Измена под бой курантов

Глава 19

Свободное падение с тридцати метров длится примерно 2.83 секунды. Скорость мысли 120 м/с, что во многом меньше Скорости света. Но, кажется, сейчас мой мозг мчит на всех порах, дабы прокрутить в голове как можно больше информации.

Из окна смотрит Родя. А я пытаюсь ухватиться за воздух. В какой момент это всё было запущено?

Когда я позвонила Назарову? Когда он дал мне свой номер? Когда я отвезла в больницу Кораблёва? Именно в ту, где работал он. Когда муж изменил мне?

Чувствую сильные руки на своих лодыжках и какие-то голоса. Вишу вниз головой, но кто-то упорно тянет вверх. В комнату. Я не умерла?

Сердце бешено бьётся о грудную клетку. Рвётся испуганной птицей выпорхнуть к чертям собачьим. Ему страшно, как и мне пару секунд назад. И вот я стою в своей квартире вертикально, чувствуя, как меня трясёт. Назаров обхватывает, поглощает своими объятьями, а я смотрю на Ильяа. Кажется, он протрезвел. Уже не такой смелый. По его вине чуть не погиб человек. А моё воображение нарисовало картину падения. Но это всё не на самом деле. Правда в том, что я жива!

— Еле успел, — выдохнул признание Родион, и его слова покрыли меня мурашками.

Постепенно выхожу из состояния шока. Только что моя жизнь чуть не оборвалась. Дрожу от пережитого и холода улицы. Назаров читает мои мысли. Отстраняется и закрывает створку, защёлкивая замок. А я не в силах сдвинуться с места. Ноги ватные.

— Давай, садись, — подводит Рад меня к дивану. Сам размещается на коленях передо мной. — Болит что-то? — щёлкает пальцами перед мои носом. — Головой не ударилась? — обхватывает ладонями затылок, принимаясь аккуратно его прощупывать.

— Нормально, — не узнаю свой голос. Какой-то далёкий и чужой.

— Ты ещё здесь? — поворачивается Назаров к Илье.

Испуганное выражение меняется на более уверенное.

— Ещё раз посмотришь в сторону моей жены, — начинает угрожать.

— Это твоя жена? — отчего-то кивает на меня.

Илья сдвигает брови, не понимая его слов.

— Дашка, — называет имя Снегурки. — Ты даже имени её не помнишь!

Но Родион не отводит взгляда от меня, и мне становится неловко.

— Тогда всё в порядке. Меня интересует только Яна.

Его слова как холодный душ, сразу приводят в чувства. Прочищаю горло, поворачиваясь к рогоносцу, чтобы скрыть неловкость. Зачем он вообще говорит так неоднозначно?

— Как ты вообще понял, что между ними была связь? — лицо выражает интерес. — Ты же Кораблёва даже в лицо не знаешь. Иначе бы увидел, что это не он, — указываю на Рада.

— В телефоне переписку нашёл, — ответил мужчина. — Там адрес был. Сообщения, типа, «повторим». А она мне заливала, что подарок ребёнку какому-то вручит и вернётся до курантов! — в его голосе звучали злость и обида.

Опять эти куранты. Бом-бом-бом в моей голове. Голубое платье, задранное вверх. Борода, валяющаяся на полу. Кораблёв и 7 лет вместе коту под хвост.

— И ты сюда прибежал, — продолжила, качая головой. — Уйди уже, а, — попросила, устало выдыхая.

— С Новым годом, — зачем-то на прощенье сказал он и всё же выполнил просьбу.

Входная дверь хлопнула, оставляя нас наедине. Чем больше висит молчание, тем хуже. Подошла к стене, снимая картину. Аляповатая, безвкусная. Какие-то женщины на траве. После случившегося имею полное право не скрывать своих чувств.

— Спасибо, что помог, — поворачиваюсь к Назарову, прижимая к себе картину. Хоть какая-то преграда между нами. — Я не собиралась тебя звать, просто…

— Почему женщины так стремятся быть независимыми? — усмехается, отодвигая рукав. На правом предплечье довольно большой синяк. Часы разбиты.

— Как рука? — киваю на в его сторону.

— До свадьбы заживёт.

— Я куплю тебе новые часы.

Усмехается, смотря на меня.

— У меня День Рождения летом, забыла?

— 2 августа, — говорю без запинки, тут же прикусывая язык. Это же нормально, что я помню?

— Приятно, — снова делает голос бархатным. — Моя сестра каждый год забывает, а ты помнишь.

И снова неловкий момент, но спешу его разочаровать.

— У Ланки — 26 июля, у мужа — 28 июня, у мамы — 16 ноября, у папы — 23 апреля, — смотрю на него, приводя доказательства. — Дальше продолжать?

Он расплывается в улыбке.

— Ты поставила меня в один ряд с близкими.

Если искать совпадения, их можно обнаружить практически во всём. Я выкинула его из головы, просто день слишком приметный. День ВДВ. Наверное, именно потому я всё ещё помню. Чёрт. Даже сейчас я уговариваю себя в этом.

Он несколько раз сжимает и разжимает кулак, будто проверяя работоспособность. Руки — инструменты в его работе. С ними следует быть аккуратным. Надеюсь, он говорит правду.

— Я должна навестить мужа, — на последнем слове увожу глаза. Да, мне снова стыдно. Будто у всех дети в классе отличники, а мой двоечник.

— Точно в порядке?

— Да, нормально, — прижимаю картину к себе.

— Ты почти не изменилась, Ян, — говорит тихо, и снова эти глаза в самую душу. Там ещё совсем недавно цвели розы, а теперь выжженная земля. Сколько раз мне ещё придётся начинать заново? Доверять, понимать, любить. Я не могу жить просто так, не умею. Не в мои правилах.

— Я замужем, и у меня дочь! — отвечаю твёрдо.

Читаю в глазах немой вопрос про измену. Мысленно отвечаю, что не его дело. И даже не знаю, кто сильная женщина в такой ситуации. Та, что сможет простить? Или та, что не даст второго шанса? Я хочу быть сильной! Но, если всё же ответ под номером один, что ж, тогда буду слабой.