Изгой Высшего Ранга V

Глава 17

— Ты её знаешь? — с любопытством спросила мать.

— Да. Это моя однокурсница из пространственного класса, — я подошёл ближе к колбе. — Её зовут Мария.

Внутри прозрачной жидкости Маша парила с открытыми глазами. Лицо бледное, но спокойное, будто на всё ещё спит. Волосы распустились и колыхались в растворе, как водоросли.

— Так… Как она здесь оказалась? Я же помню, что её эвакуировали одной из первых.

— Не столь важно, как она здесь оказалась, — нервно проговорил Крылов, уже доставая телефон. — Важно то, что она тут.

Генерал побледнел. Ну ещё бы! В лабораторию к моей матери попал не обычный Пожиратель: внутри него оказалась дочь президента Российской Федерации.

Вслух это, понятное дело, никто произносить не стал. Но по лицу Крылова было видно, что он уже прикидывает масштабы последствий. И судя по тому, как дёрнулся его глаз, масштабы эти ему совсем не нравились.

— Вы сообщите куда надо? — уточнил я.

— Да, уже этим занимаюсь.

Крылов приложил телефон к уху и вышел из лаборатории. Понятно, что разговор не для наших ушей. Президенту о таком докладывают лично и по защищённой линии. И скорее всего, Крылов сейчас сообщит кому-то из его приближённых.

— Как её нашли? — повторил я вопрос, обращаясь к матери.

Она проверила показания на мониторе, прежде чем ответить.

— Вчера в Подмосковье открылся разлом. Оттуда вылетели десять обращённых. Троих удалось поймать. Все они сейчас здесь.

Это была плохая новость. Учитель не перестаёт посылать своих охотников за Дарами.

Тем временем взгляд у Маши за стеклом прояснился. Веки дрогнули, зрачки сфокусировались.

Она увидела меня. Потом осознала, что парит голая в какой-то жидкости, в стеклянной колбе. И начала стучать по стеклу. Сначала ладонью, потом кулаком.

Я приложил палец к губам.

— Тише. Всё хорошо, — произнёс одними губами, потому что без специального оборудования звук туда не проникал.

Не подействовало. Маша замолотила сильнее. «Выпустите меня!», — я прочитал по её губам.

Мать подошла к динамику, который позволял передавать звук внутрь колбы.

— Меня зовут Анна Евгеньевна. Вы были заражены энергией хаоса. Мы отпустим вас после некоторых тестов. Нужно удостовериться, что угрозы больше нет.

Это тоже не подействовало. Маша начала колотить по стеклу ещё яростнее. Глаза у неё стали совсем дикими, и я понимал почему. Проснуться голой в колбе, не понимая, где ты и что произошло — тут у кого угодно крыша поедет.

— Похоже, надо позвать медиков с успокоительным, — мать покосилась на дверь.

И тут в помещение ворвался Крылов. Лицо красное, на лбу испарина. Телефон он уже убрал.

— Выпускайте её немедленно, — велел он.

— Я не могу без тестов, — мать обернулась. Другие учёные тоже подняли головы от своих мониторов. — Сперва нужно удостовериться…

Она не успела договорить, генерал перебил её.

— Выпускайте, — повторил Крылов. Голос тихий, но такой, от которого хочется встать по стойке «смирно». — Это приказ свыше.

Мать замолчала. Приказу генерала, а тем более приказу того, кто стоял за генералом, она противиться не могла. Какой бы упрямой ни была. Поэтому она просто кивнула и нажала несколько кнопок на панели управления.

Прозрачная жидкость начала выливаться из колбы. Уровень опускался быстро. Маша опустилась на дно колбы, обхватила себя руками. Она вся дрожала.

— Дайте халат, — буркнул Крылов.

Мать оглянулась по сторонам. Ничего подходящего рядом не оказалось. В итоге она сняла свой белый лабораторный халат и протянула генералу.

— Почему такая спешка? — спросила она у Крылова.

