Измена под бой курантов

Глава 11

Конечно, ужасно трудно, мучась, держаться твердо. И все-таки, чтоб себя же не презирать потом, Если любовь уходит — хоть вой, но останься гордым. Живи и будь человеком, а не ползи ужом!

Э. Асадов

Назаров не сразу узнаёт меня. То ли я сильно изменилась, то ли он мыслями где-то в другом мире. Меняется в лице, внимательно изучая теперь уже с интересом, и усталая улыбка занимает своё место. А в моей голове проносится «Родион-аккордеон».

— Привет, Ян, — от голоса мурашки. Обожаю такие голоса, особенно в аудиокнигах. Немного низкие и с хрипотой. На пару секунд забываю, почему здесь. Ныряю в воспоминания, где мне 15, а он на два года старше. Не Ромео и Джульетта, конечно, но его мать была против наших отношений. Прочила ему в жёны дочку какого-то начальника, только мы разбежались не по этому поводу.

— Родя, — оглядываюсь на танцующих, чувствуя себя не в своей тарелке, и завожу руку за спину, поправляя его ладонь, вновь скользнувшую не туда. — Если Ольга Аркадьевна увидит, будет неприятный разговор.

— Ян, расслабься, — горячий шёпот на ухо, и тут же таю, ощущая мурашки по коже. Он имеет надо мной власть, а может, всему виной первая любовь, заставляющая трепетать от любого слова, поступка, взгляда.

Я на хорошем счету, потому не хочу падать в глазах учителей. Меня хвалят за успеваемость и поведение, и я не готова терять заработанный за годы авторитет.

Прониной и Маликовой всё равно, они встали на пьедестал «почёта» и шагают по наклонной. Я не такая. Мама рассказывала, что отец был единственным, кого она любила, и я мечтала о том же. Раз и навсегда. Наивно? Возможно. Но в каждом возрасте свои идеалы.

Музыка уносит ещё дальше, кажется, медляк только для нас. Плевать, сколько людей вокруг, вижу только его горящие глаза, а потом снова наклоняется. — Что решила?

Последние месяцы только об этом и спрашивает, но я боюсь. Не могу переступить, не могу доказать себе, что мне это нужно. Не могу, хоть и очень хочу.

— Разве нам не хорошо? — снова наивный вопрос от меня, и он вздыхает. Тяжело и натужно. Для себя решила, что через месяц придёт время, если он готов ждать. Отчего-то уверенность в том, что он будет моим первым мужчиной.

— Я так больше не могу, — немного отстраняется Рад, и чувствую подступающий страх. — Я живой, Ян. Искать кого-то на стороне — не в моих правилах. Ты не думай, что нет тех, кому это надо. Предложения были.

Округляю глаза, сглатывая подступивший ком. Знаю, что он нравится другим девчонкам, но, чтобы так открыто говорить о том, что кто-то ему там что-то предлагал?

— Обманывать не хочу. Или ты со мной до конца, или… — он не заканчивает, а мне не понятен до конца его ультиматум.

— Или? — всё же повторяю, смотря на него испуганно.

— Наверное, стоит разойтись, — понимает, что не добиться желаемого.

— Что? — кажется, я оглохла от музыки, потому что слышу ужасное.

— Расстанемся, — перефразирует он.

Спирает дыхание, или просто забываю, как надо дышать. Диджей что-то говорит, толпа вскидывает руки, отвечая ему, а у меня в голове только одни слова. Слова, сказанные Родей.

— Ты чего здесь? — сдвигает брови взрослый Родион, будто не веря, что видит меня. Признаться, у меня тоже ощущение, что передо мной призрак. Назаров бросает взгляд влево, откуда ему машет кто-то.

— Аааааа, — тяну гласную, включаясь в настоящее, и киваю головой, поднимаясь с места. Мы снова вместе. Стоим друг напротив друга и смотрим в глаза, только не на школьном вечере, и нам далеко за 15. И мы совсем не те, кто были раньше, по крайней мере я. — Муж там, — указываю на приёмную, задумчиво рассматривая Рада. В голове снова уточнение, что Кораблёв мне теперь никто. Но сейчас это ни к месту. Какая разница. — А ты?

— Видимо, по тому же поводу.

Задерживается взглядом на моей груди, и мне становится неловко. Ну да, такой раньше не было, но это не повод делить женщину на части тела. Всё-так все мужики одинаковые. Видят чужую женщину, сразу думают не о том. Откашливаюсь, дабы привлечь внимание.

— Твоя кровь? — кивает в мою сторону, и опускаю глаза. Становится стыдно. Я подумала о человеке плохо, напридумывала себе невесть что.

Щербатый оставил подарок. Отлично. Пуховик лежит на лавке испорченный, теперь ещё и блузка, и это не считая самого Нового года!

— Не моя, — зачем-то пытаюсь вытереть, а вообще чувствую себя рядом с ним неловко. Хочется, чтобы он ушёл, но что-то глубоко внутри просит его остаться.

— Родион! — кричит ему мужчина в мишуре. — Шевелись давай.

— Готовьте пока, — отзывается, а потом обращается ко мне. — Извини, работа. Позже поговорим, — намеревается уйти, но тут делает ко мне два шага и крепко прижимает к себе. Что это вообще такое?

Слышу, как тянет воздух ноздрями, вдыхая духи, и снова дежавю. Он так делал всегда, чёрт возьми. Человек меняется, привычки остаются.

— Рад тебе, — шепчет на ухо, от его слов отчего-то жарко, и сердце принимается учащённо биться. Назаров отстраняется. Я не знаю, как реагировать. Стою руки по швам и просто моргаю. — Будешь тут?

Киваю, обнимая себя руками, будто мне холодно. На самом деле нервничаю. От этой встречи, от того, что будет с Кораблёвым. Должна дождаться результатов, всё равно не усну.

— С меня кофе, — обещает Рад, подмигивает и уходит, снова оставляя меня одну. Как тогда. Только сейчас я этому рада, у него веская причина. Он обязан помочь Эду.