Из золота в свинец

Глава 6

Поле, по которому вел меня Петр, шло лишайными пятнами выеденной коровами травы. Где-то они срезали все подчистую, до самой земли, где-то из вытоптанной коровами, унавоженной почвы уже пробивались новые травинки. Некоторые же места остались нетронутыми и пестрели луговым разнотравьем. Если бы не легкий морозец, то они выглядели бы, как весенние лужайки.

Однако причина цветения крылась в новейшем удобрении. Душица, клевер, василек и другие травы сочно зеленели. Собрать бы самые свежие цветы и стебли…

Но сначала работа!

— Петр, — позвал я провожатого, — вкратце, что случилось с коровами?

Хромой мужик на секунду замер на месте, и порыв ветра пошевелил его в беспорядке лежащие пряди темных с проседью волос. Помолчав, он бросил:

— Хозяин не велел с вами разговаривать. Да я и сам не большой охотник с городскими гутарить.

— Хозяин? — хмыкнул я, поравнявшись с Петром. Прозвучало, будто они тут рабы у Листницкого. — Если твой хозяин хочет получить компенсацию, то лучше оказать нам содействие. Чем более полный отчет мы предоставим в компании, тем меньше останется вопросов, и тем быстрее он получит деньги. «Воронов-Фармацевтика» заботится о своей репутации.

Последнее я упомянул не случайно. Компания действительно пеклась о репутации. Во всемирной сети, которая здесь называется Интернет (а в моем родном мире называлась Квазинет из-за того, что была невидима и работала на инфокристаллах, объединённых в сеть), «Воронов-Фармацевтика» имела образ идеальной компании. Благотворительность, забота о животных и тому подобное. Ни одного плохого слова я о ней найти не смог. А это значит, что-либо «Воронов-Фармацевтика» одно из чудес света, либо тщательно вычищает любой негатив о себе. С помощью денег, связей и угроз.

— Уж поверьте, знаем мы о вашей репутации поболе других, — глянул на меня искоса из-под кустистых тяжелых бровей Петр. Подтвердил мою догадку. И тут же понял, что ляпнул лишнего, и закусил губу. — Ладно уж, скажу, коли надо для дела. Чуть свет вывели коров на подножный корм, пока траву снегом не укрыло. Пока ходили за остальными, дюжина тут же и полегла, так что других мы обратно и загнали. Дали припасенного на зиму сена. Вот и весь сказ.

— Спасибо, Петр! — Я с улыбкой похлопал работягу по плечу.

Да, неприятно быть лицом компании, но пока что это нужно для дела. Все-таки имя «Воронов-Фармацевтика» открывает некоторые двери. И умы.

Посреди поля, в паре сотен метров от ближайшего коровника, рос раскидистый дуб. Подле него, среди отросшей по голень травы лежали пятнистые, черно-белые тела. Сквозь кожу просвечивали ребра, мослы, как мачты затонувших кораблей, торчали в небо.

Я тяжело вздохнул. Печальное зрелище.

Двенадцать мертвых буренок лежали в траве, часть из них — в тени дуба, где еще остался иней на травинках. Все они были тощими, хилыми и больными на вид. Я подошел к ближайшей и первым делом опустил веко на остекленевшем глазу с расширенным зрачком, в котором застыло голубое небо. Затем тщательно осмотрел мертвое животное.

На губах остатки желтой пены с вкраплениями жеваной травы. На первый взгляд все действительно выглядело так, что коровы наелись травы, отравленной плохими удобрениями, и отравились сами. Но это не было похоже на Порчу.

Раскрыв сумку, приступил к сбору проб. Ватной палочкой собрал остатки пены с губ коровы, постарался зацепить и травинку. То же самое повторил и с остальными. Так же срезал несколько травинок, оттаявших под солнцем, и еще три контейнера заполнил травой, что была в теньке и до сих пор покрыта инеем. Тщательно завернул пробки и забил пазы в сумке собранными пробами. Остались только пробы земли, которую соберет Хлебникова.

По уму еще бы взять пробы из желудков коров, но без специального оборудования этого не сделать. Не вскрывать же их посреди поля. Буду довольствоваться тем, что желудки коров извергли из себя, и пеной.

После этого я встал и огляделся. Ровный, как стол, пятнистый луг тянулся до леса на горизонте. Перед стеной деревьев стальными бисеринками поблескивала сетка ограждения. Справа от ближайшего коровника стоял приземистый склад — из него как раз выходили несколько человек во главе с Листницким и Хлебниковой. Слева виднелись края других коровников. Я двинулся по примятой коровами траве к деревянному зданию.