— К сожалению, у вас не тот уровень допуска, чтобы я мог об этом говорить, — отрезал генерал. — Я забираю эту девушку. Уже через пару минут за ней приедут специальные люди.

— Ну, хорошо, — мать пожала плечами. С некоторой даже обидой, надо заметить. Хотя расстроилась она не сильно — испытуемых ей и так хватало.

Дверь колбы открылась с шипением. Вышла дрожащая Маша. Ноги у неё скользили по полу, она была напугана до чёртиков. Крылов тут же накинул на неё халат. Она завернулась в него, как в кокон, и только потом подняла голову.

— Как я здесь оказалась? — голос у неё был хриплый, надломленный. Она посмотрела на меня, потом вниз, на себя. — И почему я голая?

— Ты обратилась в монстра, — я не стал ходить вокруг да около. — Вышла из разлома вместе с другими обращёнными. Тебя поймали и привезли сюда.

Её глаза расширились. На секунду мне показалось, что она сейчас упадёт в обморок. Но нет, устояла. Крепкая девчонка.

— Помнишь, как там оказалась? — мне хотелось узнать побольше, пока её не забрали.

Потому что потом доступ к этой информации будет закрыт на неопределённое время. На какое именно — зависит от решения самого президента. Он вполне может захотеть спрятать дочь подальше от посторонних глаз и от опасности этого города. И правильно сделает, если честно.

Маша задумалась, продолжая дрожать.

— Помню только то, как вышла из академии в сопровождении охраны. Мы ехали к частному самолёту. Помню, была пробка. Пришлось включить мигалки. Мы начали объезжать, а потом… — она запнулась. — Всё как в тумане. Следующее воспоминание — я просыпаюсь здесь. Голая, — с раздражением подметила она ещё раз.

— Тебе очень повезло, что ты попала сюда. И что Глеб приехал именно сегодня. Ещё немного — и тебя было бы уже не спасти, — заговорила моя мать. Голос у неё был мягким, почти тёплым. Даже непривычно слышать от неё такое. — Меня зовут Анна Евгеньевна Афанасьева.

Услышав фамилию, Маша покосилась на меня.

— Да, это моя мать, — кивнул я.

— Это многое объясняет, — пробормотала Маша.

Ну, спасибо, что ли. Хотя не уверен, что это был комплимент.

Мать продолжила, не обращая внимания на наш обмен репликами:

— То, что я расскажу, должно остаться в секрете. Пока что вы единственная из тех, у кого удалось обратить трансформацию и кто покидает пределы исследовательского центра. Других мы пока не отпускали.

— Значит, вы нашли способ спасать людей? — Маша посмотрела на неё с надеждой.

— Не мы. Пока что Глеб, — мать кивнула в мою сторону, — может защищать от энергии хаоса некоторых людей. Но эта способность не распространяется на всех. Она ограничена малым числом людей.

Маша медленно повернулась ко мне. Взгляд у неё стал другим, словно она видела меня впервые.

— Ты же понимаешь, что мой отец всё равно об этом узнает? — тихо спросила она.

— Понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому мы сейчас с тобой и говорим.

Тут надо было действовать на опережение. Те, кто стоит у власти, рано или поздно попросят защиту для своих родственников. Это неизбежно.

В данном случае можно было сделать это выгодно для нас обоих, потому что и брат, и сестра Маши — очень сильные маги. Они реально могут помочь в закрытии разломов. Так что я не просто предлагал услугу, а выстраивал стратегическое партнёрство.

— После случившегося информация до него точно дойдёт. У меня есть возможность обезопасить твоего брата и сестру, если они будут принимать участие в закрытии разломов. Так и передай, — попросил я.

— Хорошо, — Маша кивнула. Голос у неё немного окреп. Видимо, конкретика помогала ей справиться с шоком лучше, чем любые утешения.

Крылов всё это время стоял рядом и слушал. Но не вмешивался.

Телефон генерала зазвонил снова. Он приложил трубку к уху, выслушал, коротко ответил, а затем обратился к нам:

— Приехали. Идём.

