Из золота в свинец

Глава 21

Когда непонятный артефакт в руках вдруг ожил и зашипел на меня, я от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил его. Рефлекторно сжал ладонь вокруг рукояти, где и была женская голова в тюрбане.

— Кро-о-овь! — торжествующе закричали из кулака.

Палец тут же пронзила боль.

— Ай… — зашипел я и разжал пальцы.

Острозубая пасть отплевывалась кровью.

— Ха, тьфу! Зараза! Что это за дерьмо⁈ Ве! Кве-э-э… — Маленькую женщину одолевали рвотные позывы. Металл изгибался и будто перетекал из одного выражения лица в другое. — Не кровь, а вода из лужи!

— Эй, повежливее! — оскорбился я.

Первый шок уже прошел, и я понял, что за вещица попала мне в руки. Давненько не видел таких, конечно… В разных краях света, у разных народов такие артефакты назывались по-разному: айон, тека, фульгор… У них множество имен. Но суть одна: они были плодами очень древней и очень темной ветви артефакторики. При их изготовлении Нити не просто связывались в сложнейший и тончайший узор. Чтобы артефакт обрел свою истинную силу, в него заключали или, вернее будет сказать, записывали в узоре душу человека. С его последующей гибелью, разумеется. Но душа жила в этом предмете до тех пор, пока жил сам предмет.

Атманит, вот как называли такой артефакт там, откуда я родом. Последние пять веков изготовление атманитов было строжайше запрещено в моем мире, а на артефакторов, которые промышляли этим темным искусством, постоянно шла охота.

Не слишком успешная, к слову. Атманиты чрезвычайно сильны и эффективны — ни один другой артефакт не может сравниться с ними. Поэтому всегда находились охочие выложить целое состояние, чтобы приобрести такой артефакт. А древние рода передавали свои атманиты из поколения в поколение как родовые реликвии.

Только один вопрос… Как, блин, эта штука оказалась у меня под рабочим столом⁈

— А ху-ху не хо-хо? — отвечал атманит, презрительно скалясь. — Кто ты такой? Хотя нет, не говори, я сама угадаю. Пробовала я уже однажды такую же порченую кровь. Простолюдин? Не-е-ет… У тех она просто безвкусная, а у тебя прямо паршивая, как скисшее молоко. Что-то с ней не так. Сказала бы, что ты артефактор или алхимик, но те были повкуснее. Так кто ты такой?

— Неважно, — отмахнулся я. — Куда важнее, кто твой хозяин?

— Ага, так я тебе и сказала! Главное, верни меня ему и вали на все четыре стороны!

— И как же я тебя верну, если не знаю его имени?

Атманит прикусил свою блестящую губу… или прикусила? А, неважно.

— Если не скажешь, то окуну тебя в кислоту, — полусерьезно, полушутливо припугнул артефакт.

— Пф-ф-ф! — фыркнул он в ответ. — Напугал ежа голой задницей. Какой-то кислотой меня не взять!

Да, это верно. Атманиты чрезвычайно трудно уничтожить. Не каждая плавильная печь может расплавить металл такого артефакта, и не каждая магия может его развоплотить.

В одном я уверен: артефакт потерял тот, кто стащил пробирку с кислотой. По всей видимости, как минимум одна из функций этого атманита — вскрытие замков. Но обычно они могут больше. Намного больше. Будь я сейчас Верховным Магистром Алхимии в своем собственном теле, то смог бы разгадать узор артефакта и понять, что он делает. Но в теле Исаева нечего об этом и думать. Может… просто спросить?

— Ладно, — пожал я плечами, вертя в руках штуковину. Занимательный узор. Будто змеи переплетаются, а растут из головы женщины, образуя тюрбан, затем обвивают плечи и по одной спускаются вниз, к ногам. — А что ты умеешь?

— О-о-о! Рада, что ты спросил… У меня отлично получается показывать людям дорогу в министерство не твоих собачьих дел!

Какой строптивый попался атманит… Вздохнул и покачал головой. Нет, я нисколько не обижался на ругательства живого артефакта. Смысл оскорбляться на слова души, которая не одну сотню лет заточена в предмете? Она несчастна, и поделиться своим несчастьем ей просто не с кем. Далеко не каждый хозяин атманита может его слышать. Эта способность чаще встречается среди алхимиков и артефакторов. Мы несколько иначе взаимодействуем с Нитями и магией.

— Если не желаешь говорить имя своего хозяина, тогда скажи свое? — предпринял я последнюю попытку подружиться с артефактом.