— Куда вы? — тут же окликнул меня Петр, не поспевая за мной из-за хромой ноги.

— Там же остались коровы? Хочу проверить сено, которое вы им дали. Вдруг и оно отравлено?

— Окститесь, господин Исаев! — «окал», тяжело дыша, Петр. — Покупным кормим сегодня! Мы ж не идиоты!

Ага, вот и проверим…

Не дожидаясь Петра, толкнул большую деревянную дверь, впустив внутрь сноп света, и вошел внутрь. В нос сразу же ударил ни с чем не сравнимый запах старого коровника. Внутри было лишь чуть теплее, шуршал сквозняк в щелях. Видно было, что их конопатили паклей, но та много где выпала.

Глаза привыкли к полумраку. Даже на освещении здесь сэкономили! Помещение делилось на две большие части металлическими ограждениями. Краска на них облупилась. Посередине пролегал широкий проход, по которому я дошел до коров.

Всего десяток толпились и держались друг к другу поближе, толкаясь возле одной кучи сена. От меня не укрылось, что эти коровы выглядели на порядок лучше тех, что умерли возле дуба, но все равно были довольно хилыми.

— Вам нельзя сюда! — хрипнул Петр, устало привалившись к закрытой створке входа.

— Уже ухожу! — заверил я, заходя в стойло.

Животинки, хлопая ресницами больших добрых глаз, отступили от кучи сена и выжидающе встали, фыркая и звеня бубенчиками на шеях. От них тянуло теплом и влагой.

Для проформы взяв клок сена, сунул его в карман сумки (все контейнеры для проб кончились), после чего покинул коровник.

— Спасибо за сотрудничество, Петр! — на выходе снова похлопал мужика по плечу.

— И вам не хворать… — сплюнул он сквозь зубы, закрывая деревянную створку после меня.

Работа сделана, теперь черед той части, где я сижу в лаборатории, делаю анализы проб и пишу отчеты. Не такая интересная, как сбор трав, грибов, поиск других ценных ингредиентов или сам алхимический процесс, но тоже нужная.

— Исаев! — донесся до меня крик Хлебниковой.

— Да! — отозвался, не видя ее из-за здания.

— Мы здесь закончили!

— Сейчас!

Но пока мы еще здесь… я могу пособирать цветочки!

— Что он делает, госпожа Хлебникова? — спросил водитель, свешиваясь из окна автомобиля. — Букетик вам собирает, что ли?

— Боже, надеюсь, нет, — покачала головой Марина и прочистила горло.

Но от предположения водителя щеки ее слегка зарумянились. Она тряхнула головой, будто прогоняя непрошенные мысли, и торопливым движением поправила очки, без того сидевшие идеально.

Исаев тем временем перемещался по большому полю, переходил с одного места на другое, наклоняясь и собирая из трав пушистый пучок. На грани слышимости до людей возле машины доносилось, как он что-то весело напевает себе под нос, то и дело прерываясь, чтобы понюхать очередной цветок или травинку.

— А мне кажется, что букет, — все равно стоял на своем водитель. — Интересный, однако, фраер.

— Заводите машину, господин Пантелеев, если не хотите стоять в обеденных пробках, — холодно отрезала Хлебникова.

Водитель повиновался, повернул ключ, и двигатель глухо зарокотал.

Вскоре вернулся Исаев. Его джинсы потемнели от влаги ниже колен, а на ботинки пристали зеленые букашки семян, но он этого будто не замечал.

— Господин Листницкий! — обратилась Марина к хмурому барону, молча ожидавшему рядом со своей машиной. Холодный ветер слегка трепал полы его пальто. — У меня нет замечаний по моей части, а как только наш… эксперт проведет все необходимые тесты проб и выдаст свое экспертное заключение, мы сообщим вам о результатах.

— Уж извольте поспешить, пока еще кто-нибудь не умер! — зло бросил Листницкий и сел в свою машину. — Или завтра в обед я звоню в страховую компанию, и пусть она с вами разбирается.

Серебристый седан, буксуя и разбрасывая комья грязи, сорвался с места и уехал, а слуги барона вернулись к своим работам на ферме.

— Сама вежливость, — покачал головой подошедший Исаев.

Тихий рокот восьмицилиндрового мотора заполнял салон. Я размышлял, глядя в окно на пробегающие мимо леса и поля, залитые осенним солнцем.

