Изгой Высшего Ранга V

Глава 16

Когда за Афанасьевым закрылась дверь, Виктор Андреевич ещё какое-то время сидел неподвижно в своём кресле. Смотрел на ковёр — туда, где десять минут назад лежало тело Фетисова.

Тяжёлый вышел день.

Он открыл нижний ящик стола, достал бутылку «Макаллан» и стакан. Плеснул на два пальца.

Обычно Виктор Андреевич не позволял себе выпивать на рабочем месте, но сегодня можно. Сегодня он убил человека в собственном кабинете, раскрыл государственную тайну восемнадцатилетнему парню и, возможно, запустил процесс, который через пару лет изменит расклад сил в мировой магической политике.

Да уж, виски он заслужил.

Раскатов открыл ноутбук, лежащий на столе, и создал защищённый канал связи. Соединение установилось за несколько секунд — шифрование работало через артефактную сеть, недоступную для перехвата.

На экране появилось лицо Эдварда Бромли. Лорд-канцлер, заместитель председателя Палаты лордов и — что куда важнее — глава британской ячейки «Трёх Столпов».

Седые виски, водянистые голубые глаза, костюм за десять тысяч фунтов. Классический британец из тех, что управляют миром за чашкой чая.

— Виктор, — Бромли чуть кивнул. — Ты выглядишь паршиво.

— Спасибо, Эдвард. У меня был тот ещё вечер, — ответил Раскатов по-английски. Специфика работы в «Трёх Столпах» требовала свободного владения языком международного общения, и за двадцать лет он привык переключаться без усилий.

— Я слышал про Фетисова. Ты перевёл его на другую должность? Или пришлось отправить в другую страну?

Такую возможность они тоже рассматривали.

— Нет, он мёртв. Оказался шпионом Учителя. Добровольным причём. Никакого ментального контроля, что Афанасьев и подтвердил. А этому парню смысла врать не было.

К тому же скоро отчёт о вскрытии придёт. И скорее всего, данные будут подтверждены.

Бромли поджал губы:

— Досадно. Фетисов был полезен. По крайней мере, пока не начал свою самодеятельность.

— Досадно — не то слово. Но это полбеды.

Виктор Андреевич отпил виски и коротко пересказал разговор с Глебом. Вопрос о Пустых. Правду, которую он озвучил. И предложение, которое парень сформулировал прямо на месте — мобилизация Пустых в качестве отрядов, невосприимчивых к ментальному контролю Учителя. При минимальном уровне риска для самих Пустых.

Бромли слушал молча. Когда Раскатов закончил, британец некоторое время молча смотрел куда-то в сторону.

— Ты же понимаешь, — наконец сказал Бромли, — что ни Афанасьев, ни генерал Крылов на твоё предложение вступить в организацию не согласятся.

— Понимаю. Хотя насчёт генерала я не до конца уверен. У меня не было реальной цели заставить их вступить, — продолжил Раскатов. — Хотя это было бы крайне выгодно для нас, не спорю. Маг S-класса плюс глава ключевого подразделения ФСМБ — мечта любого стратега.

— Мог бы надавить, — заметил Бромли. — Пойти на определённые ухищрения. У тебя достаточно рычагов.

— Мог бы. Но не стал.

— Почему?

Виктор Андреевич покрутил стакан в руке.

— Потому что уже видел, к чему приводит нечестная игра с этим парнем. Фетисов пытался — и его труп сейчас в морге. Угрожать или ставить условия тому, кто априори сильнее тебя в магическом плане, нецелесообразно. А если я начну противостоять ему с помощью военных, это не одобрит президент. Афанасьев — национальный герой. Трогать его сейчас — политическое самоубийство.

Бромли кивнул. Логика была ему понятна.

— Но тем не менее, — британец прищурился, — ты всё равно рассказал ему то, чего не следовало. Это информация высшего уровня секретности, Виктор.

— Как раз-таки наоборот, — Раскатов задумчиво поболтал виски в стакане. — Я объяснил Глебу реальное положение Пустых. И он моментально сообразил, как это можно использовать во благо страны. Парень умный, я же говорю. Но вот что важно: он прекрасно понимает, что наша организация на отмену дискриминации не пойдёт. Иначе мы попросту перестанем существовать. Всё, что мы выстраивали триста лет, рухнет. Из Пустых получаются слишком трезвые переговорщики и слишком неудобные политики. С течением времени расклад неизбежно сместится в их сторону. А этого допустить нельзя.

