Из золота в свинец

Глава 20

Если где-то и существует стереотип о глупых блондинках, да еще и секретаршах, то Наташа успешно вертела его на одном месте.

Она выжидающе смотрела на меня, а я пил компот. Девушка намного умнее, чем кажется. Как минимум наблюдательная. Конечно, я не мог сказать ей правды, что Листницкий пришел ко мне в гости с пистолетом и моя работа вышла за рамки служебных обязанностей простого лаборанта отдела ОРТУ. И не мог сказать, что я алхимик. Вообще никому.

— Да, если смотреть под таким углом, это весьма странно, — согласился с Наташей. — Как ты это назвала? Забавное совпадение?

— Да, я так и сказала, — ответила девушка, помахивая полой жакета, словно ей жарко. Воздушная блузка от этого слегка приподнималась.

Думаю, Наташа прекрасно знает, как это выглядит. Но на меня такие приемы уже давно не действуют. Хотя тело Исаева, конечно, отзывалось…

Я наклонился вперед и подмигнул девушке.

— Думаю, так оно и есть, — сказал, пожав плечами.

— Как скажете, мой генерал… — лукаво подмигнула блондинка.

Дальше разговор потек в привычном, как в прошлый раз, русле полуфлирта и сплетен компании. Яковлев точил на меня зуб за то, что по Нижегородскому филиалу уже ходила целая эпопея, обросшая кучей подробностей, как Воронов выставил его из лифта. Казалось бы, гроза прошла мимо, но я чувствовал, что Наташа ухватила самую суть.

Может, она так шутит, а может, и нет. Расслабиться в ее присутствии, как вчера, я не смог. Все думал, что с ней делать. Пока пришел к выводу, что лучше быть ей другом, чем врагом. Она явно расположена ко мне, но насколько корыстен ее интерес, я не мог сказать. Время покажет. В любом случае, кроме домыслов, у нее на меня ничего нет. Листницкий и Роман меня не выдадут. Они теперь со мной повязаны. Но кого еще могли посетить подобные мысли?

Об этом я как-то даже не думал… Свыкся, что я мелкий клерк в большой корпорации и до меня никому не будет дела. А оказалось наоборот…

— Ну, еще увидимся! — встала Наташа, оставив на столе пустой стакан, и пошла из кафетерия.

Не удержался и проводил взглядом ее стройные ноги в темных чулках и округлую попку. А она обернулась, заметила это и удовлетворенно улыбнулась. Я в ответ просто пожал плечами. Не мог с собой ничего поделать.

Закончив сытный обед, вернулся к своей работе. Алиса, вся в мыле, продолжала инвентаризацию: заносила в один список все реактивы и инструменты, которые находила, и тут же сверяла с другим списком того, что должно быть, делая пометки. У меня же осталась финишная прямая.

Я немного устал с этими отчетами, но работа есть работа. Анализ этих папок мне уже много дал, и даст еще больше. Нужно как можно больше информации получить о новом для меня мире. Особенно о том, какие ингредиенты здесь можно найти.

Время шло, стопка непросмотренных папок таяла, количество напечатанных отчетов, напротив, росло.

— Ох! — внезапно взвыла Алиса, когда Бойлеров куда-то вышел. — Мне нужно кофе. Уже в глазах рябит от этих всех колбочек. Я в кофейню.

Она пошла переодеваться. Я в это время был поглощен записями, делая очередную пометку в своем дневнике. Кажется, нашел одно интересное место, где могу найти Lithocortex vulgaris. Кустарник, листья которого богаты кристаллизующими агентами. На их основе можно приготовить либо отвар, укрепляющий кожу, либо зелье, тоже укрепляющее кожу, но более эффективно. Правда, и срок действия всего пара часов. А в другом месте можно попробовать поискать Radix Fortitudinis — коренья, отвар из которых имеет общеукрепляющее и при этом постоянное действие. Для тренировок в «Пушинке» в самый раз.

— Исаев! — вырвал меня из работы голос Алисы. — Скажешь Бойлерову, что я за кофе и скоро вернусь?

Хотел было пошутить, что тогда Бойлеров побежит ее останавливать или вовсе закроется в лаборатории, чтобы не пускать Селезневу обратно, но сдержался. С лица она была никакая.