Картина складывалась не в пользу Листницкого. В ней даже не было никаких противоречий, а самые обыкновенные причинно-следственные связи…

— Может, уже заберете свои пробы земли, господин Исаев? — прервала мои думы Хлебникова.

В протянутой руке она держала шесть длинных узких контейнеров с черной влажной землей.

— Да, конечно, — пожал плечами и раскрыл сумку. — Ого! Вы даже подписали место и время проб, госпожа Хлебникова. Очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Оставьте лесть, Исаев. Просто работа в отделе качества учит уделять внимание любым, — она смерила меня холодным взглядом и криво усмехнулась, — даже самым мелким деталям.

— Уверен, ваш начальник очень ценит вашу скрупулезность.

Бледная щека Хлебниковой отчего-то дернулась и залилась румянцем. Девушка поджала рукой лежащую на коленях папку, а локтем другой уперлась в ручку на двери и отвернулась к окну.

Хм… А что я такого сказал? Ох, за триста лет так и не привык, что женщины вечно себе что-то выдумывают.

Помолчав какое-то время, она вновь заговорила:

— Что думаете по поводу Листницкого, господин Исаев?

— Думаю, что Листницкий хочет получить солидную компенсацию от нас за свое молчание, — ответил ей, закрывая сумку. — «Воронов-Фармацевтика» ведь не нужны лишние скандалы. А если дело и правда в новом удобрении, то лучше максимально незаметно и дружелюбно изъять бракованную партию, чем разбираться с сотней-другой судебных исков. Это просто финансово выгоднее.

— Что ж, вы мыслите в верном направлении. Но чтобы понять это, не нужно быть семи пядей во лбу. Листницкий не первый и не последний такой человек. Многие пытаются таким образом нажиться за счет компании. «Воронов-Фармацевтика» печется о своей репутации. Малейшее пятно на ней, — кривя красивые губы, Хлебникова смахнула кусочек земли, приставший к пальто, — приведет к падению акций и финансовым потерям. Основная задача отдела качества — отделить зерна от плевел и не допустить этого. Не исключено, что дело действительно в новом удобрении.

— Но ведь все формулы проходят сертификацию в вашем отделе качества, верно?

— Верно, — кивнула девушка, разгладив складку пальто на груди. — Но от человеческого фактора никуда не деться. Ваш отдел мог, в погоне за премией, протолкнуть сырую формулу, а один из наших специалистов мог отнестись к этому халатно.

— Ясно, — хмыкнул я. — Значит, ваша задача еще и в том, чтобы найти виноватого. Так себе работенка.

— Я защищаю интересы компании, господин Исаев. И вам советую отбросить вредные моральные установки. Нам иногда приходится принимать трудные решения, но оно того стоит. Компания никогда не забывает о лояльных сотрудниках.

Конечно, компании, корпорации никогда не забывают о тех, кто приносит им или защищает их деньги. Вот только без капли сожаления выбрасывает на мороз тех, кто стал бесполезен. Знаем, проходили.

— Так что, господин Исаев? Кто, по-вашему, совершил ошибку? — спросила Хлебникова, блеснув стеклам очков, как льдинками на солнце.

— Честно? — переспросил я. — Листницкий, когда решил сперва позвонить в «Воронов-Фармацевтика».

— Правильный ответ, — улыбнулась Марина так, что, будь между нами стекло, оно бы инеем покрылось. — Отчет нужен мне к вечеру. Конечно, ваше рвение не загладит вину перед господином Яковлевым, но вы сделаете первые шаги.

— О да, — кивнул ей с улыбкой. — И сделаю их перед его лицом прямо в лифт.

— Фраер… — тихонько хмыкнул водитель.

Хлебникова отвернулась, не сказав ни слова. Весь ее вид говорил о том, как она вдруг разочаровалась во мне. А вот мне самому от ее поползновений в мою сторону было ни тепло, ни холодно. Даже работая на низшей ступени в компании, не собираюсь прогибаться перед каждым, кто себя возомнил большим боссом.

Просто буду делать свою работу, пока разбираюсь, откуда в этом мире Порча.

А насчет Листницкого… Барон явно хочет просто легко подзаработать. Плохие дороги в имении, плачевное состояние коровников, больные коровы… У него явные проблемы с финансовым благосостоянием. Больше всего в этой ситуации жалко животных. Они явно недоедают, содержатся в плохих условиях, а доильные аппараты их выжимают досуха. А теперь еще хозяин выбрал из них самых слабых и никчемных и отравил, чтобы получить компенсацию от «Воронов-Фармацевтика».