Собственно, поэтому Пустых и не допускали до выборных должностей и старались не брать в госструктуры.

— Тем не менее, — Бромли сложил руки перед собой, — если Афанасьев воплотит тот план, о котором ты рассказал, мобилизация Пустых для борьбы с Учителем тоже поднимет их статус.

— Да, но не настолько критично, — возразил Раскатов. — Одно дело — полная отмена дискриминации на законодательном уровне. Образование, доступ к ресурсам, политические права. Это бы уничтожило «Три Столпа» за одно поколение. И совсем другое — ограниченная мобилизация для конкретной военной задачи. Это может повысить уважение к Пустым в обществе, да. Но законов не изменит. А законы — вот что для нас по-настоящему важно.

— К тому же даже при минимальных рисках это сократит численность Пустых.

— Да, — поморщился Раскатов. — Но я сомневаюсь, что Глеб допустит какие-то серьёзные потери. Он уже думает в сторону того, как это сделать максимально безопасно. Как объединить магические отряды с Пустыми.

— То есть ты дал Глебу козырь, который не шибко повредит нашей власти, — слегка улыбнулся Бромли.

— Именно так, — Виктор Андреевич отпил из стакана. — Я уверен, что Глеб достаточно умён, чтобы найти правильное применение этой информации. Если у него всё получится — победа будет на нашей стороне.

— На нашей, — повторил Бромли. — Или на его?

Раскатов помолчал. За окном кабинета, где-то над крышами Москвы, мерцала трещина в небе.

— Пока наши интересы совпадают, — сказал он наконец, — это одно и то же.

Крылов достал телефон. Набрал кого-то, коротко переговорил. Я услышал только, что «нужен ментальный маг класса А, через двадцать минут», и генерал положил трубку.

— Куда в итоге едем? — уточнил я.

— Сначала заберём одного человека. Потом уже в общину.

Я кивнул. Сперва следовало проверить сказанное Раскатовым, а потом уже применять эти сведения. Мы с генералом одновременно пришли к такому решению.

Машина остановилась у неприметного здания на Московской. Серая пятиэтажка: ни вывесок, ни опознавательных знаков. Один из тех объектов ФСМБ, которые не значились ни на каких картах.

Через пару минут к машине подошёл мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, коренастый. Одет по-граждански: куртка, джинсы, кроссовки. Но в глазах я прочел профессиональную настороженность.

— Капитан Жуков, — представил его Крылов. — Ментальный маг, ранг А. Работает на ФСМБ уже семь лет.

Кстати, всем оперативникам ФСМБ давали звания. Оперативник — это как раз должность, она может меняться. Как у куратора, например.

Звание зависит от класса мага, поэтому мне сразу дали майора. Тогда же, когда сделали полноценным оперативником.

Но погоны я не носил и особо званием пока не пользовался. В моей карточке оперативника уже было написано «маг S-класса», это и без того открывало почти любые двери. Так что пока не видел смысла гнаться за высокими званиями.

Да и не принято было у оперативников кичиться погонами. Скорее закрытыми разломами. В уставе армии РФ даже было прописано, что только к оперативникам можно обращаться по имени-отчеству. В общем, нас сильно выделяли, и никто не был против такого расклада.

Жуков кивнул мне, сел на заднее сиденье рядом со мной. Как только машина тронулась, Крылов объяснил ему задачу коротко и по существу:

— Нужно проверить ментальное воздействие на Пустых. Попытаться взять под контроль. Мягко, без последствий. Подопытная — гражданская, ничего не должна заподозрить.

— Интересно, — он потёр подбородок. — С Пустыми я раньше не работал. В общем-то они никогда не были целью.

Я достал телефон и написал Веронике из общины. Коротко: «Заеду к вам по одному делу. Буду через полчаса».

Ответ пришёл почти сразу: «Ок. Жду».

По пути мы ещё несколько раз прогнали план. Потом обсудили дальнейшие действия.