— Скажу, — ответил просто.

Алиса ушла, а я продолжил работу. Точнее, уже ее завершающий этап — большой сводный отчет. Без всяких потайных ловушек, на одну из которых попалась Хлебникова. До сих пор ей икается за это. Надеюсь только, что Яковлев не слишком сильно срывает на ней свою злость, ведь, если верить Наташе, я сильно его допек. А Хлебникову он может считать отчасти в этом виноватой. Прозвище Кадум с легкой руки графа Воронова за ним намертво теперь закрепилось.

Этот отчет никому не нужен в целом. Его главная роль — лежать на вершине большой коробки в архиве со всеми этими папками, как краткий пересказ всех данных, отчетов и тому подобного внутри.

От работы в неудобной позе заныла спина, и я встал, чтобы слегка размяться и пройтись. Потянулся и охнул от боли. Мышцы после вчерашний схватки буквально огнем обожгло. Приду домой — намажусь мазью Тренера. Отлично помогает.

Бойлеров так и не появился, зато вернулась Алиса из кофейни. С двумя чашками кофе… Может, ее по голове в детстве били? Или она росла в одном стойле с баранами. Или, еще хуже, тугорогами. Последние, пожалуй, будут даже упрямее.

Но вдруг случилось странное. Алиса подошла к моему столу, за который я уже успел сесть обратно, и поставила чашку рядом со мной.

— Это тебе, — буквально выдавила она из себя.

Я потянулся к телефону, но она жестом остановила меня:

— Только не надо мне пересылать деньги! Снова. Я… — она вдохнула, сцепив зубы, и решительно выдохнула: — хочу поговорить.

У меня уже голова гудела от работы, а в глазах мельтешили мелкие букашки букв на белом фоне. Так что рад был отвлечься.

— Говори, — кивнул ей.

— Я полная дура… — сказала Селезнева, сев на свой стул-табурет, и замолчала.

Молчание слегка затянулось.

— Если ты ждешь, что я буду тебя разубеждать…

— Дай мне сказать, ладно? — тут же вспыхнула она, всплеснув руками. — Я… в первый раз это делаю.

Я молча развел руками, мол, да ради бога, и понюхал кофе в стаканчике. Обычный. Без всяких тыкв и желтков. Отпил. Да, неплохой. С легкой ноткой темного шоколада.

— Исаев, я прошу у тебя прощения за мои слова. Я была полной дурой, когда наезжала на тебя и требовала мне помочь, — скороговоркой выпалила она.

Ого! А вот этого я не ожидал. Ощущение, как будто репетировала…

— Ладно, — брякнул я, — прощаю.

— И все? — подняла она на меня синие глаза. — Ты не будешь глумиться, унижать меня, не воспользуешься тем, что я сама приползла к тебе на коленях просить прощения?

— Кха! Кха! — Я аж кофе поперхнулся. — Откуда у тебя вообще такие мысли? Что я за чудовище, по-твоему⁈

— Прости, просто я именно этого и боялась.

— Зря боялась.

— Но ты поможешь мне? С Бойлеровым… Я уже устала бояться. Чувствую, что он только и ждет повода меня уволить. Вот и инвентаризацию на меня эту повесил…

Мда… И вот как же ей намекнуть, что ответ на вопрос «как найти подход к Бойлерову?» все это время был буквально у нее перед носом? С нашего первого дня знакомства. Ну… Моего с ней, а не Исаева.

Хм, кажется, придумал.

— Алиса… — мягко начал я. — Зачем ты здесь?

— Я ведь уже говорила. Упрямство. Хочу доказать, что чего-то стою сама по себе. Пробиться как можно выше без… всяких мам, пап и кредитов, — слабо улыбнулась девушка.

— Так себе стратегия, когда ты себя постоянно обесцениваешь, — поболтал я в воздухе стаканом кофе, который она принесла.

Алиса наклонила голову, смотря на меня, как тугорог на ворота, которые оказались за воротами, которые он только что сломал. То есть по ту сторону синих глаз шестеренки в ее голове отчаянно крутились.

— Дело в кофе… — пробормотала она. В ее взгляде засветилось понимание.

— И в свиданиях в обмен на помощь, — закончил я.