— Можно мне одеться во что-то другое? Пожалуйста? — Маша умоляюще посмотрела на свой халат. Мокрый, прилипший к телу.

Не самый презентабельный вид для дочери президента.

— Я могу принести одежду, если подождёте, — предложил кто-то из учёных.

— Лучше я найду, мой шкафчик ближе, — вызвалась мать и быстро вышла из лаборатории.

Повисла неловкая пауза. Маша переминалась с ноги на ногу, кутаясь в халат.

Крылов поглядывал на часы. А я стоял и думал о том, что ещё час назад она была Пожирателем. Чёрная дымка, красные глаза, ни грамма сознания. И вот она здесь. Живая, в здравом уме, дрожит от холода.

— Спасибо, что спас меня, — тихо произнесла Маша.

— Не за что, — улыбнулся я.

Если честно, я не знал, кого спасаю. Однако когда только осознал новый навык, хотел передать Маше защиту одной из первых, но она к тому моменту уже уехала.

— Как себя чувствуешь? — спросил я.

— Холодно. А так… как будто только проснулась. После о-о-очень долгого сна.

Вернулась мать. В руках она несла джинсы, свитер, кроссовки.

— Вот, у нас примерно один размер. Тебе должно подойти, — протянула она одежду девушке.

Маша благодарно кивнула и быстро натянула одежду прямо тут, за ширмой, которую один из учёных догадался поставить.

Затем она направилась к выходу вместе с Крыловым. Но перед тем как уйти, обернулась на пороге лаборатории. И обратилась ко мне:

— До скорой встречи, Глеб.

Я кивнул.

Дверь закрылась. И стало тихо. Только гудение аппаратуры и приглушённый стук из двух оставшихся колб — другие спасённые тоже хотели выйти.

— Видимо, это какая-то важная особа, — сказала мать, когда шаги в коридоре стихли.

— Ты даже не представляешь, насколько, — кивнул я.

— Опять самые интересные тайны проходят мимо меня, — буркнула она.

Я усмехнулся. Любопытство у неё в крови. Учёная до мозга костей. Может, поэтому она и ушла тогда в работу с головой, забыв обо всём остальном. В том числе обо мне.

Ладно. Не время сейчас об этом вспоминать. Да и жизнь уже не раз мне показывала, что люди могут меняться.

Стук по стеклу стал громче. Пострадавший в соседней колбе молотил кулаками с удвоенной силой.

— Ладно, мне пора работать, — мать отвернулась, натягивая запасные перчатки. — Заглядывай почаще.

— А ты сообщи, если удастся поймать ещё кого-нибудь.

— Хорошо.

Она чуть замялась. Видимо, ей было непривычно так спокойно со мной разговаривать. Без скандалов, без обвинений, без неловкого молчания.

Мать сделала пару шагов к колбе, потом обернулась:

— Кстати, отец уже завтра должен выйти. Его выписывают из больницы. Начнёт помогать мне здесь. С ним всё хорошо.

Я кивнул. Отец лежал в одной из московских клиник после того, как я вытащил его из подвала, куда закинул его Фетисов.

Мать снова замялась. Губы дрогнули.

— Он рассказал мне, что ты для него сделал, — произнесла она тихо. — Мы об этом никогда не забудем.

Она улыбнулась. Коротко, неловко. И отправилась к колбе, из которой на неё таращился спасённый.

Я с лёгкой улыбкой направился к выходу.

Кажется, мои отношения с родителями наконец налаживаются. Медленно, криво, через общие катастрофы и спасённые жизни. Но хоть как-то.

Крылов уже проводил Машу, передал её нужным людям, а сейчас стоял возле нашей служебной машины и дымил сигаретой.

— Вы же не курите, — заметил я, подходя.

— Бросил двадцать лет назад, — Крылов выпустил струю дыма в ночное небо. — Но сегодня неимоверно захотелось. Хотя я прекрасно понимаю, что эта привычка убьёт меня быстрее, чем монстр из разлома.

— Понимаю. День выдался слишком непростой.

— Не то слово.

