободу движения: я вывернулся, вытянул бесчувственную руку, а здоровая, с согнутыми пальцами, полетела к лицу противника. Большим пальцем я метил ему в глаз.

— Я сказал «Ямэ!» — грозно крикнули у меня над ухом, а мою руку перехватила стальная хватка тренера.

Через секунду нас просто расшвыряли в разные стороны.

— Слава, ты что здесь устроил? — громко вопрошал тренер, ходя из угла в угол по рингу между нами. Руки его покоились в карманах, но, уверен, он готов в любой момент их в бой пустить.

— Ничего, — насупленно отвечал Слава. — Я просто победил его, тренер.

Я лежал в противоположном от противника углу, уперевшись затылком в холодную стойку. Левое плечо горело огнем, рука не слушалась.

— А он сдался?

— Что?

— Я спрашиваю, твой противник сдался? Попросил пощады? Похлопал по тебе или по рингу?

— Не знаю… Я не видел, — отвел от тренера взгляд громила.

К слову, он был на голову выше меня.

— Тогда ты не победил. Потому что твой противник не сдался. Нельзя победить, если противник еще не признал поражение. Я остановил бой, чтобы вы не покалечили друг друга. А ты что сделал? Продолжил драться!

— Но он тоже!

— Ты продолжил, и я продолжил, — влез я в их перепалку.

Еще не хватало меня виноватым выставить.

Тренер на это ничего не ответил. Он сел на корточки перед Славой и негромко сказал:

— Когда нарушаешь правила, будь готов к последствиями, Вячеслав. Я только что спас твой глаз, потому что этот парень собирался его тебе выдавить. — После этих слов, парень с удивлением и ужасом во взгляде посмотрел на меня. Я моргнул, подтверждая, что именно это и собирался сделать. Тренер продолжал: — А ты бы ничего не смог сделать, потому что коленями он твои руки прижал. Ты думал, что уже победил, да? Так вот, ты не победил. Ты почти проиграл. И это поражение очень дорого бы тебе обошлось. Понял меня?

— Да, тренер, — выдохнул Слава.

— Сто отжиманий.

— Но…

— Двести.

— Да, тренер.

Затем мужчина подошел ко мне и подал руку, помог подняться. Ладонь у него была сухая, шершавая как дерево, и крепкая.

— Пошли, вправим тебе плечо, — повел он меня за собой. — Лиза, принеси лед.

— Да, тренер! — хмыкнула девушка и умчалась.

Остальные, кто наблюдал за ходом боя, начали расходиться. Среди оставшихся рядом со Славой узнал его дружков из парка. Один из них, шатен среднего роста, слегка хромал.

— Будет больно, — предупредил тренер и взялся за больную руку.

Он привел меня в раздевалку с большим зеркалом, жестяными старыми шкафчиками и несколькими скамейками по центру. На потолке светили старые бледные лампы, заливая обшарпанные стены мертвенно-белым светом.

— Я готов, — отвечал ему.

Руку снова потянули. Еще один щелчок и ослепительная вспышка боли.

— О-о-ох… — выдохнул, когда пришло облегчение.

Ледяное онемение растекалось по плечу.

— Приходи через неделю, как восстановишься. Тренировка начинается в семь. Вот мазь, она поможет быстрее заживить порезы и ушибы.

В здоровую руку мне положили стеклянную баночку без этикеток. Видимо, какой-то свой состав. Надеюсь, без этого синтопиозина с Порчей, от которого каждый раз унитаз обнимаю.

Тренер ушел, оставив меня одного. В крови еще бурлил адреналин после драки, сердце гулко стучало, по телу то и дело пробегала дрожь. Я посмотрел на себя в запыленное зеркало. Левая скула разбита, губа тоже, под носом кровь, бровь рассечена. Не очень-то я сейчас похож на лаборанта «Воронов Фармацевтика». Сходил на тренировку называется. Но я нисколько не пожалел об этом. Все равно рано или поздно я бы встретился с этим Славиком вновь.

Хоть тренер и считал, что я мог победить, на мой взгляд мы оба проиграли. Один с вывихнутой рукой. Второй чуть без глаза не остался. С другой стороны, для Славы это будет уроком, что со мной стоит связываться только в одном случае. Если готов идти до конца.

— Эй! — позвал слегка хрипловатый женский голос от входа в раздевалку. — Ты там не без трусов случайно?