Девушка опустила взгляд и обескураженно уставилась на свои руки, лежащие на коленях.

— Так выходит, подход к Бойлерову в том, что нет никакого подхода? — снова посмотрела на меня.

Я только повел бровями — мол, да, так и есть. На самом деле я не совсем это хотел сказать, но ладно. И так сойдет!

— Ладно, надо дальше работать… — пробормотала все еще задумчивая Алиса и отвернулась к своему столу.

Но я успел увидеть, как на ее зарумянившихся щеках появились ямочки от улыбки.

Оба вернулись к своим задачам. Разве что Алиса сперва сходила переодеться в лабораторный халат. Вскоре вернулся Бойлеров. Он выглядел сильно озадаченным, но нас в свои дела не посвятил. А еще через некоторое время я закончил со сводным отчетом, распечатал его на принтере, прошил и вручил с последними папками Бойлерову. Одновременно со мной к столу начальника подошла и Селезнева.

— Отлично, девочка моя, — буркнул Бойлеров и тут же отложил мой увесистый труд в сторону, даже не взглянув. Зато листки Алисы вызвали у него оживление. — А у тебя какие результаты, Селезнева?

— В целом, ничего необычного, Иван Степанович, — начала говорить девушка, украдкой взглянув на меня. Мы оба стояли рядом со столом Бойлерова, а он сидел в своем кресле. — Не хватает кое-каких реагентов, но по рабочим отчетам известно, куда они ушли. Вс оборудование на месте. Не хватает только нескольких мензурок. Разбитых на прошлой неделе.

— Моя работа, — сказал, подняв руку. — Потерял сознание и ударился головой.

— Ы-ы-ы… — оскалился Бойлеров. — В следующий раз бейся подешевле, девочка моя.

Я только хмыкнул в ответ.

— Что-то еще, Селезнева?

— Да, есть еще кое-что… — Алиса замолчала, глядя то на меня, то на начальника.

Зачем? На мне подсказка какая-то написана?

Бойлеров быстро начал выходить из себя.

— Солнышко мое лучезарное… — процедил он, снова зловеще скалясь, и картинно оглянулся. — Мы что, по-твоему, сейчас находимся на сцене театра? Уверяю тебя, мы все еще в лаборатории. Но если ты сейчас вокруг себя видишь толпу зрителей, то у меня для тебя плохие новости…

— Ничего я не вижу.

— Ха-ха, тогда нет нужды выдерживать драматическую паузу, верно? Говори, что ты нашла, и поскорее!

— Я нашла пробирки с неизвестным раствором.

— Что за раствор? — нетерпеливо привстал Бойлеров.

А у меня внутри все похолодело. Я знал, о каком растворе речь. Как я мог забыть? Я же сам сунул остатки Императорской водки в один из шкафов.

Алиса принесла подставку с Императорской водкой на стол Бойлерова.

— По бумагам это царская водка, которую… — Алиса снова стрельнула в меня глазами и тут же опустила их. — Сделал Исаев для выделения вихретоксина. Три пробирки.

— Три? — глупо переспросил я, глядя на подставку с тремя продолговатыми емкостями, заткнутыми пробками.

— Это не царская водка, — припечатал меня Бойлеров, откинувшись в своем кресле и скрестив на груди руки. — Но оставим этот вопрос на потом. Почему тебя, Исаев, удивило, что пробирки три?

Черт! Ну надо же вот так легко подставиться!

Мозг лихорадочно соображал, куда делась четвертая пробирка. Ведь я четко помню, что их было четыре. Взяла Хлебникова? Нет, вряд ли. Ей была нужна пробирка, где в осадок выпал токсин, убивший коров Листницкого. Кому понадобилась эта кислота? И зачем?

Ладно, Бойлеров ждет от меня ответа. Скажу ему полуправду.

— Это… царская водка, Иван Степанович. Просто я слегка изменил состав, чтобы усилить коррозионные способности. И пробирок было четыре, а не три. Куда делась еще одна, я не знаю.

— Понятно. Поставь на место, Исаев. — Бойлеров взглянул на часы и продолжил: — На сегодня все, уже четверть шестого. Можете оба быть свободны.