И вот наконец-то машина остановилась возле нужного здания.

Община встретила нас тишиной. Люди ходили по территории, но в каждом движении чувствовалась нервозность. Оно и понятно: трещина в небе над Москвой росла с каждым днём.

Вероника вышла навстречу к нам.

— Привет, — я с улыбкой пожал ей руку. — Как у вас тут дела?

Она чуть пожала плечами.

— Могло быть и лучше. Нас будут эвакуировать в последнюю очередь. Сначала обычных жителей. А мы… — она невесело усмехнулась. — Всё-таки мы Пустые.

Я сжал зубы. Даже перед лицом катастрофы Пустые оказались в конце списка. Как мусор, который вынесут, если останется время.

— Я позабочусь, чтобы женщин и детей эвакуировали в первую очередь, — сказал я. — С вами в ближайшее время свяжутся.

Посмотрел на Крылова. Генерал кивнул:

— Всё так. Я распоряжусь лично.

Вероника благодарно посмотрела на генерала, потом на меня. Ничего не сказала, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Может, надежда. А может, просто удивление, что кто-то вообще об этом подумал.

Мы стояли во дворе общины. Жуков держался чуть поодаль — в стороне, но в прямой видимости. Я незаметно кивнул ему.

Он начал работать.

Я наблюдал краем глаза. Вероника продолжала говорить о планах эвакуации, о том, что часть Пустых может уехать в Нижний Новгород, там их примут в другой общине, но у них нет денег на дорогу.

И вдруг она замолчала.

Глаза стали стеклянными. Лицо будто окаменело. Руки повисли вдоль тела. Вероника стояла ровно как статуя и смотрела в пустоту перед собой.

Контроль был установлен.

Я перевёл взгляд на Жукова. Капитан стоял метрах в десяти от нас, и ему было явно нехорошо. Лицо побагровело, на лбу выступила испарина. Жилы на висках вздулись. Он дышал тяжело, прерывисто, словно тащил на себе что-то неподъёмное.

Магу А-класса было тяжело удерживать контроль над одной Пустой.

Прошло секунд двадцать. Тридцать. Сорок. Минута.

— Всё, — выдохнул Жуков и опустил руку. — Не могу больше.

Контроль мгновенно спал. Вероника моргнула. Посмотрела на меня, чуть нахмурившись. А вот Жуков сразу спрятался за углом, и его она не заметила.

— А? Вы что-то сказали? — переспросила она, будто на секунду задумалась и упустила нить разговора.

Она даже не поняла, что произошло. Минута полного контроля — и ни одного воспоминания.

— Нет, — я качнул головой. — Говорю, что позаботимся об эвакуации женщин, стариков и детей в первую очередь. С вами в ближайшее время свяжутся. Генерал Крылов лично проконтролирует.

— Спасибо, — Вероника кивнула. — Это много значит. Правда.

Я полез в карман и достал браслет. Неприметный, тёмного металла, с еле заметной гравировкой рунических символов. Артефакт, блокирующий ментальное воздействие.

— Вот, возьми. Защитный артефакт, — протянул я. — Носи не снимая. На всякий случай.

Вероника посмотрела на браслет, потом на меня.

— Что это?

— Просто защита. Сейчас неспокойные времена, а ты тут за всех отвечаешь.

Она надела браслет на запястье. Тёмный металл лёг поверх рукава свитера.

Мне было не жалко отдать его. Да и было бы странно, если бы я забрал артефакт сразу. У Вероники бы зародились всевозможные подозрения.

А пока я не удостоверюсь в своей теории, правду ей рассказывать не хочу. Эта правда… она ведь будет болезненной.

Я снова кивнул Жукову, выглядывающему из-за угла. Тот понял без слов. Попробовал ещё раз.

Ничего. Вообще ничего. Жуков напрягся, побагровел, стиснул зубы — и через десять секунд отступил, покачав головой. Браслет отрезал ментальное воздействие полностью.

Хотя как он говорил по пути, что через такую защиту у обычных магов или профессионалов ему удавалось прорваться. Всё-таки сильный маг.

Вот теперь я знал всё, что нужно.

Мы ещё немного поговорили, попрощались с Вероникой и вернулись к машине. Жуков сел на переднее сиденье и первым делом вытер лоб салфеткой. Руки у него подрагивали.

