Избранные стихи

КОЗЛЕНОК ВЕРНУЛСЯ /Перевод А. Гинзаи/

Вечер смыл дневную пыль

и спать завалился, бездельник.

Кто там? Сказка то или быль?

Козленок

из колыбельной!

Я сразу поверил. Отвесил поклон,

как месяц — озерным теням.

Таким человечным вернулся он —

взрослым,

усталым,

полным прощенья.

Привет! По глазам узнал я тебя,

по козьему их мерцанью,

по скотьему гимну "ме-е" и "бя-я",

вечному, как мирозданье.

А я?

Погоди, не спеши с приговором.

Может, хитрым кажусь я тебе?

Мальчуган, изучавший Тору,

еще тянет (как ты!) "а" да "бе"...

Белоснежно руно твое, козлик, как встарь,

хоть изрядно его потрепали:

год Тарцах[25], что пятнает стенной календарь, —

будто слово "убий!" на скрижали.

Тридцать восемь ступеней, объятых огнём,

я по жизни прошел с того дня,

когда за изюмом и миндалём

ускакал ты, покинув меня.

Козленок ушел,

и ребенок ушел...

А ступенек было так много,

и ряд их в далекое небо вел

от мальчика с козликом — к Богу.

И камни из стен без грусти глядели,

не плакали, как теперь.

Теперь же...

под каждою колыбелью

прячется хищный зверь.

Склоняется мать над детской кроваткой,

и просит песню сыночек...

Не в силах она ни петь, ни плакать.

Лишь волк завывает к ночи.

Но мне ты даришь и смех, и слезу.

Во мне и отец, и сын.

Как Красная шапочка, в волчьем лесу

с лукошком брожу один.

Но вот однажды — было темно

на дорогах сказочных далей —

как рубашку Иосифа, мне руно

окровавленное

показали.

Мир праху козленка!

Но мучил меня

запах крови, что шел от руна.

Я думал:

Как петь без козлят, без ягнят?

Будет ли песня чиста и ясна?

Искал я тебя, о косматый брат мой,

плакал и пел, и слагал стихи.

Я знал: далеко от молитв и проклятий

несешь ты в пустыню людские грехи.

Уж нет в сердцах былой чистоты,

и нет зеленых лужаек.

Мы — жертва за грех: и я, и ты

на чужих грехах возмужали.

Козел отпущенья.

Закланья телец.

И сын — жертвоприношенье.

Домой я вернулся, как ты, наконец:

Взрослым,

усталым,

полным прощенья.

Перевод А. Гинзаи