— Ха! Думаю, это сказать я могу. Должен же ты знать имя той, что пронзит и отравит твое сердце! — торжествовал артефакт, скаля мелкие зубы. — Мое имя!.. Меня зовут… — атманит начал уверенно, но замялся. Тьфу ты! В смысле, замялась. — Я… я не помню. Многие века никто не спрашивал моего имени…

— Должно быть, тебе было одиноко все это время?

— Ха! Какой примитивный прием! Хочешь подружиться со мной? Растопить лед между нами, да? Чтобы я рассказала, кто мой хозяин? Нет уж! Одиночество не претит мне. Хочешь знать, как я с ним справляюсь? Вспоминаю свой словарный запас! Атманит. Арбуз. Азбука. Аякс… Амфу-фо-фа…

Да, некоторые вещи лучше не слышать. А еще лучше некоторым вещам не разговаривать.

Чтобы заткнуть безымянный артефакт, плотно завернул ее в батистовый платок Алисы, который все никак ей не верну, и засунул в ящик своего стола. Пусть пока полежит там. Заберу домой и попробую разговорить еще раз.

Только закрыл ящик стола, как ручка входной двери задергалась. Кто-то пытался войти, но не мог, потому что дверь я запер на ключ.

Кого это принесло в семь вечера?

Ручку дергать перестал. Подойдя к двери, прислушался, но ничего не услышал. Открыл дверь, выглянул. В коридоре пусто, только доносился быстрый удаляющийся топот ботинок.

Кто бы это ни был, он уже ушел.

Хозяин артефакта обнаружил свою пропажу. Жаль, я не успел его заметить. С другой стороны, хорошо, что он не вошел. На рабочем столе была развалена целая куча моих тайн в виде всякой алхимии.

Вернувшись в кабинет, собрал мусор и сложил в несессер, чтобы выкинуть его по дороге. К девяти вечера стабилизация артефакта завершилась. Для проверки взял его в руку, на языке сразу появился приторный вкус яичного латте.

Отлично! Завтра будет весело… Только куда спрятать артефакт, чтобы Бойлеров его не нашел? Все три часа я размышлял на эту тему и остановился на варианте, что вшиваю его под воротник рабочего халата начальника. В столе Исаева нашелся набор ниток и иголок. А шкафчик Бойлерова оказался не заперт. В нем висел халат и сменный комплект одежды на всякий случай. Вшил маленькую подкладку под воротник, снабдив таким узлом, который распустит нить, если потянуть за кончик. Чтобы быстро вытащить артефакт, когда понадобится.

Закончив, отправился домой. По пути сделал крюк и заглянул в отделение банка, чтобы снять со счета наличность. Само отделение уже не работало, но в закутке неярко светился экран банкомата. Снял необходимую сумму и продолжил путь.

Дома разогрел вчерашнее рагу на ужин.

— Макс? — высунулся из комнаты Роман, когда я мыл посуду. Наверху снова кашляла вдова Баранова. — Не слышал, как ты пришел. Тут тебе посылка, видел?

— Нет, — нахмурился в ответ, осматривая кухню.

— Глянь под столом. Это от Листницкого, — сказал сосед и вернулся в свою комнату.

Под кухонным столом и правда нашелся небольшой деревянный ящик, заколоченный гвоздями. К нему предусмотрительно прилагался маленький лом, которым я вскрыл крышку.

— А вы шустро, барон, — присвистнул, оценив содержимое.

Внутри, расфасованные по пакетам, лежали пучки трав и кореньев из того списка, который я недавно отправил Листницкому. Взял в узкой нише в стене напротив туалета моток веревки. Ниша играла роль небольшой кладовой. Там было довольно пусто, но кое-что имелось.

Веревку протянул несколько раз в своей комнате над кроватью и развесил сушиться травы. Оценил проделанную работу со стороны, встав в дверях, и недовольно покачал головой.

Этак я свою спальню превращу в лабораторию алхимика. Надо бы заняться поиском другой квартиры или отдельного помещения для складирования ингредиентов. Уже было некуда складывать, а послезавтра, в четверг, еще хочу съездить до пещеры, где лежит мертвый гриборог. Тело надо препарировать и собрать все ценное. Еще бы найти куда сбыть, но об этом потом подумаю.

Часы показывали ровно пол-одиннадцатого. Лечь бы спать, но сверху снова зашлась кашлем вдова Баранова. Тяжело было это слушать. Не потому, что громко или мешает, просто человек явно сам страдает больше, чем его окружение.

Не мог и дальше оставаться в стороне. К тому же наконец появилась возможность помочь.