Я отнес пробирки обратно в шкаф и запер его на ключ. Мельком, чтобы никто не видел моих глаз, использовал дар алхимика и взглянул на Императорскую водку. Как я и думал, она перестала ею быть. Я не закольцевал в момент создания ее узел, и вся магия вышла. По сути, это теперь та же царская водка, только другого цвета, вот и все.

Но интерес Бойлерова и того, кто забрал четвертую пробирку, меня смущал. Выходит, здесь действительно не слышали о такой кислоте, которую я создал. И, как вариант, неизвестный украл раствор, чтобы узнать состав и попробовать создать копию. Если это так, что ж… У него ничего не выйдет. И он сам о себе заявит уже в скором времени.

Начальник отдела собрался и уже на выходе бросил:

— Кто последний, тот закрывает дверь. И ключ сдать под роспись.

Хм… А разве не так всегда делалось? Хотя… Когда я уходил последним, возможно, забывал это сделать, и ключ сдавала, скорее всего, уборщица. Ладно, буду теперь знать.

Это все равно не объясняет, кто выкрал пробирку. Шкаф ведь закрывается на отдельный ключ, который есть только у нас троих. Даже у уборщицы нет своего. Кстати, о ней. Пожалуй, спрошу завтра, не видела ли она кого-нибудь, кого здесь быть не должно. Но это уже завтра.

— Ты… идешь? — вдруг спросил меня Алиса, стоя в дверях. — Прости, что выдала тебя. Хочешь, снова угощу тебя кофе?

— Нет, у меня так сердце скоро выскочит, — заверил ее. — Все в порядке. Я просто забыл об этих остатках, а ты сделала свою работу. Гораздо интереснее, куда делась четвертая пробирка.

— Ладно. Тогда до завтра?

— До завтра, — кивнул ей с легкой улыбкой.

У меня тут еще кое-какие дела остались. Алиса помахала на прощанье рукой и вышла из кабинета.

Подошел к двери, выглянул по сторонам и закрылся изнутри на ключ. Пожалуй, впредь буду более осмотрительным и осторожным.

Снаружи еще какое-то время проходили люди, возвращавшиеся домой, слышались их разговоры. А я занялся делом, которое давно откладывал. Загадка пропавшей пробирки пока тоже останется без внимания. Я ведь не детектив, чтобы тут тайное расследование вести.

Итак, начнем!

Похрустел шеей, расправил пальцы, хрустнув и ими, и поставил на стол свой кожаный несессер. Буду вспоминать основы артефакторики. Уж больно надоел мне Бойлеров со своим «девочка моя». Я обещал ему устроить сладкую жизнь? Время пришло!

Мог бы заняться этим и дома, но не хотел лишний раз нервировать Романа. Он и так закопался в алхимические дела по самое не могу.

Благодаря частицам памяти Исаева, я подобрал аналоги тех ингредиентов, которые мне сейчас понадобятся. Правда, назвал их по старинке, как принято было в моем родном мире. Но держал в уме и местные наименования.

Выписал на листочек, что мне понадобится, и начал подготовку, выкладывая все по порядку на рабочий стол. Ингредиенты выставлял в таре на небольшие бумажки, на которых подписывал, сколько нужно того или иного вещества.

Dens Cornufungi profundi — 1 шт. (тот самый зуб гриборога, который я уже использовал. В нем как раз осталось немного магии);

Cornufungus profundus — 1 г (снова споры гриборога: пригодятся их галлюциногенные свойства);

Mel polybia occidentalis — 0,5 мл (капелька осиного меда);

Cristallum Rosarum Vitrei — 1 шт. (кристалл слюдяной росы. Маленькие голубоватые шарики гурьбой лежали в склянке с узким горлышком, чтобы было легче отсчитывать необходимое количество. Кристалл нужен, чтобы привязать споры к зубу).

Essentia Folii Memoriae — 5 мл (несколько капель эссенции памятного листа, чтобы запомнить вкус).

И один стаканчик Dulcis coctura. То есть сладкой бурды, которую пьет Алиса. Стакан с остатками кофе и следами помады взял из мусорного ведра.

Никогда особо не любил артефакторику, потому и ушел с головой в алхимию. Причины? Ну, о них, пожалуй, сейчас не буду. Не любил и все. Но что делать сейчас, когда ты, возможно, единственный в мире артефактор? Приходится работать и развивать этот навык.