— Не ожидал, — сказал он, комкая салфетку. — Вроде у Пустых магии нет. А я только на минуту смог взять контроль. И то ничего толком внушить не получилось. Просто удержал, и всё. А уже весь запас израсходовал. Обычного мага я бы на такое время полностью подчинил, с внушением, с перезаписью воспоминаний. А тут… — он покачал головой. — Будто в стену бился.

— А с браслетом? — уточнил Крылов.

— Даже не почувствовал её. Как будто никого нет. Пробить невозможно.

Я откинулся на сиденье. Значит, Раскатов не соврал. Пустые действительно почти невосприимчивы к ментальной магии.

Маг А-класса смог удержать контроль минуту и выдохся полностью. А Учитель — сильнейший ментальный маг в мире, на порядок выше Жукова, смог контролировать двадцать минут троих.

Разница колоссальная. Маг А-класса мог бы держать обычного одарённого часами. А тут — минута, и всё.

С артефактами — вообще без шансов. Ментальный маг даже не почувствует Пустого за браслетом.

Это значит, что план работает. Пустые с защитными артефактами станут полностью невидимыми для ментального контроля Учителя.

Осталось решить вопрос с боевой магией, поскольку я не собирался рисковать Пустыми. И со стабилизацией энергии хаоса.

— В исследовательский центр, — сказал я водителю.

И мы поехали в следующий пункт назначения. На этот раз ехали молча, каждый думал о чём-то своём.

На проходной исследовательского центра ФСМБ нас узнали сразу. Охранник козырнул, ворота открылись без задержки.

— Глеб Викторович, генерал, — дежурный кивнул нам. — Проходите.

Мы оставили Жукова в машине — капитан всё ещё приходил в себя — и поднялись на второй этаж. За двойными дверями начиналась зона повышенной безопасности.

Моя мать встретила нас у входа в лабораторию, видимо, ей доложили о нашем прибытии. Белый халат, волосы убраны под шапочку, в руках планшет с какими-то графиками.

— Глеб, — она сдержанно улыбнулась. Между нами всё ещё стояла стена из пятнадцати лет разлуки, и ни один из нас пока не знал, как её разбирать. — Генерал Крылов. Рада вас видеть. Проходите.

— Как успехи? — спросил я, оглядывая лабораторию.

Просторное помещение, разделённое на секции стеклянными перегородками. В дальнем углу — ряд больших герметичных капсул с толстыми стенками из армированного стекла. Внутри некоторых из них клубилась чёрная дымка.

Обращённые. Люди, которых энергия хаоса превратила в нечто иное. Не совсем монстры, не совсем люди. Что-то между.

— Удалось поймать ещё троих, — ответила Анна Евгеньевна, листая планшет. — Трансформация уже на поздней стадии. Мы держим их в стабильном состоянии, но процесс продолжается. Без вмешательства через несколько дней они полностью перейдут.

Я кивнул, разглядывая капсулы. В одной из них за стеклом клубилось чёрное дымчатое существо, лишь отдалённо напоминавшее человека. Тёмные потоки энергии пульсировали по тому, что когда-то было кожей.

— У вас есть артефакты, в которые можно вложить магическую технику? — спросил я.

Мать подняла взгляд от планшета.

— Есть. Пустые накопители, стандартные. Для чего тебе?

— Хочу кое-что попробовать.

Она кивнула и открыла один из шкафов у стены. Достала небольшой кристалл — размером с грецкий орех, прозрачный, с лёгким голубоватым оттенком. Пустой накопитель. Заготовка для артефакта, способная принять и сохранить готовую магическую сигнатуру техники.

Я взял кристалл в руку. Закрыл глаза.

Сосредоточился и направил каплю энергии из Печати Пустоты в кристалл. Ту часть себя, которая защищала от энергии хаоса, которая стабилизировала её, превращала из разрушительной силы в управляемый инструмент.

Кристалл потеплел в ладони. Внутри него закрутилась крошечная спираль тёмной энергии.

[Защита передана]

[Заряд артефакта: 1 из 1]

[Текущее количество носителей: 16/25]

— Готово, — я протянул кристалл матери. — Поднеси к одной из капсул. К тому, кто на ранней стадии трансформации. И активируй.