Конечно, яд я еще не нашел, но уверен, что найду.

Барон не дурак, использовал что-то хитрое, поэтому так легко допустил меня к коровам. А к страховой обращаться он не решился. Та назначила бы более тщательное расследование, зато компания, которую торопят, угрожая скандалом, может и не обратить внимания на какие-то детали. Думаю, расчет Листницкого был в этом.

Одно немного смущало. Слуги. Вроде живут на положении рабов, ходят в каких-то обносках, не то что их господин, но верны ему. По крайней мере Петр. Плохого господина обычно и слуги не особо жалуют, а здесь все наоборот. Впрочем, это мелочь. Люди и не на такие глупости горазды.

Зато поля у барона что надо! Видимо, благодаря тому самому удобрению. Каких только трав я не насобирал. Вербена лекарственная, душица, одуванчики, василек остролистный, голубой клевер, тысячелистник. Из всего этого можно сделать неплохой укрепляющий отвар. А если из Нитей сплести простенький узор, то целый год никакая простуда не возьмет. Вот только с Нитями здесь проблемы.

Но есть у меня одна идея, как эту проблему решить. Попробую, как только пойму, откуда взялась Порча в зелье старого Исаева.

В офис компании мы вернулись только во второй половине дня. Попали в самое пекло обеденных пробок и потеряли кучу времени, пробираясь через весь город. Чтобы не скучать, рассортировал травы. Пару раз замечал странный взгляд Хлебниковой, но каждый раз, когда я пытался его поймать, она отворачивалась.

Водитель на выходе из машины сунул мне свою визитку. Сделал он это так, чтобы Хлебникова не увидела.

— Слушай, Исаев, ты парень прикольный. Макс, да? А я Гриша Пантелеев. Слушай, у меня так-то свой бизнес, а людей я вожу для души. Но ты, если куда надо подскочить, набери мои цифры. Подскочу в любое время, а о цене договоримся, братан!

Видимо, его бизнес и есть перевозка людей. Но визитку я взял. На всякий случай.

К счастью, в этой большой компании был свой кафетерий, где я смог перекусить. После этого вернулся в лабораторию. Хроматограф еще работал над моим раствором, так что я углубился в анализ собранных проб.

Начал с того, в чем меньше всего сомневался найти отраву. С проб земли, собранных Хлебниковой. Или одним из слуг Листницкого под ее чутким и внимательным к мелким деталям руководством. Все пробирки были подписаны аккуратным, ровным, как забор, почерком Марины.

Пробы отобраны из шести мест. У стены восточного коровника, у входа в юго-западный, между хранилищем удобрений и складом, на восточном пастбище, за административным зданием и на северном пастбище. В промежуток времени между полдесятого и пол-одиннадцатого до полудня.

Все эти данные я первым делом внес в отчет на рабочем ноутбуке Исаева, благо его память подсказала все пароли. Туда же внес и пробы, которые собрал сам. Только после этого приступил к анализу.

Начал с почвы. Как и ожидалось, ничего, кроме соединений азота и фосфора, да обычной почвенной флоры и фауны в виде бактерий и всякой живности. Трава, собранная с поля, тоже ничего не дала. Хорошая, чистая, омытая утренней росой. Пыли почти не было. Сама трава питательная, богатая микроэлементами. Клетки целые, стенки просматривались в окуляры микроскопа четко, как и неповрежденные ядра, целые вакуоли и зеленые столбики хлоропластов. Никаких посторонних соединений или нарушений строения.

Ладно. Уже интереснее.

Я вдруг почувствовал хорошо знакомый азарт, который испытывал каждый раз, когда разрабатывал новое зелье и разбирал старые рецепты, не имея на руках ничего, кроме полуистлевших манускриптов и каких-то высохших остатков зелья на стенках склянок. Азарт охотника.

Пробы из полости рта коров тоже ничего не дали. Желтая пена оказалась слюной, перемешанной с желудочным и травяным соками.

Совершенно точно, что удобрения не были причиной смерти коров. Но и сами они умереть тоже не могли. По крайней мере, не двенадцать штук одновременно.

Но я должен выяснить истинную причину. Если не смогу, у компании не будет доказательств своей невиновности, и Листницкий со своей страховой раздуют скандал. В этом я уверен. И уже никто не будет разбираться с истинной причиной смерти скота.