Измена под бой курантов

Глава 30

Когда звонит свекровь, я изрядно пьяна. Искать успокоение на дне бутылки с вином — глупость, но сейчас хочется именно этого. Так и не отметила чёртов Новый год, потому сижу одна в квартире, за окном ещё светло, а я с бокалом красного, восполняю жидкость в организме, потому что другая предательски течёт из глаз.

Отец всё понимает настолько, что, наоборот, предложил мне не возвращаться сегодня, чтобы обо всём как следует подумать. Когда рядом с тобой другие люди, приходится терпеть, быть другой. Теперь же могу позволить себе выплакаться на ближайшие годы. Почему? Да потому что я женщина, потому что мне можно, потому что так легче, потому что мой муж козёл, а семейное счастье — обман.

— Да, — отвечаю свекрови, прижимая плечом телефон к уху и наливая себе ещё. Ни телевизора, ни музыки, ни книги. Я просто сидела, гипнотизируя потолок, и вливала в себя красное.

— Это я, — отвечает знакомый голос, и грустно вздыхаю.

Алкоголь позволяет расслабиться, простить обиды, почувствовать к человеку расположение. Но не сейчас.

— Что тебе надо? — отвечаю с безразличием. — Так понимаю, что мать у тебя, так какого чёрта звонить бывшей жене?

— Я не дам тебе развод.

— Ну да, как же, — усмешка скользит в моих словах. — Ты не дашь, потому что тебе дают? — созрела на шутку. — Я вообще не понимаю, зачем тебе семья, если у тебя столько женщин…

— У меня только моя жена…

— Хватит лгать, Кораблёв! — задыхаюсь от гнева. Вообще не понимаю, зачем нам разговаривать, но раз позвонил, пусть знает, что он — последняя сволочь. — Я была в полиции и видела твой телефон.

— Ты забрала его? — слышу в голосе в надежду.

— Я видела всех твоих баб, Эдик.

— Что ты несёшь? Яна, не знаю, что ты видела, но…

— Даже сейчас ты врёшь, Кораблёв. Но у меня есть глаза! Признаю, в ушах лапша и твоё ангельское пение, но совсем недавно я подняла веки и посмотрела на всё иначе. Я не хочу выяснять отношения, — говорю, но почему-то всё еще на проводе. — Как ты мог клясться Ланкой? — голос убитый, хотя, так и есть, я убита и раздавлена.

— Не верь никому, не знаю, что тебе сказали, но…

Усмехаюсь. Он просит не верить никому, что ж, приму к сведению, и начну с него.

— Прощай, Кораблёв, — последнее, что произношу, нажимая отбой, и бросаю телефон на диван. Опрокидываю бокал в себя, чувствуя, что слёзы кончились. Будто отрезало. А рядом снова принимается звонить гаджет. Свекровь. Видимо, оставила сыну свой телефон, как настоящая мать, которая пожертвует всем.

Поднимаюсь с дивана всё же отправляясь в комнату. Я здесь не просто так: для дела. И мне придётся уложить мысли в голове, а вещи по сумкам. Дёргаю двери шкафа, смотря, как разложено всё по полкам. Люблю порядок, потому точно знаю, где устроилась какая вещь. И Эда приучила к тому же.

Хватаю первую стопку, перенося на кровать, так же аккуратно застеленную, а потом достаю из шкафа несколько больших сумок, впихивая туда одежду. Они быстро заполняются, а внутри шкафа ещё столько, что мне одной потребуется таких сумок около пятнадцати, чтобы перевезти мою жизнь. А так бы и не подумала, что столько всего. В ход идут чемоданы, пакеты, и я опускаюсь на кровать, смотря, как вокруг всё уставлено барахлом моей жизни.

В том платье я была на свадьбе друзей, а Кораблёв скользил ладонями по моему телу, сильно смущая, когда мы отправились на танцпол, но я была счастлива. Вернувшись, он устроил мне бурную ночь. Это было одно из счастливых воспоминание.

В том белом свитере ходила на УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка. По факту это было неважно, кто именно, но я рада, что в моей жизни именно Ланка, а не кто-то другой.