Она взяла кристалл осторожно, двумя пальцами, и посмотрела на меня. В глазах читался профессиональный интерес и даже азарт.

— Ты уверен? — уточнила она.

— Да. В худшем случае ничего не произойдёт.

Она подошла к ближайшей капсуле. Затем активировала специальный шлюз на стенке капсулы и вложила кристалл внутрь. Крышка шлюза закрылась.

Несколько секунд ничего не происходило.

А потом кристалл вспыхнул.

Тёмная спираль внутри него развернулась, выпустила тонкие нити энергии, которые потянулись к обращённому. Коснулись его и начали впитываться. Медленно, осторожно.

Чёрная дымка вокруг существа дрогнула. Прожилки на коже начали бледнеть. Когти на пальцах стали укорачиваться. И даже глаза стали человеческими — осмысленными.

Трансформация пошла в обратную сторону.

— Работает, — прошептала мать. — Это… это работает и без твоего участия.

— Если артефакт сработал автономно, — Крылов подал голос, — значит, технически возможно наладить массовое производство. Обеспечить каждый оперативный отряд.

Мать покачала головой.

— Над этим ведётся работа, генерал. Но процесс стабилизации энергии хаоса крайне непростой. То, что делает Глеб, пока уникально. Повторить искусственно… мы только на стадии понимания самого механизма. До массового производства пройдут месяцы. Если не годы.

Я молча смотрел, как существо в капсуле снова становилось человеком. Как чёрная дымка рассеивалась, как проступали черты лица — мужчина, лет сорок, с залысинами и разбитой губой. Он дышал. Моргал. Смотрел на нас сквозь стекло и не понимал, где находится.

Крылов стоял рядом, скрестив руки на груди. И я видел, как расширились его зрачки. Генерал, который повидал всякое, смотрел на капсулу так, будто видел чудо.

Впрочем, может, так оно и было. В жизни это и правда выглядит эффектнее, чем в отчётах. Он даже перестал допытывать мою мать насчёт ускорения работы над хаосом.

— Сможешь повторить с другими? — спросила мать, указывая на двух оставшихся.

— Да. Но уже не через артефакты, с их помощью я уже проверил, что хотел. Сделаю напрямую.

Я подошёл ко второй капсуле. Внутри — тоже обращённый, но стадия трансформации была более поздней. Концентрация хаоса по данным матери — 76%.

Положил ладонь на стекло. Сосредоточился.

Печать Пустоты отозвалась. И я направил поток стабилизирующей энергии через стекло капсулы. Энергия прошла сквозь армированное стекло и достигла обращённого.

Процесс начался медленнее, чем с артефактом. Чёрная масса сопротивлялась. Энергия хаоса внутри этого существа была плотнее, агрессивнее. Поздняя стадия, как-никак. Чем дальше зашла трансформация, тем сложнее её обратить.

Чёрная масса вскоре начала отступать. Проступили контуры тела — руки, ноги, торс. Потом — лицо. Мужское, худое, с запавшими щеками.

Готово. Ещё один.

[Защита передана]

[Текущее количество носителей: 17/25]

Кстати, я заметил, что если сам не знаю имён, кому передаю защиту, то их и Система не называет. Что, впрочем, логично.

Я отступил от капсулы. А мать молча указала на дальнюю секцию лаборатории. Там стояла ещё одна капсула, отделённая от остальных дополнительной перегородкой. Видимо, этот обращённый считался особенно нестабильным.

— Концентрация хаоса 85 процентов. На грани, — тревожно предупредила мать.

— Все равно попробую.

Я подошёл и положил ладонь на стекло. Направил энергию Печати к обращённому.

Процесс пошёл медленнее, чем с предыдущим. Но чёрная дымка рассеивалась слоями, как шелуха. Проступали контуры. Плечи. Шея. Волосы.

Длинные волосы. Знакомое лицо.

— Маша?

Девушка за стеклом посмотрела на меня мутными, ничего не понимающими глазами. Но это была она.

[Защита передана]

[Носитель: Ларионова Мария Вячеславовна]

[Текущее количество носителей: 18/25]

Как она здесь оказалась?..