Сорвал с веревок корень солодки, вербену, ромашку и Susurrus Aerius. Точнее, что-то на нее похожее. Но память Исаева подсказывала, что это травка с узкими, светлыми посередине листьями, будто припорошенными серебристой пылью, хорошо укрепляла организм и облегчала кашель. В моем мире такая трава называлась у простолюдинов шептунья-ветрянка. Росла почти везде, и пили ее каждые осень и весну, в сезон простуд. В этом мире трава звалась сребропыльник.

Поставил готовиться на кухне отвар из этих трав. Простой и действенный. Пока закипала вода, нашел старый желтый конверт, сунул в него двадцать тысяч, заклеил и подписал:

Господину Копылову от барона Листницкого. В благодарность за спасение дочери.

Положил на кухонный стол. Попозже отдам.

Вскоре в небольшой кастрюле закипела вода. Закинул травы, убавил огонь и накрыл крышкой.

Что еще нужно было сделать? Ах да, я хотел почитать дневники Исаева. Думаю, это ускорит восстановление его памяти.

Первой взял самую старую тетрадь в переплете из задубевшей от времени кожи. Положил на кухонный стол перед собой и погрузился в чтение. Ветхие желтые листы были заполнены почти выцветшими чернилами: прочитать можно было не все, но многое.

Если раздобуду radix sulphatis atramenti, смогу проявить чернила. Но пока не знаю, где достать подобное растение. Оно и в моем-то мире встречалось редко.

Судя по датам, записи вели еще до начала той войны, о которой рассказывал Роман. За полвека до нее, то есть двести пятьдесят лет назад. Этот предок-Исаев был главным в роду Исаевых. К сожалению, из записей было не разобрать — граф или барон, или кто еще. Но род точно был не из последних. Похоже, земли Исаевых располагались в краю, который звался в этом мире Сибирью. Нашел множество указаний на места с редкими ингредиентами, но как их сейчас найти… За двести пятьдесят лет названия запросто могли смениться, а сами ингредиенты — уже исчезнуть. Однако, если занесет в те края, проверить стоит.

Жаль, но, похоже, все, что осталось от рода Исаевых, хранилось в шкафу их последнего представителя.

Выставленный на телефоне таймер завибрировал и запищал. Пора процедить отвар.

— Что делаешь? — на кухню вошел Роман. — Химичишь?

— Вроде того, — не стал отпираться я. — Алхимичу, если точнее.

— Чем помочь?

Я нахмурился, вставая из-за стола, закрыл собой плиту с готовым отваром.

— Тебе лучше уйти, чтобы не влезать лишний раз в противозаконные дела, Ром.

— А можно я сам разберусь, куда мне влезать, а куда — нет, ладно? — резко ответил друг, подступив ко мне на пару шагов. Через миг смягчился и пояснил: — Вчера утром я своими глазами видел, как твоя алхимия вернула к жизни маленькую девочку. Я хочу помочь…

Сверху вдруг снова послышался тяжелый надсадный кашель, хотя на часах была уже почти полночь. Вдова Баранова и заснуть не могла. Мы с Романом одновременно посмотрели на потолок. Когда приступ утих, он спросил:

— Это для нее, верно?

— Да.

— Говори, что делать.

Я кивнул, отошел в сторону и наклонился, взяв небольшое, белое с голубыми снежинками полотенце, висевшее на дверце старой духовки. Через него ухватил ручки кастрюли.

— Найди ситечко и еще одну емкость. Надо процедить отвар, — скомандовал Роману.

— Будет сделано! — с энтузиазмом отозвался он и полез в кухонный шкаф, обойдя меня.

Загремел посудой и достал литровый термос, воронку и тонкое сито. Я слил светло-зеленый, приятно пахнущий травами отвар в блестящую емкость, а Роман плотно закрутил пробку и крышку.

— А она откроет? — усомнился я.

— Виноват! — тут же исправился Роман, ослабив крышки.

Через пять минут, одевшись, вышли на лестницу и поднялись этажом выше. Вот только мы были уже не первые.

Под светом тусклой лампочки в дверь квартиры над нами ломились двое. Оба среднего роста, с расплывшимися от запоев чертами лица, в замызганных штанах и футболках. От обоих разило дешевым алкоголем.

— Достала харчеть, карга старая! — орал в замочную скважину один, с длинным горбатым носом. Второй в это время неистово долбил кулаком в дверь. — Прекращай, или сами тебя утихомирим! Слышала, нет?

Я шел по лестнице первым, поэтому и среагировал раньше Романа.