Вспоминаю о телефоне, который поставила на беззвучный. Вдруг меня искал отец? Потому отправляюсь в ненавистную комнату, где живёт призрак Кораблёва, совокупляющегося со Снегуркой. Пропущенные и правда есть, но не от отца.

— Привет, — улыбаюсь в камеру, когда вижу сестру.

— Чего не берёшь? Совсем обо мне забыла? — усмехается, отпивая что-то из кружки. — Ланка у отца, а у вас романтик? — подкидывает брови несколько раз, улыбаясь.

Он не сказал. Сестра звонила отцу, но он дал возможность мне самой донести до Вики, что мой дом треснул и раскололся на несколько частей.

— Я развожусь, Вик, — отвечаю спокойно, и она не сразу понимает смысла сказанных мною слов.

— Ты шутишь? — наконец, переспрашивает, но качаю головой. Какие тут шутки? Переключаю камеру, показывая уложенные по пакетам вещи.

— Почему ты мне не сказала? — кричит удивлённо.

— Вот, говорю, — снова видит моё лицо.

— Что случилось, Ян? — задаётся вопросом, а мне опять до жути себя жалко и хочется выть. Вот так кажется, будто смирилась, а потом спросят, и ты снова впадаешь в безграничную жалость к самой себе.

— Типичный сценарий, — сдерживаюсь, чтобы не показать эмоций, но всё равно шмыгаю носом и поднимаю к потолку глаза, пытаясь проморгаться. — Одной женщины в его жизни было мало.

— Ян, — слышу своё имя в миксе негодования, жалости и сопереживания.

— Да всё нормально, — отмахивают от соболезнований. — Лучше расскажи, что у тебя нового? Решили со свадьбой? На какое билеты брать?

— Как я могу теперь говорить о свадьбе, когда в твоей жизни такое⁈

— Да не утрируй, — хмыкаю, самой порядком надоело качаться на этой теме. Не люблю быть в центре внимания. — Хочешь подарить мне положительные эмоции — расскажи о себе.

Вика вздыхает, но тут же начинает рассказывать, что они решили подождать весны. Как раз успеют всё продумать и подготовиться.

— Слушай, давай я приеду, — внезапно предлагает. Казалось, пока она говорила мне о себе, постоянно думала, что её сестра сейчас нуждается в помощи. — Куплю билет, отпрошусь. Помогу и…

— Вик, ну чем ты поможешь? — криво улыбаюсь, чувствуя заботу.

— Подержу, пока ты отхлестаешь его по щекам, — говорит зло, но я лишь качаю головой, усмехаясь. — И куда поедешь?

— Пока к отцу.

Она кивает, словно соглашается, что это верное решение.

— Только давай, если я реально могу хоть чем-то помочь, ты скажи, — настаивает, и мне приятно осознавать, что я не одна в этом мире.

После сестры мне приходится объясняться со свекровью, которая звонит с другого номера, и я будто защищаюсь, отражаю нападение, чтобы не согласиться простить её сына. Не знаю, что наплёл Кораблёв, но уверена: это всё ложь. А потому просто прошу оставить меня в покое, ибо это, в первую очередь, моя жизнь.

Вино кончилось, а потому отправляюсь в магазин пополнить запасы. Нет, я не алкоголик, но сегодня организм требует ещё.

Солнце покидает небосвод, становится совсем тоскливо. Вспоминаю о планах, которые строили на этот год, криво усмехаясь. И на море съездили, и Ланке велик купили, и поразмыслили над вторым ребёнком. Ну да.

Возвращаюсь обратно с пакетом, где лежит бутылка вина и мороженое. Смотрю под ноги, поглощённая в свои мысли.

— Привет, Ян, — окликает кто-то, и поворачиваюсь на голос, смотря как ко мне подходит мужчина. Не сразу узнаю его в пальто и шапке, злобно хмурясь, пока окидываю взглядом, а потом сознание включает лампочку.

— Ну привет, — усмехаюсь при виде тяжёлой артиллерии от Кораблёва. — Я не буду говорить о нём, — качаю головой.

— Тогда поговорим о нас, — отвечает Женя, и я удивлённо смотрю на него.