Первым делом смешал Dulcis coctura с Essentia Folii Memoriae в отдельной емкости и поставил нагреваться на водяной бане. Понадобится время, чтобы эссенция «запомнила» вкус этого яичного латте.

Брр, аж опять комок к горлу подкатил, стоило вспомнить вкус этого извращения.

Затем поместил зуб гриборога в слабый щелочной раствор и поставил на спиртовую горелку. Щелочь слегка разрушит силикатные связи в минеральных отложениях грибов на поверхности зуба, что позволит другим ингредиентам глубже проникнуть в его структуру.

В специальной емкости, из которой откачал воздух, смешал Cornufungus profundus с Mel polybia occidentalis. Сделал это с помощью специальной хрустальной иглы. Работал с ней чрезвычайно осторожно, потому что штука хрупкая и единичная. В емкости споры гриборога «прилипнут» к осиному меду, а вакуум не позволит им разлететься. Что поделать, вещество очень легкое и летучее.

Промежуточный этап позади. Теперь нужно смешать два получившихся раствора в тигеле. Осиный мед с блестками спор влил первым, затем — зеленоватую, с коричневыми прожилками эссенцию. Долго мешал стеклянной палочкой сначала в одну сторону, затем в другую. После истечения седьмой минуты наступил черед самой моей нелюбимой части.

Вербализация.

— Gustus in memoria, memoria in dentem. Sicut videor, ita gusto (прим. авт.: Вкус в памяти, память в зубе. Как вижу, так и вкушаю), — приговаривал я, продолжая помешивать небольшое количество смеси. Повторял раз за разом еще семь минут.

Когда время вышло, с облегчением выдохнул. Вроде нигде не сбился.

Вот верну себе способности в полном объеме — не придется такой чушью страдать.

В тигель, в центр памятной смеси аккуратно опустил шарик Cristallum Rosarum Vitrei и поставил посуду на водяную баню. Слюда растаяла и смешалась со смесью.

Вытащил зуб из раствора и поставил на керамическую тарелочку. Двухдюймовый магический артефакт изменил свой цвет на бледно-розовый после щелочи. Полил зуб получившейся горячей жидкостью. Она мгновенно впиталась в зуб, покрывая его едва заметной прозрачной глазурью. Результат трижды обернул против часовой стрелки красной шелковой нитью и опустил в ящик стола, аккуратно закрыв его.

Три часа займет стабилизация артефакта. Уверен, что все сделал правильно, так что завтра Бойлерова ждет большой сюрприз, хе-хе-хе! Если придумаю, куда спрятать артефакт… На это у меня целых три часа.

А пока можно расслабиться и размяться.

— Кро-о-овь… — вдруг услышал я неясный шепот.

Обернулся. В кабинете я один. Странно… И снова:

— Кро-о-овь…

По спине против воли поползли мурашки. Нет, в лаборатории я точно был один все это время. Даже дошел до двери и проверил замок — закрыто.

Тогда откуда шепот?

Пошел вдоль столов, внимательно прислушиваясь. Шепот стал более явственным. Напрягая изо всех сил слух, стал искать источник звука. Где-то здесь, в середине кабинета. «Кровь» вела меня к свободному лабораторному столу.

— Кро-о-овь… Хочу кровь…

Совершенно ничего. Но шепот не прекращался.

В детстве, как и любой ребенок, я боялся подкроватного монстра. Когда рассказал об этом наставнику, он дал мне Кровь ярости, чтобы я выпил, когда встречусь с ним.

Сейчас у меня с собой этого зелья не было, но и монстра здесь быть не должно.

Ожидая чего угодно, я медленно наклонился и заглянул под стол. Увидел пыль, до которой не добиралась тряпка уборщицы, и продолговатый предмет. Казалось, что шепот идет от него. Просунул руку и вытащил штуку, напоминающую тупой и странный кинжал. Или спицу. С одной стороны толстое шило, по виду напоминающее канат, с другой — тело женщины.

Удивительно, но шепот смолк. А лицо женщины поразило меня своей детализированностью. Как живое.

Я долго всматривался в черты ее лица, как вдруг она открыла глаза, ощерила острые зубы и яростно зашипела.