— Да вас весь дом уже слышал, — сказал, преодолевая последние ступеньки. — Лучше сами утихомирьтесь для начала.

— Э, тише будь! — хрипло и с угрозой заявил второй, чуть покрепче первого, прекратив молотить в дверь.

— А то что? Будете и с моей дверью воевать? Очень страшно…

— Ты бы поосторожнее… — начал говорить за спиной Роман.

А эти двое его, кажется, еще не заметили. Хотя и неудивительно: они еле на ногах стояли.

— Вася, а он дерзкий! Вали его! — показал на меня пальцем первый и, видимо, более трусливый.

Крупный Вася попер на меня, замахиваясь. Ударил, метя увесистым кулаком в челюсть, но я легко поднырнул под его руку и толкнул пьяницу на Романа. Тело уже лучше реагировало на опасность.

Второй попятился, уперся спиной в стену и, поняв, что отступать некуда, закричал, бросая пьяное тело в атаку:

— Зашибу гада!

В этот раз уворачиваться я не стал, а просто наотмашь ударил термосом по голове.

— Бум! — раздался глухой металлический звон, а враг упал как подкошенный.

Васю добивал Роман. Держал за грудки и легкими, но обидными пощечинами дубасил того по лицу:

— Не. Тро-гай. Ба-бу-шек. Не. Тро-гай.

Голова пьяницы болталась из в стороны в сторону, как у какой-то игрушки. Закончив, Роман аккуратно посадил тело Васи на ступеньку и прислонил к поручням. Тот так и остался сидеть в этой позе.

— Зря полез… — качнул Роман головой, поднимаясь на лестничную площадку. — А вдруг у них нож? Каждый второй день на пьяные поножовщины вызывают.

— В стороне стоять — тоже плохой вариант, — пожал я плечами. — А вдруг они ее до инфаркта доведут?

— Тоже верно. С тебя новый термос, кстати.

После его кивка взглянул на свое орудие. На боку красовалась вмятина. Жалко. Ладно, куплю новый.

Роман осторожно постучал в дверь и произнес:

— Лидия Ивановна, это Роман и Максим из пятьдесят третьей. Все хорошо, вас больше не побеспокоят. Но можно мы войдем на минуточку?

С той стороны послышались звуки отодвигаемой щеколды, щелчки двух замков, а потом из-за приоткрытой двери выглянула испуганная старушка с кудряшками седых волос.

— Ох, вы ведь их не убили? — испуганно пискнула она, глядя на ноги того, кого я термосом приложил.

— Не убили, Лидия Ивановна, честное полицейское, — приложив руку к груди, ответил Роман.

— Так себе клятва, — поддел его.

Хозяйка побитой двери шире открыла ее, и нашему взгляду предстала невысокого роста пухлая женщина в годах. Ноги ее прятались в какую-то объемную обувь из войлока (память Исаева подсказала, что это называется валенки), на бедрах были шерстяные штаны. Лидия Ивановна куталась в теплую кофту и шерстяную серую шаль поверх нее. Складывалось впечатление, что у нее в квартире уже царит зима.

Старуха вдруг зашлась кашлем, прикрыв рот уголком шали.

— Вы меня простите, ребята, я ведь не со зла это. Весь дом бужу… — повинилась женщина, когда приступ миновал. — Денег на лекарство не хватает просто. Как пенсию получу, так сразу грохать перестану! — пообещала она, тепло и жалостно улыбнувшись.

Захотелось еще раз термосом ударить лежащего у моих ног пьянчугу. Совсем совесть потеряли. Как можно к бедной бабуле так приставать⁈

— Все в порядке, Лидия Ивановна, — сказал я. — Мы ведь не по этому поводу. У меня проблемы со сном, а Роман как-то обмолвился, что вы варенье варите. У вас, случаем, нет клубничного с мятой? Мне моя бабуля готовила в детстве. Спал как младенец.

— Уж не знаю, как вы узнали про мое варенье, молодые люди, — удивилась старушка, — но имеется баночка. Да вы заходите! Я угощу! Мне-то оно не помогает, а вот вам может…

Она развернулась и пошла вглубь темной квартиры, шаркая ногами. Роман спросил:

— Как ты узнал?

— Совсем вы людей не знаете, господин Копылов, — пошутил я. — У старшего поколения всегда есть баночка-другая вкусного варенья. Вдруг кто в гости нагрянет.

Роман покачал головой, не веря, и пошел со мной следом за Лидией Ивановной.

Бабушки… Бабушки никогда не меняются.