Он докурил сигарету до фильтра и затушил о подошву ботинка.

— Давайте я отвезу вас в академию, Глеб. Всё, что нужно, мы уже узнали. И даже больше, — предложил он.

— Кстати, а почему вы так нервничаете? — спросил я, когда мы уже сели в машину. — За подобное спасение вам поди орден дадут.

Крылов невесело хмыкнул. Водитель тем временем завёл двигатель, выехал на дорогу. Фонари скользили по лобовому стеклу жёлтыми полосами.

— Это если не будет никаких последствий, — ответил он. — Анна Евгеньевна, да и другие учёные пока что не могут знать точно, как обратная трансформация будет сказываться на людях в дальнейшем. Исследования только начались.

Логично. Мы ведь не знаем, что именно энергия хаоса делает с телом на клеточном уровне. Может, через неделю Маша будет абсолютно здорова. А может, и нет. И если с дочерью президента что-то пойдёт не так, то полетят головы.

Остаток пути мы ехали молча. Каждый думал о своём.

Когда приехали, в академии было непривычно пусто. Коридоры, обычно гудящие голосами, сейчас казались мёртвыми. Эвакуация магов закончилась, и вместе с ней ушла та суета, которая создавала ощущение жизни. Остались только те, кто намеревался помочь в закрытии разломов в столице.

А разломов с каждым днём становилось всё больше. Вон только вчера в Москве открылось около семидесяти.

Большинство, правда, низкоранговые — E и D-классы. На такие спокойно отправляют и студентов. Но десяток попадаются и серьёзных. А ещё плюс те, откуда лезут Пожиратели.

Я зашёл в свою комнату. Закрыл дверь и прислонился спиной к стене. Выдохнул.

Время шло, проблем меньше не становилось. Учитель где-то прятался. Разломов всё больше. Как и обращённых. Дочь президента чуть не потеряли. А я пока единственный, кто может стабилизировать энергию хаоса.

Хах. Прекрасная жизнь. Чувствую, не скоро в ней будет спокойствие.

Подошёл к окну. За стеклом увидел знакомую трещину в небе. Сейчас она поблёскивала, словно внутри неё миллионы звёзд выстроились в ряд.

Я откинул эти мысли и отправился в душ. Горячая вода — лучшее лекарство от сложного дня.

Когда вышел оттуда в одном полотенце, в мою дверь кто-то неистово стучал. Громко, настойчиво, с таким энтузиазмом, будто за дверью горел пожар.

Я пошёл открывать. И обнаружил Дружинина.

— Генерал Крылов сообщил мне о вашей находке, — кивнул он, имея в виду Машу.

Я кивнул в ответ.

— Вы же не за этим пришли сюда посреди ночи?

— Нет, — Дружинин тяжело вздохнул. — Пять минут назад на Московском шоссе открылся разлом класса А.

Твою ж птицу!

— Все остальные группы заняты, — добавил Дружинин.

Конечно, заняты. Семьдесят разломов в день, какие тут свободные группы!

— Сейчас переоденусь, — я уже развернулся к шкафу.

— Автобус уже в пути. Нас заберут через пятнадцать минут.

Я натянул форму, проверил снаряжение.

— Вы тоже едете? — обернулся я к Дружинину.

— Да, но… — он помедлил. — Максимум буду координировать. Возьму на себя переговоры с военными.

Правильное решение. После травмы Дружинину стоило бы неделю отлежаться в госпитале, а не по разломам мотаться. Но попробуй его удержи.

— Вы можете остаться, — сказал я, глядя на него. — Вам пока лучше взять время на восстановление.

После травмы головы координация может быть нарушена. Для обычного человека это неприятность. Для мага в бою это может стать фатальной катастрофой.

Он покачал головой.

— Рано списываете меня со счетов, Глеб. Я еще пригожусь.

Отговаривать его было бы бесполезно. Но радует, что он хотя бы не собирается лезть на рожон.

Мы вышли из комнаты и направились к КПП. В коридоре было пусто и тихо. Только наши шаги гулко отдавались от стен.

Автобус уже ждал у входа. Двигатель работал на холостых, выплёвывая клубы белого пара в холодный ночной воздух.

Внутри уже сидела вся группа. Лена, Саня и Денис проверяли снаряжение по приказу командира. Алексей, Станислав и Ирина заняли задний ряд.

— Все здесь? — Дружинин окинул взглядом салон, занимая место рядом с водителем. — Выдвигаемся.

Автобус дёрнулся и покатил по ночным улицам. Мигалки не включали — эвакуация продолжалась, а на дорогах и так никого не было.

Через двадцать минут автобус остановился. Мы высыпали наружу и сразу увидели масштаб проблемы.

Московское шоссе было перекрыто. Здесь стояли военные грузовики, полицейские «уазики», машины скорой помощи. Вдоль дороги выставлено оцепление и защитный барьер, за ним толпились зеваки с телефонами и журналисты. Впрочем, как обычно.

Фонари освещали пространство мертвенно-жёлтым светом. И только этот искусственный свет слегка преломлялся на куполе, говоря о его существовании. Обычно они полностью прозрачные.

Правда, был один нюанс.

Самого разлома я не видел. Значит, что-то здесь не так.

Дружинин, видимо, заметил то же самое, потому что сразу подошёл к группе военных у оцепления и спросил, не церемонясь:

— Прибыла группа Афанасьева. Где разлом? Не мог же он сам закрыться.

Местный подполковник, заведующий операцией, сглотнул. Поднял руку и указал на крышу гипермаркета. Рука у него заметно дрожала. Видимо, решил, что иначе мы можем не поверить.

Огромное здание «Меги» стояло метрах в четырёхстах от нас. Пять этажей, а над крышей висел тот самый разлом, что мы искали. Даже отсюда было видно, как он пульсирует, как из него сочится тёмная дымка. Собственно, из-за неё мы и не увидели разлом сразу.

— Разлом переместился? — куратор не поверил своим глазам.

Разломы обычно не перемещаются. За триста лет магической истории такого не было ни разу. Они открываются в одной точке и остаются в ней, пока их не закроют. Это базовый закон.

А этот взял и переместился. Хотя чему тут удивляться? Последнее время большинство разломов ведут себя крайне неестественно.

Скорее всего, это как раз связано с дестабилизацией пространства в городе. Раз оно стало менее стабильным, то и разломы начали эволюционировать. А это очень плохо.

Мало нам было одной трещины в небе, так ещё проблем добавилось.

— Мы не успеваем переустанавливать защитные купола, — нервно продолжил подполковник. — Он уже дважды сдвигался. Сначала был на шоссе, потом перепрыгнул на парковку ТЦ, а оттуда — на крышу. Каждый раз метров на сто-двести.

— Эвакуация? — спросил Дружинин.

— Проводим. Но в гипермаркете было несколько сотен человек. Ночная смена, охрана, уборщики, грузчики…

— И вы не успеваете, — закончил за него Дружинин.

Подполковник молча кивнул.

Я стоял и смотрел вверх. На блуждающий разлом, который находится на крыше здания, где внутри ещё полно людей.

Ну просто отлично. Мало мне было проблем за сегодня.

— Твари уже выходили? — спросил Алексей, подходя к нам.

— Пока нет, — подполковник нервно облизнул губы. — Но разлом расширяется. Когда он был на шоссе, диаметр был метра три. Сейчас уже около десяти.

Плохо. Ведь чем больше разлом, тем крупнее твари могут из него выйти.

И словно в подтверждение моих мыслей разлом на крыше вспыхнул багровым светом.

Из него начало выходить нечто огромное.

[Внимание! Обнаружена враждебная сущность]

[Вид: Стальной Колосс]

[Класс угрозы: А+ (Альфа)]

[Особенности: бронированный экзоскелет, регенерация, иммунитет к магии огня]

[Рекомендация: групповое уничтожение, приоритет — уязвимые точки сочленений]

Черт побери! Раньше Альфы никогда не выходили первыми.